Борис Башилов – Унтерменши, морлоки или русские (страница 14)

Так, отвечая на страницах "НРС" М. Корякову, пишет новый эмигрант А. Сергеев в статье с многозначительным названием "Создание унтерменшей".

"…Наши же создатели "унтерменшей", — продолжает А. Сергеев, — стремятся, грубо говоря, "пришить" русскому народу аморальность даже тогда, когда при веденные факты свидетельствуют только о безудержной эксплоатации человека властью, об ужасах тоталитарного режима, а отнюдь не о распущенности русских людей.

…И вот в этот ответственный момент и для западного мира и для русских эмигрантов и для судеб России, снова звучит знакомый голос — русский народ — дрянь! — Все доносчики и шпионы, на каждые три человека один сексот, все советские делятся на роботов с мертвой хваткой, ловчил, доставал и кроликов с прерывистым дыханием и прижатыми ушами. Русская молодежь — развратна, морали нет, устоев нет, у девушек нет понятия о девичьей чести, на 50.000 рождений 15.000 абортов, женятся из-за квартир, жениться и развестись советскому человеку легче, чем купить пачку папирос и т. д., и т. д.

Доклад М. Корякова о русском Ромео на "ранде ву“ и статьи его в "НРС" "О кривом зеркале" есть типичный образчик 'подобной "самокритики". Ему возражали и на диспуте и в печати весьма страстно, но не всегда удачно…"

Л. Сергеев решительно берет под свою защиту среднюю русскую семью, которую он по принятой в "НРС" моде называет "советской".

"Говоря несколько туманно о неблагополучии в "социалистической семье" г. Коряков ничего не сказал о средней советской семье. Ничего не сказали об этом и его сторонники. Может быть, именно потому, что советскую семью трудно охаять. А ведь семья то и является результатом того "рандеву", о котором заговорил М. Коряков.

Все мы, бывшие советские наблюдательные и ненаблюдательные, активные и ленивые, хорошо знаем, какую огромную роль и огромное значение приобрела семья в Советском Союзе. Ведь она — единственное убежище, где человек может быть самим собой, где он может сбросить вечную маску, где он может отдохнуть от назойливых глаз и ушей, от необходимости лгать и притворяться. Советская семья — это крепость которая отражает все попытки большевизма духовно подчинить себе человека. Это светлый оазис на фо не страшной советской пустыни. И немудрено, что советский человек так старается сохранить семью, так старается уйти в нее. И только семья сохранила русского человека русским, только она дала и дает ему силы и возможность жить и не быть морально раздавленным жизнью…"

Я совершенно согласен с характеристикой средней русской семьи, которую сделал А. Сергеев и с его оценкой роли и значения семьи, как основного очага морального сопротивления большевизму.

Не согласен я с заключительным выводом А. Сергеева.

"Вполне понятно, кому на пользу идет это оплевание русского народа и создание из русских людей "унтерменшей". Непонятно только, для чего некоторые представители нашей эмиграции это делают".

А для меня понятно, почему представители" русской эмиграции, вернее, советский невозвращенец М. Коряков помогает "американцу" Вейнбауму создавать из русских людей унтерменшей Гитлеровского образца.

СОВДЕПИЯ ИЛИ РОССИЯ?

Некоторая часть старой эмиграции, как праной, так и левой, как известно, очень любит Россию. Одни (правые) любят главным образом Россию бывшую, другие (левые) Россию будущую. Но и правые и левые любят главным образом Россию воображаемую в своих воспоминаниях о прошлом или в мечтах о будущем. А нынешнюю Россию, Россию, обливающуюся кровью, измученную и растерзанную, любят немногие. Для одних это — Совдепия, Эсэсерия, для других — дикое поле, среди которого живут сто восемьдесят миллионов совершенно озверевших, потерявших человеческий образ, людей

Некоторые вообще поставили крест над Россией. Другие смотрят на нынешнюю Россию несколько милостивее, считая, что из нее еще может выйти толк, если гувернерам из эмиграции удастся наставить на ум часть живущих в ней дикарей. Но живой любви к нынешней России и к русским людям, мучающимся под игом большевизма, среди эмигрантов немного. Любви мало, но есть враждебность, часто скрываемая, но ясно ощущаемая новыми эмигрантами. Враждебность, которую чувствуют к себе новые эмигранты есть результат враждебности к нынешней России вообще. А враждебность эта вытекает из незнания и непонимания современной России.

Черта, отделяющая Россию от коммунизма обычно проводится не через настоящее русской жизни, а между настоящим и прошлым. Никаких творческих процессов в России нет, считают некоторые из эмигрантов. На ее полях, распаханных дьяволом, растет только татарник и лебеда.

"Эмигранты и большевики одинаково отрицают настоящую (как в смысле настоящей и подлинной, так и в смысле настоящей — сегодняшней) Россию: первые во имя своих воспоминаний о прошлом, вторые во имя своих выдумок о будущем.

России же настоящей одинаково нет, как без прошлого, так и без будущего, ибо настоящая Россия мыслима только как единство своего прошлого и своего будущего.

Россия ведет борьбу со своими отрицателями, и с большевиками и с эмигрантами, вот смысл отчужденности и враждебности между новым и старым".

Так писал Ф. Степун в журнале "Современные Записки". Прошло двадцать шесть лет с тех пор и разве сегодняшняя Россия не отрицается одинаково и большевиками и частью старой эмиграции, как правой, так и левой. И разве нам, жившим в нынешней России, закабаленной большевиками, не приходится вести почти все время борьбу на два фронта и против большевиков и против их противников. Вести борьбу со всеми отрицателями сегодняшней России, обливающейся кровью в схватке с большевизмом.

Я никогда не думал, что оказавшись в эмиграции, я должен буду защищать современную Россию и живущий в ней народ не только от большевиков, а и от старых и новых эмигрантов.

Не думал, но приходится, потому что не только один Коряков, но и другие поддерживают версию советской пропаганды о создании какого-то особого типа "советского" человека. Теория о существовании особого типа советского человека есть опасная теория. Один коготок увяз всей птичке пропасть. То, что среди эмиграции широко распространены и утвердились советские термины, как "советские люди", "советский человек", свидетельствует об огромной силе хорошо поставленной партийной пропаганды, под влияние которой подпадают даже и ее самые непримиримые враги. Если советской власти удалось создать особый тип советского человека, то совершенно естественно, что советская пропаганда тогда права, утверждая, что вместо русского народа есть советский народ, если территорию России населяет советский народ, то никакой России и нет и никогда не будет. Теория существования советского человека очень опасная… Сторонники этой теории незаметно оказываются в одном ряду с большевиками.

Не свободны! конечно, от штампов и правые национальные круги русской интеллигенции. Если они и не считают, как Максы Вишняки и Зензиновы, что русская интеллигенция началась с Радищева, а светлое прошлое — с декабристского бунта, то в некоторых вопросах часть национально настроенной эмиграции все же смыкается с прогрессивно-радикальными кругами.

Такое, в частности, трогательное единодушие существует во взглядах на культурный уровень интеллигенции нынешней России. Наиболее распространенная точка зрения в данном случае такова. Вот мы старые эмигранты уехали, и Россия стала страной варваров. В понимании духовных и культурных процессов, некоторые правые, как и левые, мало чем отличаются от иностранцев, как известно очень мало знающих Россию.

Взгляд этих людей можно кратко изложить так: за тысячу с лишним лет, трудами и бранными подвигами бесконечного количества русских людей, среди вражьих набегов в непрерывной борьбе, было создано могучее государство. Это государство имело национальную историю, не менее славную, чем все другие народы. У этого народа были и свои святые, и мудрые национальные вожди, были и славные, были и тяжелые, были и мрачные времена. Точно так же, как и у всех прочих народов земли!

Бог не обидел этот народ ни трудолюбием, ни волей, ни мужеством, ни упорством в достижении национальных целей. И жизнь народа была бы столь же легка, как жизнь других народов, как жизнь американского, например, если бы этому народу не пришлось создавать свое национальное государства на незащищенных от врагов пространствах в суровом климате. Три четверти народной энергии за тысячу лет его славного существования ушло на борьбу с внешними врагами, на отстаивания своей национальной независимости и на восстановление того, что разрушили эти враги. И народ этот жил беднее других народов не потому что он был ленив или его национальная власть не заботились о том, чтобы он был богат а потому, что создание огромного государства на огромных пространствах, в суровом климате, вдалеке от более культурных государств, требовало невероятного напряжения его сил. Некогда было думать о бархатных штанах с кружевами, о туфлях с затейливыми пряжками. Было не дм жиру, быть бы живу. Сегодня половцы, завтра татары, после завтра немцы и поляки. Но как бы то ни было, под руководством национальной власти, отказывая себе во всем, жертвенно служа идее национальной независимости, этот народ создал крупнейшее государство в мире. Вышло на одно из первых мест среди культурных народов современности. Всего за сто лет, когда окончательно обеспечил себе национальную независимость, создал блестящую культуру