Богдан Сушинский – Полковник трех разведок (страница 39)

— …Или же все давно забыли бы о существовании такого генерала — Ивашутина, — не зло огрызнулся англичанин. — Такого развития событий не допускаете?

— Позвольте представить, — тут же спохватился Винн, — сотрудник британской контрразведки подполковник Кемпбелл.

— Что ж вы столь запоздало представляете своего коллегу, господин Винн? В таком случае многое проясняется. Правда, подполковник — в роли водителя?..

— У нас половина Англии выступает в роли водителей, поскольку машин в сотни раз больше, нежели в России.

— Только не похоже, чтобы он происходил из бывших русских.

— Ну что вы, Алекс! Перед вами — чистокровный британец.

— Шотландского происхождения, — уточнил подполковник. — Чьи предки когда-то с оружием в руках отстаивали право Шотландии на собственную корону.

— В России, господин подполковник, за такое уточнение вас уже приписали бы к шотландским буржуазным националистам.

— Только поэтому я всё еще в Лондоне, а не в России на Соловках.

— Но замечу, мой дорогой Алекс, что в течение нескольких лет мистер Кемпбелл работал под прикрытием в нашем торговом представительстве в Москве, а теперь, как специалист по России, опекает русских коллег, прибывающих в составе различных торгово-экономических делегаций.

— Ценю настоящих профессионалов.

— Вообще-то я намеревался представить вас друг другу чуть позже, но…

— По-моему, вы попросту упустили из вида эту службу — КГБ, — продолжил наседать на гостя Кемпбелл, — которая пользуется куда большим влиянием в советском обществе, нежели ГРУ. И, если уж на то пошло, обладает куда большими возможностями. А главное, отношения между ГРУ и госбезопасностью в последнее время резко обострились. Сказывается конкурентная борьба за близость к партийной верхушке, за влияние на отдельных членов ЦК, и даже на членов Политбюро.

— Да вы и в самом деле спец. Противостояние действительно существует и конечно же создает определенную нервозность в высших кругах.

— Особенно в армейских.

— Однако же до сих пор все обходилось, — неуверенно как-то произнес Пеньковский.

— Лично для вас — да, обходилось. Но, может быть, потому, что до сих пор вы не являлись агентом британской разведки, то есть с точки зрения сотрудников госбезопасности и ГРУ, представали перед миром чистыми и невинными, как агнец.

— Репутация, знаете ли, — приосанился полковник. — Порой она спасает надежнее кольчуги. Тем не менее, — сразу же понизил градус наигранного оптимизма, — определенные сомнения возникали. Именно в связи с возможными действиями со стороны КГБ.

Пригородные особнячки и кварталы незамысловатых новостроек завершились, и теперь они постепенно втягивались в улочки старого города — с его дворцами, храмами и старинными позеленевшими статуями на небольших, устланных аккуратными лужайками, площадях.

Москва. Управление контрразведки Второго главного управления КГБ.

Апрель 1961 года

Из кабинета начальника отдела управления Коровин вышел в расстроенных чувствах. Майор лишь недавно, с подключением всех мыслимых связей, был переведен в центральный аппарат управления контрразведки из посольства в Канаде, где явно засиделся в консульском отделе, и «сопровождение» только что побывавшего в Москве британского бизнесмена Гревилла Винна стало его первым серьезным, можно сказать испытательным заданием.

К сожалению, ничего особенного нарыть на британца ему так и не удалось. Тот родился в далеко не буржуазной семье инженера-конструктора, занимавшегося усовершенствованием технического оборудования в нескольких шахтах Среднего Уэльса. Следуя семейной традиции, получил высшее техническое образование, но почти сразу же был мобилизован в армию и принимал участие во Второй мировой войне, в окопах которой представал в роли союзника.

Связан ли он был в эти годы с британской разведкой, доказательно установить не удалось. Но предпочтение отдавалось именно этой версии. Зато по нескольким источникам подтверждено, что он не только является основателем двух довольно крупных компаний — «Мобайл экзебишен лимитед» и «Гревилл Винн лимитед», но и представляет интересы нескольких других фирм и компаний, благодаря чему может позволить себе бывать во многих европейских странах.

Вспомнив об этой возможности британца, Коровин, сорокалетний, но уже умудрившийся заплыть непозволительным для его профессии жирком, офицер мечтательно, почти по-детски улыбнулся. С его-то почти безукоризненным знанием английского языка и вполне сносным — французского, майор тоже спокойно мог бы превратиться в международного коммивояжера, лишь бы представился такой случай. Но не суждено.

Впрочем, сейчас Коровина должны были интересовать не иностранные вояжи британского буржуа, а тот факт, что в Союзе Винн побывал уже во второй раз. Причем, судя по его прыти и вполне сносному владению русским языком, нынешний визит, наверное, окажется не последним.

Покончив с чтением отчета Коровина, полковник Гвидин со скучающим видом взглянул на одну фотографию, вторую, третью… Добрый десяток снимков бесстрастно запечатлевал присутствие британского бизнесмена на каких-то конференциях, выставках, фуршетах…

— Все это допустимо, майор. Но хоть какие-то, пусть даже косвенные, свидетельства того, что этот напыщенный англичанин является сотрудником британской или американской разведок существуют?

— Пока никаких.

— То есть с точностью определить, кто этот Гревилл Винн: бизнесмен, которого вынудили работать на разведку, или же профессиональный разведчик, который всего лишь маскируется под бизнесмена, мы пока что не способны?

— Судя по размаху деятельности этого британца и вояжам по различным странам…

— Это же Запад, майор. Они мотаются по всему миру, когда захотят и куда захотят; были бы деньги и желание.

— Я всего лишь хотел сказать, что Гревилл не может не представлять интереса для Сикрет интеллидженс сервис. Он ведь не какой-то там любитель путешествий, а солидный бизнесмен.

— Хорошо, допустим, он действительно представляет этот самый интерес, — устало помассировал виски полковник. — И шьо мы из всего этого можем поиметь? — всякий раз, когда у полковника Гвидина прорезалось хоть какое-то чувство юмора, он тут же начинал изъясняться «на одесский манер».

В управлении все знали, что полковнику только один раз в жизни посчастливилось отдыхать в Одессе, в ведомственном, «энкавэдистском», как его называли коренные одесситы, санатории им. Дзержинского. Но в том-то и дело, что проведенные в этом городе два десятка дней произвели на коренного москвича Гвидина неизгладимое впечатление, навсегда превратив его в сторонника «одесской манеры общения»: «Мадам, когда я наблюдаю ваших прекрасных глаз, я забываю русских падежов».

И ничего, что в управлении знали: словно собака блох, полковник набирался этих фраз и словечек из произведений Бабеля, Ильфа и Петрова или же просто из газетной рубрики «Одесские анекдоты».

— Пока ничего конкретного, разве что появился повод и впредь «разрабатывать» мистера Винна, ждать его следующего приезда и ловить на какого-нибудь залетного диссидента или подставного живца-отщепенца.

— Кажется, я понимаю, Коровин, к чему ты клонишь — рассчитываешь, что брошусь выписывать тебе командировку в Лондон.

— Об этом я и мечтать пока что не смею, — стушевался майор. — Что-что, а ситуацию улавливаю.

— Но на всякий случай запомни: если бы нам и представилась возможность смотаться в Англию, то лично я и воспользовался бы этой возможностью, причем самым бессовестным образом. И шьо вы на это скажете, коллега?

Полковник хотел еще что-то добавить, и, завершая разговор, даже отшвырнул пальцами стопку фотографий, как вдруг взгляд его задержался на самой нижней, на которой британский коммивояжер был запечатлен в ресторане в компании с каким-то мужчиной в мешковатом, небрежно подогнанном костюме.

— Так, стоп! Где происходило это романтическое застолье? — заглянул на обратную сторону снимка.

— В ресторане гостиницы «Националь».

— В компании с кем этот англичанин пиршествовал?..

— Личность пока не установил.

— А надо бы. Подключай все каналы.

— С виду вроде бы свой, русский, но общался с Винном исключительно на английском.

— Что при любом раскладе — настораживает. И потом, русский и майор — еще не значит «свой». Порой за этим всплывают две большие разницы.

— Именно поэтому собеседник Винна оказался на снимке, а снимок — на вашем столе.

— Согласен, появление у Винна любого собеседника из наших — уже повод. А ведь, кажется, я припоминаю этого мужичка, — приблизил фотографию к глазам. — Точно, это же тот, как его?.. — нервно пощелкал он пальцами. — Дзиньковский, Маньковский… Фамилия какая-то такая, на польскую смахивает.

— Может, Пальчевский? Был у нас в местечке такой отпрыск белогвардейского ротмистра.

— Пальчевский? Да нет, но что-то похожее. Стоп, вспомнил: Пеньковский! Ну конечно же он, Пеньковский!

— Ну вот, — возбужденно потер ладонями майор. — Ко всему прочему, этот тип уже давно у нас на примете.

— Да погоди ты радоваться, Коровин. Это же сотрудник ГРУ. А кто у кого, в отношениях между КГБ и ГРУ, на большем крючке — еще вопрос. Черт возьми, кажется, мы опять напоролись.

— Почему вдруг «напоролись»? — насторожился Коровин.

— Да потому, что перед нами — всё тот же высокопоставленный службист из ГРУ, который ведает при Совмине научными разработками в основном по линии оборонной промышленности. Если не генерал, то уж точно полковник. Однажды мы уже получили из-за него такой «втык», что еще раз нарываться на эту же растяжку не хочется.