Борис Алексин – Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 2 (страница 12)
— Это хорошо, что у вас уже имеется опыт. Сколько времени вам понадобится на погрузку? Имейте в виду, в основном, всё необходимое нужно будет везти своим транспортом. Я смогу дать только две-три машины.
Алёшкин подумал несколько секунд, затем сказал:
— Я думаю, товарищ генерал-майор, что за два-три часа мы погрузимся и к утру будем в Грауденце.
— Хорошо. Только учтите, ехать будете исключительно по основным дорогам: они проверены, разминированы, и по ним уже идёт интенсивное движение, они более безопасны. Если поедете по так называемым просёлочным, они здесь тоже асфальтированные, можете и на мину, и на какой-нибудь бродячий отряд фашистов натолкнуться. Вот ваш маршрут.
Жуков взял лежавшую перед ним карту и, двигая кончиком карандаша по обозначенной красной краской дороге, перечислил:
— Отсюда поедете до Торна, то есть на восток. Затем повернёте на север, через Гюбнезее, Стобру, доберётесь до Грауденца. Путь длиной всего в 120 километров, но дорога местами попорчена, взорваны мосты, всё это затруднит движение. Однако я надеюсь, что часов в восемь утра вы будете в Грауденце, и не позднее 12:00 приступите к работе. По прибытии обратитесь к генералу Комарову, командующему группой войск, сражающихся за Грауденц. Он порекомендует место, где можно развернуться, и сообщит мне по радио о вашем прибытии. От вас я жду письменного донесения о начале работы завтра к вечеру, пришлёте с нарочным. В первый рейс возьмите как можно больше людей и самое необходимое имущество. За тем, что здесь останется, пришлёте свои машины вторым рейсом. Я распоряжусь, чтобы на первый рейс Крестовский выделил вам из эвакопункта два ЗИС-5. Думаю, что через полчаса они подъедут. Из Грауденца выедете, даже если всё организуете раньше, только по моему приказу. Сейчас мы вам удостоверение заготовим.
Жуков нажал кнопку звонка, через несколько секунд в дверь вошла девушка-лейтенант, которую Борис уже знал. Генерал обратился к ней:
— Пишите: удостоверение. Дано настоящее начальнику 27 хирургического передвижного полевого госпиталя, майору медслужбы Алёшкину… — он на секунду запнулся.
Борис догадался, почему он остановился, и подсказал:
— Борису Яковлевичу.
— Борису Яковлевичу, — повторил Жуков. — Что ему поручается организовать медицинское обслуживание гражданского населения города Грауденца, пострадавшего во время боёв за город. Просьба к военачальникам частей и соединений Красной армии, находящихся в городе и его окрестностях, оказывать товарищу Алёшкину максимальное содействие и помощь. Член Военного совета 2-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Рузский. Начальник сануправления фронта генерал-майор Жуков. Это удостоверение немедленно напечатайте, я его подпишу. Пошлёте с нашим связным на подпись генералу Рузскому, а затем, поставив печать, отдадите товарищу Алёшкину, он скажет, где его искать.
Борис возразил:
— Товарищ Жуков, не надо меня искать, пусть это удостоверение лежит здесь, я поеду мимо, зайду и возьму.
— Ну что же, хорошо, пусть оно останется у дежурного. А вы, когда будете его брать, отметьте время. Таким образом мы будем знать точное время вашего выезда из Бромберга.
Отпустив кивком головы секретаршу, Жуков встал и, протягивая вскочившему вслед за ним Борису руку, сказал:
— Итак, приступайте к работе. Желаю вам успеха, да смотрите, не зарывайтесь, берегите своих людей. Счастливо!
Борис, ответив на рукопожатие, почти выбежал из кабинета: «Наконец-то началось настоящее дело!»
В девять часов утра следующего дня, проведя всю ночь и утро в дороге, госпиталь № 27 остановился на обочине дороги, в километре от окраины города Грауденца. Предъявив начальнику караула, находившемуся у въезда в город, удостоверение и получив от него информацию о генерале Комарове, Борис на своём почти новеньком «опель-капитане» мчался к указанному домику.
Несколько слов о машинах. Как мы помним, генерал Жуков договорился с начальником тыла фронта о выделении начальнику госпиталя № 27 одной легковой машины из числа трофейных. Борис немедленно послал Лагунцова на трофейный склад. Тот, очутившись среди прекрасных автомобилей, поначалу растерялся. Его выбор остановился на отличном семиместном лимузине «мерседес-бенц». Он объявил сопровождавшему его кладовщику, тоже сержанту, что берёт эту машину. Тот согласился, но когда они зашли в канцелярию начальника трофейного склада, чтобы оформить документы на машину, последний отказал:
— Ишь ты, чего захотел! Кто твой начальник по званию-то?
— Майор медицинской службы.
— Майор — невелика птица! — засмеялся начальник склада, сам имевший звание капитана. — У нас такие «мерседесы» не всем генералам достаются. Выбирай что-нибудь попроще. Да вот, смотри, тут у дверей стоит, только что из гаража какого-то эсэсовца пригнали. Машина новенькая, в отличном состоянии, «опель-капитан». Бери, не пожалеешь.
Лагунцову понравилась эта машина. Вместе с шофёром она могла вместить пятерых, и, следовательно, превосходила их старый «козлик». Таким образом Алёшкин и стал обладателем этой машины. Но настырный Лагунцов всё-таки на этом не успокоился. Он выпросил у начальника трофейного склада ещё и немецкий грузовик — немного повреждённый, но на ходу. Со своими ребятами Лагунцов рассчитывал починить его за несколько дней. Впоследствии эта машина очень помогла госпиталю при передислокациях.
Глава пятая
Но вернёмся к переезду в Грауденц.
Когда Борис с Захаровым подъехали к указанному домику, то у его дверей были остановлены часовым, вновь проверившим их документы. Затем им навстречу вышел вызванный часовым старший лейтенант, проводивший их внутрь. Домик этот, видимо, когда-то принадлежал садовнику или огороднику, со всех сторон его окружали плодовые деревья и кустарники. По размерам он был очень мал, и Алёшкин удивился, как такой большой начальник, возглавлявший целую группу войск из нескольких дивизий, выбрал для своего жилья такое маленькое помещение. Впоследствии он узнал, что штаб группы находился в трёх километрах южнее, в помещичьем доме, а здесь помещался только наблюдательный пункт, где командующему, собственно, и быть-то не положено, но где он находился почти постоянно, лично руководя действиями артиллерии.
Старший лейтенант, приведший Бориса, доложил о нём майору, стоявшему у окна, а тот, сделав предостерегающий жест, задержал прибывших возле двери, а сам направился в глубину комнаты к столу, на котором стояло несколько телефонных аппаратов. По одному из них разговаривал, вернее, кричал злым голосом какие-то не совсем понятные слова, упоминая почему-то огурцы, баклажаны и другие овощи, переплетая фразы довольно крепкой бранью, ещё совсем молодой генерал.
Как только он закончил свою беседу, майор подошёл к нему и что-то тихо сказал. Генерал повернулся к двери и недовольным тоном приказал:
— Подойдите ближе.
Борис подошёл на несколько шагов и в соответствии с воинским уставом, вдолбленным ему ещё в 1929–1930 годах, чётко отрапортовал:
— Товарищ генерал-майор, 27 хирургический передвижной полевой госпиталь, по распоряжению Военного совета 2-го Белорусского фронта, прибыл в город Грауденц для оказания медицинской помощи местному населению. Начальник госпиталя майор медслужбы Алёшкин.
Лицо генерала немного прояснилось. Указав на стоявшую перед столом лавку, он сказал:
— Садитесь. Далеко ваш госпиталь?
— В одном километре отсюда.
— Эх, кабы мои госпитали так передвигаться умели! А то застряли где-то километрах в пятнадцати, не знаю, когда и догонят нас, если мы быстро управимся. Хотя тут довольно крепкий орешек: засели в крепости тысячи четыре эсэсовцев и держат под огнём всю северную часть города. Наши сидят в восточной и южной, посылать их на штурм жалко — как-никак, а войне скоро конец, зря губить людей не хочется. Вот и долбим фрицев артиллерией да авиацией.
Тут Борис понял странный разговор генерала по телефону. Он вспомнил, что по существовавшему коду «огурцами» называли тяжёлые снаряды, а «баклажанами» — авиационные бомбы.
— Фрицы отвечают, но больше попадают не по нашим войскам, а по местному населению, а у тех всё разлажено. Никаких действующих больниц нет, врачи, какие остались, попрятались по подвалам. Кое-кто из них в подвалах маленькие лазареты организовал, как сообщили разведчики, но это капля в море. Представители польского правительства просят помочь, вот я и обратился к маршалу Рокоссовскому, ведь у меня-то никаких медиков нет. Быстро откликнулись! Только вчера утром шифровку по радио отправили, а сегодня — пожалуйста, госпиталь! Что там, у него в резерве много, что ли вас?
Борис смущённо ответил:
— Не знаю, товарищ генерал. Мы сами из Эстонии три дня тому назад приехали.
— А, ну тогда понятно.
— Товарищ генерал, где вы мне посоветуете развернуться?
— Где? Надо подумать… Вот что, я надеюсь, что вы и моих бойцов хоть немного, пока мои госпиталя подтянутся, обслужите, поэтому развернуться вам надо коек на пятьсот. Сумеете?
— Мы к этому привычны, развёртывались и на большее.
— Ну что же, хорошо. Товарищ Васильев, — обратился генерал к майору, — проводите начальника госпиталя к зданию училища, в котором раньше немецкий лазарет был. Это отсюда километра два, ближе к центру города. Туда, правда, снаряды и мины долетают, но я думаю, что это вас не испугает. Когда развернётесь, мне доложите, можете связного прислать. Ну, всего хорошего.