Богомил Райнов – Сплошная скука. Реквием по шалаве (страница 26)

— А где Уильям?

Секретарша кивает в сторону моря. Американец успел погрузиться до плеч в воду. Какое-то время он стоит неподвижно и смотрит в нашу сторону, но расстояние не позволяет установить, то ли он глядит именно на нас, то ли просто созерцает панораму берега. Потом он поворачивается к нам спиной и размеренными движениями опытного пловца удаляется в море.

С синеющего водного простора мой взгляд перемещается на золотистую полоску песка, точнее, в тот его сектор, где возлежит Грейс. Если бы два дня назад кто-нибудь сказал мне, что эта стройная, безупречно изваянная фигурка принадлежит Грейс, я бы счел его ненормальным. Только никакой тут ошибки нет: лежащая на голубом халате грациозная красотка — не кто иной, как мужественная секретарша Уильяма Сеймура, автора книги «Миф и информация». Интересно, осмелится ли этот автор утверждать, что лежащее передо мной существо — тоже миф.

Грейс ощущает на себе мой изучающий взгляд, но, вместо того чтобы смутиться, прозаично бросает мне:

— Садитесь же, чего торчите!

Она уступает мне часть своего халата.

— Вы вчера не обедали с нами. Вас что, не пригласили? — спрашиваю, лишь бы не молчать.

— Пригласили, только так, чтобы я не пришла.

И оттого, что признание совпадает с моим предположением, оно звучит неожиданно.

— Вам меня недоставало? — в свою очередь любопытствует Грейс.

— Очень.

— В том смысле, что мое присутствие спасло бы вас от неприятного разговора?

С этой женщиной надо быть поосторожней. Как говорит Сеймур, она так легко угадывает ваши мысли, что это становится опасным.

— Вы переоцениваете мой практицизм, — пробую я возразить. — И недооцениваете себя.

Я снова перевожу взгляд на гармоничные формы, находящиеся в непосредственном соседстве.

— Вы слишком бесцеремонно меня изучаете, — безучастно роняет женщина.

— Чисто научный интерес.

— Если я не ошибаюсь, вы занимаетесь социологией, а не анатомией.

— Понимаете, есть социологи, которые считают, что структура общества соответствует структуре человеческого организма.

— Да, имеется в виду органическая школа.

Она смотрит на меня своими сине-зелеными глазами и спрашивает:

— Майкл, вы действительно социолог?

— А кто же я, черт возьми, по-вашему? Разве шеф ваш не социолог?

— Именно это меня интересует: вы такой же социолог, как он?

— Нет, я не такой. Я отношусь к другой школе.

— Да, верно: к органической… Так, выходит, меня вам вчера недоставало?

— Очень.

— Вопреки тому, что любовь для вас феномен?

— Любовь?.. Оставьте в покое громкие слова. Пускай ими пользуются литераторы.

— Тогда какое же слово употребите вы?

— Влечение… Симпатия… Даже, может быть, дружба… Откуда мне знать? В стилистике я не силен.

— Симпатия… Дружба… Неужто, по-вашему, дружба — это нечто меньшее, чем любовь?

— Как вам сказать. Во всяком случае, это нечто иное. Любовь — это как бы инфекционное заболевание, стихийное бедствие, нечто такое, что обрушивается на вас неожиданно, в чем нет ни вины вашей, ни заслуги. А дружба — это сознательное отношение…

— Рациональная сделка между двумя индивидами, — формулирует Грейс.

— Отнюдь. Там, где есть сделка, дружбы не существует. А там, где дружба, не обойтись без чувств. Но имеются в виду осознанные чувства, не эмоциональное опьянение.

— Ага! Выходит, я должна быть польщена?

— Боюсь, что вы немного забегаете вперед.

— Ваша резкость делает вас поразительно похожим на Сеймура. О какой же дружбе идет речь?

— Дружба делится на разные виды, Грейс. И потом, очень важен период ее развития…

— Вы назвали меня по имени?

— А вам это неприятно, да?

— Напротив, это доказывает, что наша дружба крепнет. В таком случае когда мы снова увидимся?

Я как-то сам привык задавать этот вопрос, но, видно, времена меняются.

— Когда у вас найдется для меня немного времени?

— Все мое время принадлежит вам, — расщедривается женщина. — Внеслужебное, разумеется. Виды и периоды развития для меня не существуют.

— Думаю, что было бы удобнее всего вечерком, только попозже.

— А я считала вас смелым человеком.

— Считайте и впредь. Однако некоторые меры предосторожности не повредят.

— Лекция о дружбе закончилась. Началась лекция о предосторожности.

— Куда же пропал Сеймур? — бросаю я вместо ответа.

— Он, должно быть, уже за горизонтом.

— Раз уж мы заговорили о смелости, вашему шефу ее не занимать.

— О, это смелость тех, которые особенно не дорожат жизнью.

— Так же, как Дороти?

— Почти. Две разновидности неврастении.

— А вы?

— Я из третьей разновидности… Но вы забыли уточнить время и место…

— Программа в «Амбасадоре» начинается в одиннадцать. Если это место и этот час вас устраивают…

Она неожиданно оборачивается в мою сторону и спрашивает:

— Скажите, Майкл, вы боитесь Сеймура?

— С какой стати я должен его бояться?

— А я боюсь… Интересно… — задумчиво произносит Грейс.

— Вы думаете, что Уильям что-то подозревает?

— Подозревает? — Она насмешливо вскинула брови. — Он не из тех. Не подозревает, а знает наверняка, хотя в замочную скважину заглядывать не станет и и вопросов не будет задавать.

— Ну и?