Бонни Гармус – Уроки химии (страница 62)
А у него в голове крутилось: эх, дамочка, знали бы вы, какая дыра эта Айова.
– Миссис Паркер, – заговорил он вкрадчивым тоном, – я понимаю, вы сейчас очень расстроены. Но могу поклясться: наш Эванс точно мертв. Юноша на обложке – просто его полный тезка, вот и все. Это же очень распространенная фамилия.
– Нет, – упиралась она. – Это Кальвин. Я сразу его узнала.
– Значит, вы раньше с ним встречались?
Миссис Паркер заколебалась:
– Можно сказать… нет.
– Понимаю, – заметил он, ясно давая понять, как смехотворно это звучит.
Не прошло и пяти секунд, как она заблокировала выплату пожертвований.
– Нелегко нам приходится, вы согласны, преподобный Уэйкли? – спросил епископ. – Спонсоры – публика скользкая. Но признаюсь, ваша помощь нам бы очень пригодилась. Даже если этот Кальвин Эванс рос не здесь, у нас есть мальчики ничуть не хуже.
– Не сомневаюсь, что это так, – согласился Уэйкли. – Но я связан по рукам и ногам. Данное пожертвование – я уже упомянул его размер, пятьдесят тысяч долларов? – мне поручено передать именно в тот приют, где воспитывался Кальвин Эванс…
– Постойте! – У епископа бешено заколотилось сердце при упоминании такой значительной суммы. – Прошу вас, попытайтесь понять: это вопрос конфиденциальности. Нам запрещено раскрывать имена. Даже если этот мальчик и жил когда-то здесь, мы не вправе это обнародовать.
– Понимаю, – ответил Уэйкли. – И тем не менее…
Епископ взглянул на часы. Близилось время его любимой передачи «Ужин в шесть».
– Нет, подождите! – гаркнул он, не желая ни упустить щедрый взнос, ни пропустить передачу – Вы меня просто вынуждаете. Хорошо, если угодно, только между нами: да, Кальвин Эванс действительно вырос в нашем приюте.
– Правда? – спросил Уэйкли, выпрямляясь во весь рост. – А подтверждения у вас имеются?
– Естественно, подтверждения имеются, – с обидой ответил епископ, проводя пальцем по всем морщинам, которыми за минувшие годы исполосовал его лицо Кальвин. – Зачем бы мы учредили Мемориальный фонд имени Кальвина Эванса, если бы Кальвин у нас не воспитывался?
Уэйкли остолбенел:
– Простите: учредили – что?
– Мемориальный фонд имени Кальвина Эванса. Мы организовали его много лет назад в честь нашего уникального воспитанника, который впоследствии стал выдающимся ученым-химиком. В любой приличной библиотеке вы сможете найти налоговые документы, подтверждающие его существование. Однако Паркер-фонд, наш спонсор, настоял на том, чтобы мы никогда не опубликовывали факт нашего взаимодействия, и вы, наверное, уже поняли почему. Фонд этот, конечно, не в состоянии помогать каждому приюту, который потерял ребенка.
– Потерял ребенка? – переспросил Уэйкли. – Но Эванс умер взрослым.
– Д-да, вы правы, – забормотал епископ. – Конечно-конечно. Просто мы всегда относимся к нашим бывшим воспитанникам как к детям, независимо от их возраста. Ведь лучше всего они запомнились нам именно в детстве. Кальвин Эванс, конечно, был незаурядным ребенком. Ум острый как игла. Рост выше среднего. Очень одаренный мальчик. Высокий. Итак, что вы говорили о спонсорской помощи?
Через несколько дней Уэйкли снова встретился с Мадлен в парке.
– У меня две новости: хорошая и плохая, – начал он. – Ты была права. Твой папа действительно воспитывался в приюте Всех Святых.
Он пересказал ей все, что услышал от епископа: каким «незаурядным ребенком» рос Кальвин Эванс и какой у него был острый ум: «как игла».
– Существует даже Мемориальный фонд имени Кальвина Эванса, – добавил он. – Я проверил в библиотеке. В течение примерно пятнадцати лет его спонсировал так называемый Паркер-фонд.
Мадлен нахмурилась:
– А теперь прекратил?
– Да, некоторое время тому назад. Такое бывает. Приоритеты меняются.
– Но, Уэйкли, папа умер
– И что из этого?
– Так с чего бы Паркер-фонду вносить пожертвования целых пятнадцать лет? Если… – она посчитала на пальцах, – первые девять лет папа был еще жив?
– Фу ты. – Уэйкли бросило в краску. Сам он не заметил расхождения в годах. – Ну, возможно, поначалу это был не мемориальный фонд, Мэд. Скорее почетный фонд: Он так и сказал, фонд в честь твоего отца.
– А если у них есть этот фонд, почему они об этом не упомянули, когда ты позвонил в первый раз?
– Вопрос конфиденциальности, – ответил Уэйкли, повторяя за епископом. В этом, по крайней мере, виделся некий смысл. – Как бы то ни было, теперь я тебя обрадую. Я почитал о Паркер-фонде и обнаружил, что им распоряжается мистер Уилсон. Он живет в Бостоне.
Уэйкли выжидающе посмотрел на Мэд.
– Уилсон, – повторил он. – Так сказать, твой желудевый крестный.
Он откинулся на спинку скамьи в ожидании одобрения. Но девчушка молчала, и Уэйкли вынужденно добавил:
– Уилсон кажется мне очень благородным человеком.
– А мне кажется, он чересчур доверчивый, – сказала Мэд, изучая ссадину на коленке. – Можно подумать, «Оливера Твиста» не читал.
В чем-то Мэд была права. Но Уэйкли посвятил этому делу так много времени, что вправе был ожидать чуть большего оживления. Или хоть какой-то благодарности. Хотя с какой стати? Никто и никогда не благодарил его за работу. Каждый день он словно выходил на передовую и нес людям утешение, пропуская через себя чужие беды и невзгоды, но всякий раз слышал одну и ту же избитую фразу: «Ну за что мне это?» Господи. Да кто ж его знает?
– Так или иначе, – подытожил Уэйкли, стараясь не выдать своей обиды. – Вот и вся история.
Мадлен разочарованно сложила руки на груди.
– Уэйкли, – начала она, – это была хорошая или плохая новость?
–
Не имея большого опыта общения с детьми, он уже начал думать, что это перебор.
– А плохая новость заключается в следующем: хоть я и разжился адресом Уилсона в Паркер-фонде, это лишь абонентский ящик.
– А чем он плох?
– Богатые люди используют абонентские ящики, чтобы оградить себя от нежелательной корреспонденции. Представь себе этакое мусорное ведро, только почтовое.
Порывшись в сумке, Уэйкли нашел листок бумаги и протянул его Мэд со словами:
– Держи адрес абонентского ящика. Но пожалуйста, Мэд, не строй больших надежд.
– Нет у меня никаких надежд, – возразила Мэд, изучая листок. – У меня есть вера.
Он бросил на нее удивленный взгляд:
– Хм… не ожидал услышать от тебя подобное.
– Это почему?
– Сама знаешь почему, – ответил он. – Любая религия базируется на вере.
– Но ты же понимаешь, – осторожно выговорила Мэд, словно опасаясь, как бы не нанести ему новую обиду, – что вера-то не обязательно базируется на религии. Правильно?
Глава 35
Запах беды
В понедельник Элизабет вышла из дому затемно, в половине пятого утра, и поехала в гребной клуб. Но, оказавшись на обычно пустой в этот час парковке, увидела, что практически все места уже заняты. Заметила она и кое-что еще. Скопление женщин. Большое скопление женщин. Которые стягивались к зданию сквозь темноту.
– Ничего себе, – прошептала она, натянула на голову капюшон и проскользнула мимо небольшой кучки собравшихся, надеясь разыскать доктора Мейсона, чтобы успеть объясниться.
Но было уже поздно. Он сидел за длинным столом и раздавал регистрационные бланки. Ее он встретил неулыбчиво.
– Зотт.
– Вы, наверное, удивляетесь, – приглушенно сказала она.
– Да в общем-то, нет.
– По-моему, произошло следующее, – начала Элизабет. – Одна из моих телезрительниц просила порекомендовать ей диету для снижения веса, и я предложила для начала увеличить физические нагрузки. Возможно, у меня с языка слетело «гребля».
– Возможно.