Богдан Сушинский – Полковник трех разведок (страница 52)

— Как вы уже убедились, разговор у нас доверительный. Причем, исходя из вашего пожелания, ваше имя в качестве лидера государства может пока что оставаться сугубо между нами.

— В чем я нисколько не сомневаюсь. Но пусть само звучание имени лидера станет словесной изюминкой нашей следующей встречи, — с азиатской вежливостью возразил индонезийский генерал.

Москва. Апартаменты Дома приемовВерховного Совета СССР.

Июнь 1961 года

В будущих апартаментах Сукарно она появилась с видом аристократки, вернувшейся в свои владения после длительного вояжа. Каким-то сурово-ироничным взглядом прошлась по прихожей и гостиной; воинственно вскинув подбородок, осмотрела огромную, четырехспальную, по всей вероятности, кровать, причем сделала это с такой же обреченной решительностью, с какой гладиаторы осматривали когда-то арену Колизея…

— Я помню, — произнес Маругин, внимательно, с трепетным возбуждением, отслеживая каждое движение этой великолепно сложенной женщины, — что свидание с предыдущим клиентом оказалось сугубо конфиденциальным, все изыски которого было приказано держать в секрете, а вам, агент Миледи, отведена была всего лишь роль «скромной выпускницы Института благородных девиц».

— Напрасно иронизируете, полковник, — уверенно прошлась Курагина по спальне. — Роли, которые приходится исполнять нам, спецагентам «бордельно-стратегического отдела», как вы называете его в своем неджентльменском кругу, как правило, куда сложнее, правдивее и талантливее, нежели те, которые пытаются изображать «замурыженные» целой толпой гримеров актрисочки ваших столичных театров. Не говоря уже о провинциальных.

— Смелое заявление, — проворчал Маругин.

— Скорее неожиданное. Причем в отличие от штатных актрис мы свои диалоги не зазубриваем, драматурги и режиссеры-постановщики возле нас не суетятся, а партнеров своих мы впервые видим, и характеры их начинаем познавать уже прямо здесь, — кивнула в сторону просторного, застеленного узорчатым покрывалом «сексодрома», — на импровизированной «сцене». Так что роль свою, от начала и до конца, ведем интуитивно, в режиме полнейшей импровизации.

— Получается, что самих себя вы воспринимаете в ипостаси актрис?! Согласитесь, это уже что-то новое.

— Если и новое, то разве что лично для вас, подполковник, — ничуть не стушевалась Миледи.

— Может, вам еще и звание заслуженных актрис присваивать прикажете?

Курагина снисходительно улыбнулась.

Рослая, со шлемом густых, слегка подернутых сединой смолисто-черных волос и с широкими, аристократически приспущенными и томно «развернутыми» плечами, — эта женщина способна была вызывать уважение уже хотя бы тем, что и брюнеткой-то она представала естественной, и проседи своей не стеснялась, да и косметикой, судя по нетронутой красоте ее смуглого, с почти правильными чертами, лица, явно не злоупотребляла. Как и губной помадой, в которой контрастные, четко очерченные, обрамленные вишневыми ободками губы не очень-то и нуждались.

— Кстати, о театральных званиях, — нашлась Миледи после небольшой заминки. — Да, приказала бы присваивать — и «заслуженных», и «народных». Почему вы считаете, что это было бы несправедливо? Нет, в самом деле, почему? Присваивать мне, «секс-агенту», как вы нас называете, очередные звания офицера службы безопасности вы, мужики, почему-то не стесняетесь? Не знаете, почему?

— А ведь это правда: присваиваем! — очумело взглянул на неё Маругин. — И наградами правительственными награждаем — факт. Никогда не задумывался над этим. Чем воинские звания ниже по достоинству, нежели театральные?

— Скажем, совершенно неожиданно я вдруг получила звание старшего лейтенанта, хотя считала, что до конца жизни останусь в лейтенантах, — и ничего, ни один генерал КГБ жизнь самоубийством при этом не покончил. Хотя, следуя вашей логике, подполковник, должен был бы.

— Так вы, Курагина, уже в звании старшего лейтенанта?! — вновь удивленно уставился на нее Маругин.

— Не «уже», а пока еще только.

— Мои поздравления, старший лейтенант Курагина, Тамила Эдуардовна. Извините, не был информирован.

— Да какие могут быть поздравления? Звание-то получено давно. И пусть только попробуют не отправить меня в отставку хотя бы в чине полковника!

— Вы что, Курагина?! И впрямь о полковничьих погонах мечтаете?

— О чем я на самом деле мечтаю, вам, подполковник, лучше не знать. Но если, исключительно по скупости своей, командование все же расщедрится на генерал-майора, дослуживаться до маршала не стану. Ограничусь генеральскими лампасами.

— Нет, как ты себе это представляешь, Курагина: маршал бордельно-стратегических войск, что ли?!

— Да хоть секс-бомбовых.

— Ну, ты, Курагина, даёшь!

— Даю, но не всем и каждому, — едва слышно проворчала Миледи, прозрачно намекая, что лично ему, Маругину, ничего на этом фронте не светит.

В общем-то, для подполковника не было новостью, что некоторые спецагенты, они же «секс-агенты» из «бордельно-стратегического» отдела, состоят на срочной службе. Однако с тех пор, как полгода назад этот полумифический «резервный, внештатный» отдел был передан в его, правда, в сугубо формальное, подчинение, званиями своих подчиненных он так ни разу и не поинтересовался — ни Миледи, ни «Шмары»-Шмаровой, ни «цыганствующей» еврейки Цыли-Марицы, совсем недавно вскружившей головы целой делегации бизнесменов-индусов…

— Может, ты еще и в военную академию собралась?

— Не знаю пока, как сложится с военной академией. Но второй, после английского иняза, диплом о высшем образовании тоже со дня на день получу. Теперь уже — Института международных отношений, — решила окончательно добить его Курагина.

— Во как?! — искренне и приятно, безо всякого подвоха, удивился подполковник. — Мои комплименты, старший лейтенант.

— Ваши комплименты, уж извините, мне как раз не нужны. Однако потрудитесь коллегам своим, которые видят во мне, Шмаровой и в других женщинах резервного отдела, всего лишь проституток и бордельных шлюх, объяснить: кто из нас, — мы или они, — в самом деле проститутки, а кто — всего лишь исполняющие свой служебный долг разведчики, да к тому же истинные профессионалы, — это еще покажет время.

— О том, что еще студенткой иняза, переведясь на заочное отделение, вы окончили разведшколу, я помню, — заметно стушевался Маругин.

— Хорошо, что хоть об этом вас все-таки информировали, — спокойно отреагировала Миледи.

Открыв специально доставленный из Чехословакии изысканной формы холодильник, женщина извлекла из него бутылку «Боржоми», открыла ее и, прихватив два бокала, вернулась в спальню, чтобы уверенно присесть за кофейный столик.

— Причаститесь благородным очистительным напитком, подполковник, — наполовину наполнила обе посудины. — За счет нашего высокого гостя будет списано сотни таких бутылок.

— Так, может быть, не с того начинаем, старший лейтенант? Почему бы не с коньяку?

— …И завершать нашу встречу тоже будем «не с того», — тут же деликатно осадила его Миледи. — Спиртное употребляю только во время работы «на сцене», и только в бутафорских объемах. Однако хватит суесловить, — резко осадила на этот раз уже саму себя. — Перейдем к личности гостя. С кем придется иметь дело в этот раз?

— А разве до сих пор вас не информировали? Странно.

Курагина не сомневалась, что ублажать придется президента Индонезии, но высказывать свои предположения не стала. Вдруг на этот раз прикажут лечь под кого-то другого?

— Секретничали, как видите. Однако намекнули, что всю необходимую «вводную» получу от вас.

Когда Курагина положила на стол перед собой дорогую кожаную сумочку, подполковник был уверен, что она тут же потянется за сигаретой, даже приготовил зажигалку…

— Вы что, не знали, что я не курю? Вы даже этого не знаете? А пора бы. Слабости и привычки агентов… Кому, как не вам? Впрочем, это тоже мелочи. Итак, приступим…

— В этот раз, — мгновенно перешел подполковник на официальный тон, — вашим клиентом станет президент Индонезии господин Ахмед Сукарно. Он же, для посвященных, «товарищ Карно».

— После этих слов я должна была бы воскликнуть: «Вот это в самом деле неожиданность!» — взметнула брови Курагина. — Но вы же знаете: я не люблю переигрывать. Хотя о визите этого деятеля в прессе пока что ничего не сообщали.

— Потому как сам визит все еще на стадии окончательного согласования. Однако последние агентурные данные убеждают: приезд обязательно состоится, другое дело, что дата пока еще держится в секрете.

Буквально перед прибытием Маругина в «апартаменты» генерал Ванин в общих чертах ознакомил его с донесением из Джакарты полковника Постольникова. Сведения, которые там содержались, могли показаться угрожающими, так что «стадия окончательного согласования» визита тоже могла затянуться, хотя и верить в это подполковнику не хотелось. Считал, что, наоборот, в Кремле решат демонстративно поддержать Сукарно пышностью приема. Другое дело, что и шантаж-вербовку его тоже прикажут проводить увереннее и жестче.

— Английским языком наш правитель, надеюсь, владеет? — неспешно поинтересовалась Курагина.

— Опасаетесь, как бы между вами и Сукарно не уложили переводчика? — ухмыльнулся подполковник.

— А что, интригующая мысль. Главное, чтобы не женского пола, а то ведь умышленно напартачит. Впрочем, нечто подобное уже случалось. Правда, речь тогда шла о личном телохранителе, который сидел за тоненьким перестенком. И происходило это в «гостином дворе» одного из посольств.