Богдан Сушинский – Субмарины уходят в вечность (страница 29)
— Что вы хотите этим сказать, Хорн?
— Что в душе все мы — вольные стрелки. И только так: вольные стрелки океана!
— Сомневаюсь, что пиратская мечта ваша сбудется, Хорн, однако стремление похвальное.
— Я ведь, собственно, не пиратом стремлюсь быть, — неожиданно смутился Хорн, опасаясь, как бы командир и впрямь не заподозрил в нем бунтовщика-пирата.
— Кем же еще?
— Ну, скажем, германским морским рейдером.
— Морским мстителем, значит?
— Вот мы и поняли друг друга. Что такое настоящая война — в этом томми и янки разберутся лишь после того, как столкнутся
с действиями наших вольных морских стрелков-подводников. Только надо бы создать секретное хранилище торпед. Как можно больше торпед, господин Штанге. Одно из хранилищ можно было бы организовать в районе аргентинской базы «Латинос», к которой мы направляемся, еще по одной — в гротах острова Пасхи и на каком-то из Маршалловых островов.
— Когда последует объявление о капитуляции, оно будет касаться всех, — резко ответил командир субмарины. — В том числе и нас с вами.
— Кроме команд тех субмарин, которые будут выполнять секретный приказ командования кригсмарине.
— Такого приказа не последует.
— Была бы подана идея. Она заставит наших штабистов задуматься над такими понятиями, как долг, честь, а главное, наша, германская месть. И потом, никто ведь не способен будет отменить приказ фюрера: «Война — до победного конца!»
— Вас, Хорн, привлекает не перспектива войны до победного конца, который уже ни при каких обстоятельство не может быть победным, — проговорил командир субмарины таким тоном, словно уже зачитывал приговор, — а кровавая пиратская вольница.
— Направляя торпеды на вражеские суда, я буду воздерживаться от каких-либо меморандумов по поводу войны и мира.
Поняв, что разговор зашел в тупик, Штанге не пытался продолжить полемику, чтобы, на несколько мгновений умолкнув, сообщить:
— Хорошо, я доведу до сведения командования ваш гениальный нельсоновский план, лейтенант цур зее. При первой же возможности. Не уверен, правда, что он вызовет восторг у гросс-адмирала Деница.
Найдя спасение от навязчивого лейтенанта в своей каюте, Штанге открыл сейф и извлек из засургученного пакета приказ главкома военно-морского флота.
«Строго секретно. Командиру субмарины " U -1230" капитан-лейтенанту Ральфу Штанге. Благодарю за участие в операции "Эльстер", — прочел он машинописный текст на фирменном бланке Верховного штаба кригсмарине. — Приказываю следовать в район мыса Пунта-дель-Эсте (Уругвай), принять на борт группу людей, которые будут вам представлены, и идти с ними до Новой Швабии (Антарктида), где высадить указанную группу вместе с пассажирами, принятыми ранее на борт на базе "Нордберг".
По пути в Новую Швабию вам следует зайти на базу "Латинос" в районе аргентинского полуострова Вальдес, залив Сан-Матиас. Позывной для радиосвязи с радистом станции — "Патагония".
«Если учесть, что полуостров и база находятся в аргентинской Патагонии, — пожал плечами Штанге, — то можно представить себе, как долго ломали себе головы штабисты флота, чтобы придумать такой позывной».
«На связь с вами, — продолжил он чтение приказа, — субмарина снабжения позывной «Черный призрак» выйдет в районе острова Барбадос. На базе "Латинос" разрешаю трое суток отдыха с проведением техосмотра субмарины. У берегов Новой Швабии, на связь выйдет субмарина сопровождения позывной "Гарольд". Место выгрузки груза будет указано ее командиром. Курс субмарины должен держаться в секрете.
Хайль Гитлер! Гросс-адмирал Дениц».
Штанге подошел к карте и нашел уходящий далеко в океан полуостров Вальдес, который формировал сразу три залива: Сан-Матиас, Гольфо-Нуэво и еще какой-то безымянный, но полностью прикрытый со стороны океана заливчик, открывавшийся восточнее городка Пуэрто-Лобос. Он сразу же признал, что место для базы выбрано удачно: и в плане ее защищенности со стороны океана, и в плане обороны, а самое главное, рядом находились Магелланов пролив и пролив Дрейка, а еще — контролируемые англичанами Фолклендские острова, на которые претендует Аргентина. И до Новой Швабии тоже рукой подать.
Важно и то, что прилегающая к базе территория Патагонии была мало заселена, а следовательно, ее нетрудно будет контролировать, а также заселять германскими эмигрантами. Да и отступать, в случае морской блокады, тоже будет нетрудно, имея в своем тылу один из горных массивов Анд и чилийскую границу.
«Так, может быть, есть смысл после похода к Новой Швабии вернуться сюда и окончательно бросить якорь в Аргентине? — подумал капитан-лейтенант, наливая себе стопочку шнапса. — В крайнем случае можно официально попросить убежища у аргентинских властей и основать где-нибудь в районе реки Рио-Негро (это чуть севернее залива Сан-Матиас, а значит, в данном случае климат был потеплее) — свое поселение. Все равно ведь войне уже конец. И когда перед командой станет выбор: английский лагерь для военнопленных в Германии или рыбацкое поселение в Аргентине, подводники, конечно же, изберут поселение. Во всяком случае, до прояснения ситуации в самой Германии».
Оставаться на секретной антарктической «Базе-211» тоже пожелают немногие. Члены команды уже частью знали, а частью, догадывались, что условия жизни на самой «Базе-211» неважные и что лишь немногие из ее обитателей смогут со временем переселиться в так называемый Внутренний Мир, который тоже превращался для всяк попадавшего туда в место пожизненной ссылки. Хорошо еще, если не каторги.
Правда, в запасе оставался авантюрный пиратский вариант лейтенанта Хорна. Однако Штанге не был его сторонником, поскольку в данном случае речь шла о чести мундира военного моряка, офицера. Если же у Хорна найдутся сторонники, то, в крайнем случае можно будет провести переговоры и отдать ему субмарину. В конце концов, все равно ее нужно будет оставлять; а аргентинским властям заявить, что субмарина захвачена группой мятежников под угрозой применения оружия. Что окажется недалеким от правды.
Штанге опустошил еще одну рюмочку шнапса, зажевал ее кусочком вяленой рыбы и только теперь поместил приказ гросс-адмирала в свой капитанский сейф. Нет, окончательного решения он пока что не принял, но ведь у него есть запас времени, определяемый рейсом в район Новой Швабии. К тому же у него будет возможность ознакомиться с условиями, в которых находится база «Латинос», с отношением к ней местных властей и вообще к новоявленным германским колонистам. Что тоже немаловажно.
Иное дело, что мнение некоторых членов команды нужно прощупывать уже сейчас. Правда, делать это следует очень осторожно, чтобы не предстать перед командой в образе заговорщика или отъявленного предателя. В то же время лучше было бы сдаться властям еще до объявления фюрером капитуляции. Когда американцы и англичане предстанут перед аргентинскими властями в облике победителей, им придется превращать германских моряков в лиц, подлежащих интернированию.
— Если я все еще правильно воспринимаю все происходящее, — молвил старший офицер, когда командир субмарины вновь явил ему свой лик, — дальнейший наш путь будет определяться приказом, содержащимся в вашем, господин капитан-лейтенант, секретном пакете?
— Вы все верно воспринимаете, Хорн, что случается с вами далеко не всегда.
— Я имею право знать, что в нем содержится?
— Не имеете, лейтенант. И вам это хорошо известно, — молвив эти слова, Штанге вдруг поймал себя на том, что уже начинает вести себя со старшим офицером, как с тайным противником, готовящим заговор с целью захвата субмарины. Возможно, это всего лишь самовнушение, а может быть, уже ощущение реальной угрозы. Скорее всего, действительно угрозы, причем реальной.
— Опять эти ваши гестаповские страхи, командир. Хотя, насколько я знаю по настоянию гросс-адмирала, действия гестапо на кригсмарине не распространяются.
Стр 144 отсутствует
20
Ноябрь 1944 года. Германия Остров Узедом в Балтийском море. Испытательный ракетный полигон в Пенемюнде
Господин конструктор, самолет со штандартенфюрером Одинсом на борту, приземлится через пять минут.
— С кем с кем на борту? — поморщился Вернер фон Браун оторвавшись от чертежа ракеты «Америка А9 А10» уставился на своего стажера Адриана Вильке вошедшего в кабинет в сопровождении адъютанта барона.
— Со штандартенфюрером Карлом Одинсом
— Я хорошо расслышал его фамилию унтерштурмфюрер.
— С начальником «Зондербюро 13» секретного отдела института «Аненэрбе» которое…
— Не надо объяснять мне, что собой представляет «Зондербюро 13» — осадил фон Браун стажера — я об этом прекрасно осведомлен.
Совершенно сбитый с толку Вильке беспомощно оглянулся на адъютанта Нейла однако не получив oт него никакой поддержки — Нейл сделал вид что не заметил его призыва о помощи — вновь непонимающе уставится на своего шефа Он ждал разъяснений.
Еще в сорок третьем году Адриан Вильке был студентом Берннской технической школы и на него как на подающего надежды будущего авиаинженера распространялась военная бронь которая и спасала его до поры до времени от призыва в армию но в сорок третьем очевидно испугавшись что все свои победы фюре p добудет не поделившись славой с ним Вилке он добровольцем пошел в армию вступил в СС и попросился на службу в Люфтваффе на военный аэродром чтобы получать практические навыки обращения с авиатехникой. Возможно, недоученный студент так и остался бы техником одного из авиационных полков если бы не его вмешательство в конструкторскую идею самого Брауна. Однажды в штаб люфтваффе на имя Геринга пришло странное письмо. В нем никому не известный техник из запасного военного аэродрома предлагал усовершенствовать уже действующий механизм, с помощью которого ракеты Фау небольшого веса можно было запускать с самолета «Хейнкель»[31].