Борис Алексин – Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 5. Том 1 (страница 13)

В конце весны 1942 года на фронтах наступило некоторое затишье. Обе враждующие стороны готовились к новым сражениям. К маю 1942 года численность Красной армии, её техническая оснащённость значительно возросли, но нужно было время, чтобы новые войска могли совершенствовать своё военное мастерство. Советское командование готовило резервы.

В то же время фашисты, перегруппировав свои силы и несколько оправившись от поражения под Москвой, вновь начали готовиться к активным действиям. Гитлеровское командование ставило своей новой целью разгромить Красную армию, захватить Москву и закончить войну с Советским Союзом в 1942 году. Но для проведения таких массированных ударов, какие они могли наносить с июля по октябрь 1941 года, несмотря на отсутствие второго фронта и привлечение к войне не только почти всех своих военных сил, но и армий своих сателлитов – Румынии, Венгрии, Италии, Финляндии, возможностей у фашистов уже не было. Теперь боевые наступательные операции планировались на отдельных участках фронтов, причём главный удар намечался на Южном участке. Планировалось, овладев Кавказом и районом нижней Волги, обеспечить фашистскую армию нефтью и ускорить вступление в войну Турции. Гитлеровцы считали, что эти операции помогут им отрезать Москву от остальной части страны.

В начале июля фашистам удалось сломить героическую оборону Севастополя, и после более чем двухмесячного сражения, понеся огромные потери, овладеть Крымским полуостровом. Это позволило гитлеровским генералам активизировать свои действия на Харьковском и Воронежском направлениях, что, в свою очередь, создало условия для осуществления ими ударов в направлении Сталинграда, Ростова-на-Дону и Северного Кавказа.

Несмотря на сопротивление частей Красной армии, к 24 июля немцы заняли Ростов и Донбасс. 17 июля 1942 года началась знаменитая Сталинградская битва. Немецкие войска, выйдя к нижнему течению реки Дон, 6 августа форсировали Кубань, 10 августа овладели Армавиром и Майкопом, а 11 августа Краснодаром. После этого фашистские силы сумели развить наступление в направлении города Новороссийска и побережья Чёрного моря, где после ожесточённых боёв 11 сентября сумели овладеть Анапой и почти всем Новороссийском. Задержанные 18-й армией, фашистские войска остановились на юго-восточной окраине Новороссийска.

В центре Северного Кавказа фашистские войска проводили наступление, не считаясь ни с какими потерями, и продолжали продвигаться вглубь края. 25 августа они овладели городами Моздок и Прохладный, однако прорваться к городу Грозному им не удалось. Гитлеровцы сумели захватить почти все горные перевалы Кавказского хребта, дальше продвинуться они не сумели.

К осени 1942 года фашисты, сосредоточив на сравнительно узком участке фронта большие силы, в том числе до двухсот танков, попытались овладеть городом Орджоникидзе. Это им не удалось, но 24 октября они взяли Нальчик и большую часть Кабардино-Балкарии. 20 октября, после ожесточённых боёв, фашисты захватили посёлок Майский и через несколько дней появились в Александровке. Они заняли станицу без боя, овладели посёлком Гизель, где подошедшие резервы Красной армии сумели остановить продвижение врага, вынудив его перейти к обороне. Несколько раньше фашисты заняли станцию Муртазово.

Всё только что описанное гораздо подробнее и лучше изложено в многочисленных солидных трудах, посвящённых истории Великой Отечественной войны. Но мы считаем совершенно необходимым вспомнить и вкратце перечислить эти события, чтобы показать, как грандиозные исторические сражения отразились на жизни семьи нашего героя.

С начала летнего наступления фашистов в 1942 году, Александровский Крахмальный завод приступил к эвакуации оборудования. Директора Текушева призвали в армию, на его должности сменилось несколько человек, а затем завод возглавил бывший главный инженер Которов, который уволил всех рабочих и служащих завода. Это произошло в июле 1942 года. Увольняемым вместо денег, по его приказанию, выдали не вывезенный в своё время маисовый крахмал, посчитав количество по государственной цене. Но крахмала и кукурузы на заводе оставалось ещё много, поэтому Которов и его помощники стали продавать эти продукты местному населению по спекулятивным ценам. Чтобы избавиться от свидетельницы своих махинаций с продуктами и неэвакуированным имуществом, Которов одной из первых уволил Екатерину Петровну Алёшкину, расплатившись с нею двумя мешками крахмала.

При новом ухудшении положения на советско-германском фронте, главный бухгалтер Торчинянц стал распускать вредные антисоветские слухи, сеять среди жителей панику и неверие в боеспособность Красной армии, за что был арестован.

В середине августа части Красной армии, пытаясь сдержать натиск врага, начали строить оборонительные сооружения – рыть окопы и возводить блиндажи на берегах Терека и Лезгинки, как раз там, где находились огороды служащих завода, в том числе и огород Алёшкиной. Естественно, что весь урожай погиб. Её семья на предстоящую осень и зиму осталась без картофеля, кукурузы и других овощей.

В это же время в станице начало твориться нечто невообразимое. Колхозное имущество и скот эвакуировали куда-то за Орджоникидзе. Большинство служащих местных советских учреждений тоже эвакуировалось, им это сделать было легко: почти все имели родственников в ближайших аулах, станицах или городах, до которых немцы так и не дошли.

В наиболее бедственном положении оказались немногие семьи иногородних и эвакуированных, в их числе оказалась и семья Алёшкиных. Им податься было некуда, а уходить из дома, где хоть какая-то крыша имелась над головой, и хоть какие-то скудные запасы продовольствия удалось сохранить, Катя просто боялась. А потом, самое главное: она верила в то, что наша Красная армия в конце концов сумеет остановить зарвавшихся фашистов. И даже когда гитлеровцы захватили Майское и Муртазово, она не могла допустить мысли, что они займут Александровку. Однако части, готовившие оборону, долго здесь находиться не могли, однажды ночью незаметно ушли и обосновались где-то восточнее, ближе к видневшимся горам Кавказского хребта, на реке Аргудан.

Кстати сказать, именно на этом участке фронта и были остановлены гитлеровские вояки. Несколько дней длились бои за Александровку, причём они велись не в самой станице, а рядом. Немцы обосновались где-то между Котляревской и Александровкой и вели артиллерийский и миномётный огонь по частям Красной армии, расположенным за Александровкой. Те, в свою очередь, энергично отвечали и артиллерией, и даже залпами «Катюш». Таким образом, над станицей с воем и свистом в течение недели проносились снаряды и мины в обе стороны. Некоторая часть их падала, разрываясь на улицах, в садах, огородах и домах.

За несколько дней до отхода одно из подразделений Красной армии, видимо, получив определённое указание, подожгла здание Крахмального завода. Артиллерийский огонь и бомбёжка с воздуха, хотя и не направлялись непосредственно на Александровку, а имели целью железнодорожную станцию Муртазово и место расположения фашистов или войск Красной армии, иногда по ошибке производились и по станице. Чтобы как-то уберечься от этого, жители были вынуждены каждый в своём дворе отрыть глубокие окопы, щели-бомбоубежища, то же самое сделала и Алёшкина. Так как опасность часто подстерегала ночью, то обычно с вечера Катя вместе с дочерями забиралась в свой окоп, который она предусмотрительно закрыла сверху досками и засыпала землёй, укрепила стены и дно. На дощатом полу уложила перины, получилась постель.

Сама она, Эла и младшая Майя, хотя и опасались бомбёжек и обстрела, но часто из любопытства стояли во дворе и смотрели на воздушные бои. Если с одной стороны летели бомбардировщики, с которых срывались и чёрными каплями падали бомбы, то с другой стороны вылетали истребители, начинавшие обстрел немецких самолётов, а с началом боя появлялись истребители и с противоположной стороны. Начавшаяся в воздухе «карусель» сопровождалась треском пулемётных очередей и рёвом моторов. Она походила бы на какую-то занятную игру, если бы иногда самолёт со шлейфом чёрного дыма не вырывался из этой «карусели», с воем приближаясь к земле, куда-то за Терек или Лезгинку, и, падая на землю, не взрывался с оглушительным грохотом, и если бы во время этого боя оторвавшиеся от бомбардировщиков бомбы не падали на улицы и строения станицы и не разрушали их.

Средняя дочка, семилетняя Нина, более впечатлительная и нервная, чем сёстры, при появлении самолётов или при звуке проносившихся над станицей снарядов, сильно пугалась и даже днём не осмеливалась покидать спасительного убежища. Впрочем, так поступали и многие взрослые.

Сама Катя за свою «храбрость» однажды была серьёзно наказана. Как-то под вечер она, не обращая внимания на кружившийся над станицей самолёт, закрывая ставни окон своего дома, услышала характерный свист падающей бомбы. Она уже стояла на крыльце, поглядывая на летавшие самолёты. Понимая, что до своего окопа она добежать не успеет, Катя бросилась в дом, и почти в тот же момент, где-то совсем близко раздался оглушительный взрыв и сразу же за ним громкий стук в ставни, как будто шёл сильный град, и градины стучали по ставням. Почти вслед за этим раздался звук разбитого стекла, и Катя почувствовала острую боль в щеке, как будто от укуса пчелы. Она легла на пол и, проведя рукой по щеке, ощутила струйку крови и заметила, что из кожи торчит какой-то острый, ещё горячий предмет. Она ухватилась пальцами за выступавший край этого предмета и, даже не соображая, что делает, рванула и вытащила его. Это оказался металлический осколок бомбы размером около сантиметра, зазубренный и с одного края очень острый. Из щеки продолжала течь кровь. Найдя какую-то чистую тряпку, смочив её йодом из стоявшего на кухне пузырька, она прижала её к ранке.