Богомил Райнов – Сплошная скука. Реквием по шалаве (страница 20)

— До чего унылый вид… — произносит Грейс.

— Вы слишком нелестно отзываетесь о моем отеле.

Я действительно перекочевал сюда, притом всего час назад. Верно, окрашенный масляной краской фасад отеля «Англетер» значительно эффектнее этого. Но я не могу себе позволить идти на такие разорительные траты только из-за степени белизны фасада и из-за стиля мебели.

— Я не про отель говорю, а про это вот здание, — уточняет женщина.

Возле самого отеля высится огромное складское помещение почти зловещего вида — бесчисленные окна, закрытые ржавыми ставнями, мрачные островерхие башни.

— До чего унылый вид… — повторяет Грейс.

— Никак не подозревал, что вы склонны придавать значение внешнему виду.

Секретарша не отвечает, продолжая идти ровным, почти солдатским шагом.

— Вот, например, ваш внешний вид и то, как вы держитесь, нисколько не согласуются с вашим именем, — откровенно говорю я, ибо, насколько я знаю английский, слово «грейс» значит «грация».

— Человек не сам себе выбирает имя. Имя вам навязывают родители, а поведение обусловливает профессия, — сухо замечает женщина.

— Только ваше поведение более свойственно секретаршам, которым уже за пятьдесят, стройным, как гладильная доска, и жалующимся на несварение желудка.

Грейс молчит.

— Я даже подозреваю, что и эти вот ваши очки вам совершенно ни к чему.

— О, у них всего полдиоптрии, — небрежно бросает женщина, глядя перед собой.

— А по-моему, и того меньше.

И, прежде чем она успела возразить, добавляю:

— Удивительно, как он не заставил вас имя свое сменить.

Секретарша несколько огорошенно смотрит поверх очков, потом неловко бормочет:

— Не понимаю, что вы хотите сказать.

— Конечно, нельзя не признать, вам присущи какие-то черты женственности, — говорю я. — Но чтобы их обнаружить, надо хорошенько присмотреться.

— Интересно, как это вы сумели присмотреться ко мне, когда были так заняты Дороти?

— При должной организации на все найдется время.

— У вас, видать, организация четкая. Не успели проводить свою бывшую приятельницу, а уже занялись поисками будущей.

— Еще нет. Займусь несколько позже. И вероятно, не в подозреваемом вами направлении.

Эта дружеская пикировка продолжается до самой квартиры Сеймура. Она находится в бельэтаже старинного особняка, скрывающегося за высокими деревьями. Грейс дергает за ручку звонка, падающую из латунной львиной пасти. Но так как изнутри никто не отвечает, женщина еще два-три раза дергает хищника за язык.

— Странно. Говорил, что будет ждать нас тут, и… Ничего. В таком случае мы сами его подождем.

Секретарша достает из сумочки ключ и отпирает дверь.

— Прошу.

Комнаты, по которым мы проходим, кажутся нежилыми. Окна плотно зашторены массивными бархатными занавесями, старинная мебель в белых чехлах, над мраморными каминами огромные мутные зеркала. Похоже, что здешних обитателей давным-давно нет в живых.

— Ваш шеф тоже живет в довольно-таки мертвящей обстановке, — замечаю я, следуя за Грейс, которая зажигает свет и открывает двери.

— Владелец этой квартиры, один наш знакомый, постоянно в разъездах.

Наконец мы попадаем в помещение, с виду более жилое: занавеси на окнах раздвинуты, мебель без чехлов, на небольшом столике стоят бутылки и бокалы, на диване разбросаны газеты. Это нечто вроде кабинета или библиотеки: вдоль двух стен до самого потолка устроены стеллажи, сплошь заставленные книгами в старинных кожаных переплетах.

— Выпьете чего-нибудь? — спрашивает Грейс.

— Почему бы нет?

— Тогда поухаживайте за собой.

Торопливо убрав газеты, Грейс, однако, не садится на диван, а опускается в кресло и тут же замирает в своей обычной позе безучастной сосредоточенности, как бы готовая стенографировать. От нечего делать приближаюсь к столику и наливаю в высокий, вроде бы чистый бокал немного виски. Закурив сигарету, беру бокал и также устраиваюсь в одном из кресел. Мой взгляд, минуя строгое лицо секретарши, устремляется в окно, где на фоне серого полуденного неба темнеют высокие деревья.

— Как видно, разлука с любимой нагоняет на вас тоску, — устанавливает Грейс.

— Любимая? Мне не очень понятно это слово.

— О! — наигранно изумляется женщина.

— Встречаются, знаете, люди, которые не могут правильно взять какую-либо ноту. А вот я отношусь к числу людей, не способных испытать любовь.

— Значит, ваша любовь — игра? Это еще более отвратительно, — отвечает секретарша ровным, бесстрастным голосом.

— Я не играю. Со мной играют.

— Не могу допустить, что вы до такой степени беззащитный.

— Сказали бы «инертный»…

Она вглядывается в меня, как бы заново осмысливая мои слова. Я встаю, подхожу к ней и протягиваю руку к ее плечу.

— Надеюсь, вы не сделаете ничего такого, что испортило бы наши добрые отношения, — тихо произносит Грейс в напряженном ожидании.

Моя рука, застывшая в неподвижности, продолжает свой путь и берет с полки книгу.

— Будьте спокойны, — отвечаю я, раскрывая книгу. — Я не позволю себе ничего такого, что углубило бы нашу взаимную неприязнь.

— О, что касается моей, то она весьма умеренна, — заверяет женщина. — И относится она не столько к вам, сколько к вашему полу. Все мужчины отвратительны, но, увы, без них не обойтись. И от этого они еще более отвратительны.

— Лакло. «Опасные связи», — читаю вслух, затем рассматриваю эротическую гравюру.

Секретарша встает и подходит ко мне.

— «Опасные связи»… — повторяю. — Вам это что-нибудь говорит?

— Говорит! — отвечает Грейс.

И совсем неожиданно заключает меня в свои неловкие объятия…

Королевская библиотека с ее сто и сколько-то там миллионами томов находится во дворце Кристиансборг. Сам дворец представляет собой целый лабиринт дворов, аркад и зданий, в которых размещены всевозможные учреждения. Я бы мог дать довольно точное описание этих зданий, так как располагаю подробнейшим путеводителем по Копенгагену, но постараюсь устоять перед искушением пуститься в исторические изыскания.

Внутри этого сложного ансамбля потемневших от времени зданий и тенистых, мощенных камнем дворов сквер Королевской библиотеки — радующий душу зеленый оазис.

Отпустив такси, вступаю в оазис и направляюсь к центральному зданию библиотеки, которое скорее напоминает старинную церковь, чем научное учреждение. Вообще весь облик этого здания заставляет сомневаться, что внутри его можно найти более поздние издания.

Я уже почти возле самого входа в это святилище, как вдруг слышу позади визг тормозов и свой собственный псевдоним в английской транскрипции:

— Майкл!

Ну конечно же, это мой американец с кислой физиономией.

— Прошу извинить меня за вчерашнее, — говорит он, вылезая из машины, и, сплюнув висевший на губе окурок, подает мне руку. — Совсем забыл про один неотложный визит, и получилось, что я опоздал.

Он явно спешит переменить тему разговора, ибо сразу переходит к особенностям библиотеки.

— Каталог вот здесь, в этом зале… Вы, должно быть, хорошо ориентируетесь в нем?

— Да, — киваю в ответ. — Я уже был тут однажды.

— Я работаю вон там, — указывает Сеймур на левое крыло. — Второй этаж, последний кабинет. Как закончите, загляните ко мне, если желаете…