Богдан Сушинский – Субмарины уходят в вечность (страница 5)
— Мы позволим арийцам Рейх-Атлантиды, создающейся на «Базе-211», — молвил Духовный Хранитель, — развиваться значительно быстрее, нежели остальным земным цивилизациям, однако позволение это будет действительным лишь до тех пор, пока они будут находиться под нашим контролем.
— Хотел бы уточнить: под вашим покровительством, — уже явно угождал самолюбию духовного вождя атлантов-ариев Посланник Шамбалы.
— Что заставило вас прибыть в Арий-Атлантиду без моего приглашения? Не утруждайте себя, ответ мне известен: вы решились на это только ради спасения Гитлера и его приближенных. Разве не об этом вы хотели поговорить с Повелителем Внутреннего Мира?
— Вы правы: я хотел обсудить с ним ис вами, Духовный Хранитель, тоже — судьбу фюрера и нескольких других чинов из высшего руководства рейха. Вы ведь знаете, что Германия находится на грани гибели.
— Германия не погибнет, — последовал твердый ответ Духовного Хранителя.
— Глядя на то, какие огромные воинские силы надвигаются на рейх со всех сторон, поверить в это непросто. По крайней мере, сами германцы чувствуют себя обреченными.
— В Книге земного бытия записано, что агония сотворенного германцами рейха завершится десятого мая 1945 года.
— Вот за это спасибо. Для меня важно было знать точную дату. Наши предсказатели тоже видели пришествие новой германской эры в мае, однако даты никто не называл. Тем более что на предсказания земных событий у нас наложен духовный запрет.
— Нам это известно, — иронично хмыкнул Хранитель.
— Значит, десятого мая…
— Таковой была воля Духовного Озарения Человечества. Как только он умолк, огромный обледенелый валун, стоявший
справа от гранитной плахи Повелителя, вдруг, плавно покачиваясь, поднялся в воздух, открывая перед гостем вход в пещеру.
«Значит, погибнуть тебе суждено не сегодня и не здесь, — сказал себе Консул. — Хотя создается впечатление, что Хранитель сомневался: впускать ли тебя во Внутренний Мир. И решал: заморозить тебя на этом полярном жертвеннике или же отправить на дежурном дисколете куда-нибудь на безлюдный океанический остров».
— Хранитель не решился бы на это, Посланник, — неожиданно услышал он голос своего Покровителя, одного из семи ныне здравствующих Высших Посвященных Шамбалы, который опекал Внутренний Мир планеты.
Оглянувшись, Посланник увидел на седловине хребта рослого седобородого старика с посохом в руке.
«А вот теперь я действительно спасен! — подумалось ему. — Впрочем, пока что я говорю всего лишь с Хранителем, а впереди — беседа с Этлэном Великим».
4
Февраль 1945 года. Германия. «Нордберг» — секретная база субмарин «Фюрер-конвоя» на побережье Северного моря
В офицерскую казарму базы фрегаттен-капитан[6] Фридрих Роланд вернулся лишь на рассвете. Двое суток отпуска, дарованные ему гросс-адмиралом Деницем, старый морской волк провел в разрушенном отцовском доме на окраине Эльмсхорна, что неподалеку от Гамбурга, почти не покидая единственной уцелевшей комнатушки, именно той, в которой прошло его детство.
Он не пил и не молился. И почти ничего не вспоминал, пребывая в каком-то необъяснимом, безысходном бездумии. И все же это было молчаливо-покаянным прощанием с древним родовым гнездом потомственных моряков Роландов, под руинами которого нашли свою гибель мать и младшая сестра; с родным краем, с Германией.
Так уж сложилось, что еще до войны бывшая жена его уехала к себе на родину, в Швецию, отец, капитан сейнера, ушел на дно вместе со своим суденышком, а единственный сын месяц назад сгорел вместе со всем своим отделением морских пехотинцев, попав где-то в Померании под залповый огонь советских катюш.
— Уверен, что отпуск удался! — объявил комендант офицерской казармы капитан-лейтенант Форшен, ранней птахой встретивший его в фойе.
Чудом выживший после тяжелого ранения и контузии, Форшен теперь маялся убийственной бессонницей, вполне приличествовавшей его новой, «флотско-инвалидной» должности. И еще… Контузия каким-то странным образом почти лишила его ощущения холода, и теперь каждый рассвет он встречал, обмываясь водой из ближайшего горного источника.
— Можно считать, что да, — из вежливости признал фрегаттен-капитан.
— Два вечера знакомства с красавицами из Союза германских девушек?
— Можно считать, что да, — все так же отрешенно подтвердил Роланд, мысленно представив себе руины родительского дома и чудом уцелевшую угловую комнатку с полуобвалившимся потолком.
— Пока еще эти германские девушки веселятся с нами, — с грустью вздохнул Форшен. — Не хочу дожить до того дня, когда буду видеть их в гамбургском матросском клубе в обнимку с английскими мореманами.
— Грустное это будет зрелище.
— А ведь кое-кто будет обвинять их в неверности. Хотя виноваты мы, что не защитили их.
— Обвинять будут в основном те, кто чудом выжил после объятий с русскими девицами.
Сняв сапоги, Роланд лег на койку не раздеваясь и почти мгновенно забылся глубоким, всепоглощающим сном, однако выспаться ему не позволил все тот же Форшен. Не прошло и получаса, как он ворвался в комнату и с порога прокричал:
— Фрегаттен-капитан, подъем! У телефона — гросс-адмирал Дениц!
Роланд с трудом открыл глаза и непонимающим взглядом уставился на коменданта.
— Где гросс-адмирал… Дениц? — прохрипел он, понимая, что не в состоянии ни подняться, ни беседовать с комендантом.
— Можете считать, что в моем кабинете, он требует вас к телефону.
— Гросс-адмирал подождет.
— Гросс-адмирал не может и не должен ждать! — выкрикивал Форшен каждое слово в отдельности. — И если уж он требует к телефону именно вас, фрегаттен-капитан, то из этого следует, что нужны ему именно вы, и немедленно!
— Из этого следует только одно: что чувство уважения не позволяет мне послать гросс-адмирала к черту. Вместе с вами, капитан-лейтенант.
Собрав остатки сил и мужества, Роланд поднялся и, по-лошадиному поматывая головой, побрел вслед за комендантом.
— Фрегаттен-капитан Роланд? — услышал он в трубке осипший, хронически простуженный голос Деница.
— Так точно.
— Спали?
— Спал, господин гросс-адмирал, — признал Роланд, мельком взглянув на часы. Конечно же, всякий уважающий себя командир в такое время уже должен быть на субмарине. Даже если эта субмарина все еще находится в доке.
— Завидую вашим нервам, Роланд, — неожиданно мягко отреагировал главком флота. — Сам бы с удовольствием поспал, если бы не эта проклятая старческая бессонница. Однако перейдем к делу. Ремонт вашей субмарины завершен?
— Остались кое-какие мелочи, но к завтрашнему дню…
— К мелочам мы вернемся завтра. Она способна три-четыре часа продержаться в погруженном состоянии?
— Естественно. Есть боевое задание?
— Вы помните, что субмаринам «Фюрер-конвоя» строжайше запрещено атаковать суда противника без крайней необходимости? — не преминул остепенить его гросс-адмирал[7].
— Без крайней необходимости — да, не вступать, — помассажировал виски кончиками пальцев Роланд. Он чувствовал, что повысилось давление, и вообще он смертельно устал. «Вот именно: "смертельно"», — подтвердил фрегаттен-капитан точность данного определения. — Такой приказ был. Однако у моря свои законы.
— Просто вы этот приказ нарушили и именно поэтому получили пробоину.
— Пробоину я получил потому что вступил в бой. А вступив в него, потопил минный тральщик противника и серьезно повредил субмарину. Это факт. И потом…
— Молчать! — неожиданно рявкнул Дениц. Но тут же совершенно иным — спокойным, ровным голосом продолжил: — Об этом происшествии забыто. Вернемся к вопросу о субмарине: она уже на ходу? Отвечайте только: «да» или «нет»!
— Да.
— Через два часа на ее борт поднимется фюрер.
— Простите?! Я не совсем…
— Я сказал, что вы должны быть готовым принять на ее борт фюрера и его личного адъютанта. Возможно, с ними будет и известная вам Ева Браун. Впрочем, принципиального значения это не имеет.
Прежде чем как-либо отреагировать на это сногсшибательное сообщение, Роланд вновь помассажировал виски, и, закрыв глаза, на несколько секунд отключился, пребывая в каком-то полусонном-полуидиотском состоянии.
.- Простите, гросс-адмирал, за назойливость, но хотелось бы знать, какова цель этого визита.
— По-моему, фюрер никогда не выходил в море на субмарине. Теперь он решил исправить эту оплошность.
— Куда я должен доставить фюрера? — почти по слогам уточнил вопрос Роланд.
— Вас будут прикрывать две боевые субмарины. О том, что у вас на борту фюрер, их командиры знать не должны. Их задача — обеспечить безопасность субмарины «Фюрер-конвоя».
— А моя задача?
— Подобрать для фюрера каюту и проверить, как он будет чувствовать себя на разных глубинах.
— У нас это называется испытанием глубиной.
— Надеюсь, трех часов достаточно, чтобы он привык к обстановке на субмарине, прочувствовал все прелести подводного путешествия и проверил себя на выдержку?
— Трех часов — вполне! Однако замечу, что до Аргентины нам придется идти несколько недель. До Антарктиды — еще дольше.