Борис Абрамов – Код юстиции (страница 14)

- Напротив. Понимаю очень хорошо. Томас Виланд не понимал. Разница в том, что он был один. До свидания.

Нажал отбой. Положил телефон на стол.

- Ты только что разозлил человека с ресурсами, - сказал Виталий тихо.

- Зато теперь у нас есть время. Действовать быстро для него - шум. Шум - последнее, чего хочет человек, восемьдесят лет охраняющий тайну. Нам нужно добраться до Берлина. Остальное - потом.

Berlin Hauptbahnhof. 07:49.

Борис вышел первым - огляделся. Утренний вокзал: потоки людей, запах кофе и дизеля. Лучшее прикрытие из возможных. Никто не ждал на перроне.

Такси до Bundesarchiv в Берлин-Лихтерфельде. Берлин просыпался за стеклом - широкий, серый, имперский в своей послевоенной скромности.

- За нами едет машина, - тихо сказал Виталий. - Серебристый «Мерседес». Третий квартал подряд.

- Вижу. Не смотри.

- Что делаем?

- Едем. В архиве они ничего не сделают. Слишком много свидетелей, камер. Слишком публично.

- А потом?

- Потом будет уже неважно.

Bundesarchiv в Лихтерфельде - бывшие казармы. Длинные краснокирпичные здания, построенные при кайзере, теперь хранившие документы, которые Германия собрала о самой себе за сто лет.

Андреас Мэй оказался невысоким, круглолицым, лет пятидесяти пяти - в очках с толстыми стёклами и пиджаке, купленном давно и носимом без сожаления. Пожал руки обоим, повёл по коридору молча. Дверь закрылась.

- Вернер позвонил вчера вечером, - сказал Мэй по-русски. Хуже, чем у Вернера, но понятно. - Сказал, что вы найдёте. Я не верил.

- Ошиблись.

- Ошибся. - Взгляд на коробку. - Давно с ним работаете?

- С девяносто четвёртого. Он привёл меня к этому делу. Молодой архивариус нашёл странный пробел - дело в реестре есть, физически нет. Вернер объяснил, что это не случайность. С тех пор занимался параллельно с основной работой.

- И?

- Ничего. Не нашёл документов. Нашёл людей, заинтересованных в том, чтобы они не нашлись. - Взгляд на коробку. - А вы нашли.

Борис поставил коробку на стол. Открыл. Достал папку.

- Зал семь. Под полом у дальней стены.

Мэй не притрагивался. Смотрел на обложку.

- «Für die Zukunft», - прочитал тихо.

Взял. Открыл. Начал читать.

Борис и Виталий ждали. За окном Берлин-Лихтерфельде жил утренней жизнью - школьники на велосипедах, фургон с хлебом, собака на поводке.

Двадцать минут. Папка закрылась.

- Имена в протоколах. Некоторые - отцы и деды действующих людей. Судей. Политиков.

- Знаем.

- Брандт использовал это.

- Тоже знаем.

- Продолжает использовать. Я собирал отдельно - несколько случаев за последние двадцать лет. Неожиданные смены позиций, голосования не туда. Не мог доказать связь. Теперь смогу.

- Тогда начнём.

Следующие три часа прошли иначе.

Не движение, не слежка, не ночной подвал. Методичность. Протоколы приёма документов. Акт о передаче. Описание провенанса - как нашли, где, при каких обстоятельствах. Борис говорил честно - всё, включая технический ход и поднятые доски. Мэй записывал. Юрисконсульт архива сидел рядом молча.

В десять зашла женщина - прокуратура, отдел по историческим делам. Мэй, очевидно, позвонил ещё до их прихода.

В одиннадцать зазвонил телефон. Тот же голос. Та же вежливость.

- Вы понимаете, что происходит.

- Понимаю. Документы официально переданы в Bundesarchiv. Акт подписан. Копии - в трёх редакциях. Прокуратура уведомлена. Поезд ушёл.

Долгое молчание.

- Вы создали большую проблему.

- Нет. Проблема существовала восемьдесят лет. Мы её просто нашли.

Нажал отбой.

В полдень - переговорная комната. Борис, Виталий, Мэй, женщина из прокуратуры.

- Относительно проникновения в здание, - сказала она. По-русски - хорошо, видимо подготовилась. - Формально это нарушение. С учётом обстоятельств и общественной значимости - административное разбирательство. Штраф. Вероятно, небольшой.

- Понимаю.

- Рекомендуется оставаться в Германии до завершения первичной процедуры.

- Мы живём в Германии, - сказал Виталий. - Я в Гамбурге, он во Франкфурте.

Борис смотрел на папку Кастнера - теперь в защитном файле, официально принятую.

- Мэй. Когда это станет публичным - что произойдёт?

- Скандал. Не немедленно - сначала проверка, верификация. Несколько месяцев, может год. Но потом - да. Несколько биографий. Несколько репутаций. Несколько позиций.

- Кастнер написал: для памяти, не для суда.

- Разница между памятью и оружием - в том, кто держит, - сказал Мэй.

Борис кивнул.

- Тогда держите правильно.

Вышли из здания Bundesarchiv в два часа дня.

Серебристого «Мерседеса» на улице не было.

На ступенях остановился. Написал SMS Вернеру Хаагу - три слова: «Всё в порядке».

Ответ через две минуты. По-немецки:

«Ich wusste es».

Я знал.

- Борька. Что теперь?

Деревья. Небо - ноябрьское, серое, но с просветом на западе.

- Хочу нормально поесть. Сесть за стол, заказать горячее. Не думать о конвертах хотя бы два часа.