Богомил Райнов – Наивный человек среднего возраста. Не хвали день по утру (страница 29)

В тот же вечер я сообщил шифрованной радиограммой, что генерал требует триста тысяч и что в результате долгих переговоров он согласился на сто пятьдесят тысяч и это его последняя цена. И на следующий же день мне велели выплатить ему эту сумму…

Такой опытный резидент, как я, всегда кроме агентуры, известной Центру, имеет и двух — трёх своих людей, годящихся для любой работы. Для осуществления своего плана мне пришлось использовать их. Моя задача была проста: вызвать к себе генерала под предлогом передачи ему денег, найти другой предлог, чтобы не передать их ему, организовать его ликвидацию после того, как он покинет мой дом, а для Центра выдвинуть версию, что я якобы вручил деньги моему чёрному полководцу и ничего не знаю о дальнейшем. Но насколько эта задача была проста по цели, настолько сложна для выполнения во всех деталях, чтобы потом не разгадали мои замыслы и, главное, чтобы против меня не осталось никаких улик.

Устранить вещественные улики казалось не столь уж трудным делом. Но я долго не мог придумать, как избежать потом подозрений. Хотя формально не подтвердившееся подозрение вроде бы не имеет значения, но для человека моей профессии такой факт может оказаться роковым. Роковым настолько, что я чуть было не отказался от своих намерений.

Может, я бы и отказался, а может, и нет, потому что до того увлёкся этим своим проектом, что целые сутки думал только о нём. Конец моим колебаниям положила сама жертва…

— Хочу вас обрадовать, — сказал я генералу, когда на следующий вечер он пришёл ко мне по моему приглашению. — Ваши условия приняты.

На лице Геркулеса появилось некое подобие улыбки, но она быстро исчезла, и взгляд его мгновенно стал холодно расчётливым.

— В какой валюте мне их выплатят? — спросил он.

— Как всегда — в долларах.

— При теперешнем падении курса доллара это значит, что я потеряю двенадцать процентов, а двенадцать процентов — это двадцать тысяч.

— Вы становитесь слишком мелочны в своих расчётах, — заметил я с раздражением.

— Приходится. Другой случай заниматься такими расчётами вряд ли мне представится.

— Хорошо, скажите тогда, в какой валюте вы хотите их получить — в английских фунтах, швейцарских франках?…

— В наше неспокойное время единственной надёжной валютой остаётся золото.

— Вы с ума сошли! — не удержался я. — Откуда я вам возьму золото на сто пятьдесят тысяч долларов в этой глуши?

— Найдёте где-нибудь. Дакар и Танжер не так уж далеко. Возможности у вас большие. А переворот ведь не на завтра назначен…

Я вздохнул с досадой, хотя, если быть искренним, мне надо было бы вздохнуть с облегчением. Это золото и подсказало мне неплохую мысль…

— Хорошо, попытаюсь что-нибудь сделать.

— И не забывайте, что наши расчёты должны производиться по курсу до кризиса на бирже, — предупредил он меня, уходя. — В конце концов, не я же виноват в этом кризисе! Значит — пять тысяч соверенов с изображением Елизаветы!..

Итак, мои шансы на успех возрастали. Ведь я должен был передать ему золото. И никто не сможет обвинить меня в том, что сделка не состоялась, так как получение золота будет документально подтверждено. И если в конце концов на меня падёт тень сомнения, то это будет лишь лёгкая тень и ничего больше.

В тот же вечер я вылетел самолётом в Танжер. И на другое же утро провернул эту часть операции, потому что хорошо знал места и людей, занимавшихся подобными делами. Несколько часов спустя у меня в сейфе уже лежали пять тысяч соверенчиков с изображением Елизаветы. Совершенно как настоящие, но только с содержанием золота в три раза меньше положенного и, естественно, в три раза дешевле настоящих. К великому сожалению, мне пришлось свою прибыль свести со ста пятидесяти тысяч до ста. Только сто тысяч перевёл я по телеграфу на мой тайный счёт в Швейцарии. Но зато теперь мне дышалось легче: за пятьдесят тысяч я купил себе безопасность и спокойствие. Во всяком случае, так мне казалось тогда.

Вторая часть операции была проделана за два следующих дня. Абрам должен был подкараулить генерала за третьим поворотом на шоссе, ведущем к заливу, чтобы ликвидировать его и, по возможности, уничтожить все следы. Абрам был предупреждён, что за ним будут следить и что он мгновенно отправится вслед за генералом на тот свет, если попытается отступить от предписаний. И поскольку Абрам знал, что я слов на ветер не бросаю, можно было не опасаться подвоха с его стороны.

Покончив со своим делом, Абрам должен был добраться до залива и сесть в моторную лодку, где его дожидался бы Жан-Пьер. В задачу Жан-Пьера входило убрать Абрама. Но это не имело особого значения. В тот момент, когда моторная лодка удалилась бы от берега на определённое расстояние, я с берега должен был привести в действие спрятанное в лодке взрывное устройство.

Приблизительно так всё и произошло.

А теперь вот какая-то мелкая, непредусмотренная деталь грозила снова воскресить подозрения в отношении меня и даже перерасти в открытое обвинение…

Да, в наш век техники бывают неожиданные сюрпризы.

Вода в прибрежной части залива почти чёрная от водорослей, покрывающих ямы скалистого дна. И я был уверен, что никто никогда не найдёт в этих обширных подводных пространствах маленький чемоданчик, который упал на дно со всей своей тяжестью — тяжестью золота. Никто не найдёт. И никто не будет искать. Ведь в той стране о нём никто не знал. А наши органы, даже и предположив что-нибудь в этом роде, не стали бы отправлять команду водолазов аж в эту злополучную страну, чтобы проверить свои предположения.

И в принципе я был прав. Но не учёл всех мелочей. Я не мог знать, что Абрам, вероятно, перед тем как отправиться на выполнение опасного задания, о чём-то расскажет брату… И что этот брат-авантюрист вместе с двумя другими такими же авантюристами примется бороздить на лодке залив в поисках похороненного на дне сокровища… И что будет иметь при себе специальный прибор для нахождения золота… А после долгих и упорных поисков нападёт на чемоданчик, на никелированной табличке которого будут выгравированы инициалы этого тщеславного павлина — генерала… И что авантюристы, как обычно бывает в подобных случаях, перессорятся из-за добычи… И вмешается местная полиция…

И вообще я, конечно же, не мог знать всего того, что было описано в позавчерашних бульварных газетах как достоверный факт. Я имею смелость считать себя весьма дальновидным человеком. Но никогда не считал себя пророком.

Конечно, катастрофы ещё не произошло. А может, она и не произойдёт. Брат Абрама явно не подозревает о моём существовании. Иначе я уже не сидел бы в этой квартире и не проводил бы субботний день за ленивым чтением газет. Это происшествие подаётся в них как криминальная история. Высказывается даже предположение, что моторная лодка взорвалась в результате попадания пули в ящик с боеприпасами. Но что касается золота, то тут не может быть никаких предположений. Все монеты фальшивые. И Центр очень хорошо знает, откуда они взялись.

Но всё же остаётся одна лазейка. Ведь при покупке золота у сомнительных торговцев никто не застрахован от обмана. Меня обманули — и всё тут. Прозвучит ли эта версия убедительно, это другой вопрос. Но, как говорит мой старый друг Хьюберт, расследование будет продолжаться не один месяц, и может случиться, что материалы его похоронят в архиве как закрытое дело. Если я, конечно, заслужил снисхождение. Если я уже доказал начальству, что я работник высокого класса. Того высокого класса, который не подлежит осуждению за мелкие провинности.

Всё упирается в это.

В понедельник утром в определённое распорядком дня время — без четверти девять — я выхожу из дома. Как положено, Андрей ждёт меня в «шевроле».

Вежливо поздоровавшись, шофёр задаёт свой риторический вопрос:

— В посольство?

— Да. Как обычно.

Весна — время неожиданных перемен — и хороших, и плохих. Только мы тронулись, как с неба, на котором ещё светит солнце, полил сильный майский дождь.

— Туча, — отмечает шофёр.

— И довольно большая.

Плотные струи дождя стучат по лобовому стеклу, и только в разводах, рисуемых «дворниками», мелькают смутные силуэты бегущих по бульвару пешеходов.

— Ничего не видно… — бормочет Андрей, наклоняясь вперёд, словив для того, чтобы пронзить взглядом завесу дождя.

— А как дела на другом фронте? Там что-нибудь видно? — спрашиваю я как бы вскользь.

— Где?

— Ну, у нашей девушки?

Андрей уже выполняет функции информатора, но я стараюсь, чтобы это происходило легко и незаметно.

— Мы совсем забыли подсчитать полагающиеся вам премиальные, — сказал я ему несколько дней назад, передавая в конверте обещанное вознаграждение. — Но нет худа без добра, зато получилась порядочная сумма.

И теперь наш диалог вполне может восприниматься как обычная болтовня, мы как бы просто сплетничаем…

— Вчера какой-то новенький стал увиваться за ней. — осведомляет меня шофёр. — Позавчера только поглядывал, а вчера уже явно стал возле неё вертеться.

— То есть?

— Сидели вдвоём за столиком. Только вдвоём.

— А другие из её компании?

— Они сидели за другим.

— Может, она с ними поссорилась?

— Не похоже. Просто, похоже, она предпочитает новенького старой компании. И новенький предпочитает сидеть с ней одной, а не со всей компанией.

— Вы считаете, у них это серьёзно? — спрашиваю я с некоторым неудовольствием.