Богдан Сушинский – Полковник трех разведок (страница 46)

Лишь после непродолжительного, неловкого молчания Пеньковский покаянно признался:

— Так, говорите, этот Шрайбер — в самом деле «гений лженаучных информационных пустышек»? Да к тому же давно работающий на разведку? Считайте, что вы меня по-настоящему заинтриговали, Винн. Это нечто новое. Такой специалист может быть полезен.

— Причем я нисколько не сомневался именно в таком исходе нашего разговора.

— Насколько я понял, мы сможем использовать этого «сказочника» в интересах наших с вами отношений?

— Мы уже используем его, полковник. «Вводную», как выражаются в армии, СС-Шрайбер давно получил, то есть я «озадачил» его мозг той тематикой, которая способна заинтересовать руководство вашей военной разведки. А поскольку под командованием этого офицера, в «Исследовательском бюро СС-Шрайбера», которое при внутреннем определении называют «дезинформационным», работает целый штат «умельцев», специализирующихся в различных отраслях науки, да к тому же имеются кое-какие давнишние заготовки…

— Но они в самом деле имеются? — взбодрился Пеньковский. — Поскольку времени у меня в обрез.

— Мы ведь понимали, что проблема эта возникнет.

— То есть вы гарантируете, что к моменту моего отбытия в аэропорт я получу пакет с некими документами и фотопленками?! — почти возликовал полковник.

— Вы поражаете меня своей догадливостью, Алекс. В самом деле, не возвращаться же вам в Москву с пустыми руками. Сопроводительную легенду получения этих материалов мы разработаем. Она тоже будет предельно правдоподобной.

— В таком случае всецело полагаюсь на вашу оперативность, Винн.

— По существу, вы получаете неистощимый источник научной информации. Причем такой, за достоверность которой не несете ответственности ни перед британской, ни перед советской разведками. Идеальная позиция, не правда ли?

— Нет, в самом деле, Гревилл… Вы всё больше поражаете меня глубинным пониманием проблемы, с которой мне предстоит столкнуться после возвращения в Москву.

Очевидно, их общение так и должно было завершиться на этом всплеске обоюдного удовлетворения, но британец умудрился омрачить общую атмосферу одним предельно бестактным вопросом:

— Только вот в чем дело, Пеньковский. Теперь, когда я продал вам тайну СС-Шрайбера и его «дезинформационного бюро», у меня тоже возникла просьба. Причем слово джентльмена, что ваши откровения останутся между нами… Там, в Москве, вы тоже воспользовались услугами местного Шрайбера? Ну, скажем так, Шрайбера с приставкой «ГРУ» или «КГБ». Откровенно, Алекс, откровенно: два пакета с доставленными вами материалами, — плод его стараний?

Выслушав эту «подлянку», Пеньковский лишь бессильно поиграл желваками.

— Если бы в Москве такой вот «шрайбер» в самом деле оказался в моем распоряжении, я конечно же с удовольствием воспользовался бы его рекомендациями и материалами. Но в том-то и весь ужас, что работать пришлось в одиночку, на свой страх и риск, ничего не фальсифицируя. И вообще, выражайтесь яснее, Винн: ваши эксперты успели забраковать представленные мною материалы? Поставили под сомнение их достоверность?

— А том-то и дело, что мнение экспертов мне пока что не известно. Зато я знаю, что от их правдоподобия зависит не только ваш, но и мой престиж.

— Так вот, — буквально прорычал полковник, — сначала давайте дождемся выводов экспертной комиссии, а затем поговорим. Причем не только о вашем престиже…

Лондон. Конспиративная квартира британской разведки «У Бетти».

Апрель 1961 года

Пеньковскому почему-то казалось, что конспиративная квартира британской разведки должна располагаться в каком-нибудь старинном особняке, охваченном высокой оградой, и с охранником у ворот. И был немало удивлен, когда его завели на второй этаж современного высотного отеля.

«Это ж кому взбрело в голову заставлять агентов «работать на публику» при таком количестве самой разношерстной проходной публики, которую просто невозможно взять под контроль?! — мысленно окрысился он. — Московская «конспиративка» наша хотя бы находится в общежитии Совмина, с ограниченным доступом и стабильным контингентом. Да что там — вход в здание осуществляется по пропускам, имеющим «степень допуска». А здесь — залетный проходной двор».

Однако очень скоро мнение свое Олег изменил. Мало того, у него появилось основание по достоинству оценить замысел владельцев этого агентурного пристанища.

Дело в том, что конспиративная квартира «У Бетти» располагалась в конце длинного коридора, за крутым поворотом, в отдельном блоке. Причем входная дверь в этот блок была настолько удачно замаскирована под стену, что даже в трех шагах оставалась едва заметной, тем более что свет в этом закутке был основательно пригашен. А поскольку ни справа, ни слева отельных номеров не наблюдалось, и лишь в начале этого архитектурного аппендикса виднелась броская дверь с вывеской «Начальник службы технического обслуживания отеля», случайный любопытствующий тут же мог решить, что забрел в некий «технический» тупик.

На самом же деле там располагался пункт охраны «квартиры», состоявший из трех сотрудниц разведки, во главе с лейтенантом, отзывавшимся на оперативный псевдоним «Бетти». Эти же охранницы следили и за порядком в «квартире», а также поддерживали связь с двумя агентурными проститутками, в чью обязанность входило развлекать и ублажать прихоти конспиративных постояльцев. Впрочем, в отдельных случаях в роли агентурных гетер выступали сами охранницы, в том числе и сорокалетняя, но все еще прекрасно выглядевшая Бетти.

Однако с правилами и нравами этого бордельно-отельно-го приюта Пеньковскому посчастливилось ознакомиться чуть позже, а пока что прибытия его в квартире поджидал уже знакомый триумвират, в составе подполковника Кемпбелла, и двух капитанов — англичанина Фила Брадова и американца Криста Кингена. Они сидели, развалившись в высоких креслах, расположенных вокруг большого круглого стола, и чувствовали себя палачами, на растерзание которым бросили беззащитную жертву.

Когда же эта жертва, в образе Пеньковского, появилась, подполковник ленивым движением руки предложил ей четвертое, свободное кресло, и тут же наполнил её рюмку «Шотландским виски», которое за этим, по-походному сервированным, столом шло у англосаксов под черный шоколад.

— Наши эксперты очень подробно ознакомились с доставленными вами, господин полковник, материалами, — первым заговорил Кемпбелл. Но, лишь выдержав интригующую паузу, продолжил: — Скажу прямо: они приятно поражены. Причем не только объемом информации, но и тем, что большинство сведений представляет определенный интерес для специалистов различных направлений. Поскольку речь идет об агенте, который только-только начинает сотрудничество с иностранной разведкой, первый «взнос» его заслуживает похвалы. Его отношение к сбору информации начинает внушать уважение.

— Правда, кое-кто в Центре всё же засомневался в достоверности этих сведений, — заметил капитан Брадов.

— Ну, эти сомнения пока что никоим образом не подтверждены, — парировал подполковник, давая понять русскому гостю, что в его лице тот может заполучить союзника.

— И все же, — стоял на своем потомок белогвардейца, — несмотря на высокую оценку экспертов, глубинное изучение их будет продолжено.

— Но это обычная практика, — пожал плечами Кемпбелл. — Всё, что поступает к нам от зарубежной агентуры, так или иначе, подлежит углубленному изучению.

— Так всё же, что именно смущает, этих «кое-кого» из Центра? — сухо спросил Пеньковский, по существу, приходя на помощь подполковнику.

К тому же он всё еще пребывал под впечатлением от стычки с Винном, которого на это «высокое собрание» почему-то не пригласили. Хотя должны были бы.

— Они сходятся во мнении, что если уж эти материалы подлинны, то должны оставаться предельно засекреченными. Как говорят в России, они обязаны «находиться за семью печатями». Причем засекреченными они были бы в любой, даже в самой «открытой», а следовательно, беспечной стране, что уж говорить о Советском Союзе, который совершенно справедливо считается самым «засекреченным» государством мира?

— А вот тут я не понял, — нервно отреагировал Пеньковский, — вы что, не сообщили своему руководству, в какой должности я пребываю в этом «самом засекреченном государстве мира»?

Опустошив рюмку, Пеньковский вновь наполнил ее и воинственно уставился на Брадова.

Виски показалось ему неким паршивым пойлом самогонного типа, но поздно вечером он основательно приложился к привезенной с собой всем чиновничеством кремлевским любимой «Столичной». А столь же основательно похмелиться утром не решился, опасаясь реакции советского посла на запах спиртного.

— Ну что вы, в Центре прекрасно осведомлены о вас и вашем положении в русском обществе, — заверил его Кемпбелл, по-прежнему выступая в роли адвоката Пеньковского. — Мало того, наши люди в Москве дотошно проверили достоверность ваших служебных и общественных титулов. Так что с этим всё в порядке. И все же капитан Брадов прав: слишком уж поражает объем сведений. Естественно, возникает вопрос: уж не дезинформация ли это?

— Не записывайте меня в коллеги вашего СС-Шрайбера, подполковник.

— СС-Шрайбера? — ухмыльнулся подполковник. — Нет, о сходстве с этим «бароном Мюнхгаузеном от разведки» речь пока не идет. Но все же хорошо, что вы успели хоть немного познакомиться.