Богдан Сушинский – Полковник трех разведок (страница 16)
— Естественно, откроют, но…
И тут уже, не позволяя Пеньковскому застревать в паутине схоластики, британец прямо спросил:
— Вы конечно же отдаете себе отчет в том, что сотрудничество с нами связано с определенным риском?
— С «определенным»? Плохо же вы знаете советские законы.
— Чтобы убедиться в суровости «шпионских» статей страны пребывания, необязательно слыть доктором юриспруденции.
— Насколько я понимаю, зарубежным дипломатам с их иммунитетом эти статьи вообще не интересны.
— То есть химеры быстрого провала, тюремных камер, пыток и в конечном итоге смертной казни вас не пугают?
— Почему же не пугают? Это — как нож гильотины над головой. Однако позвольте напомнить, господин Винн, что в отличие от вас я — профессионал.
— Признаю ваше явное превосходство на этом поприще, полковник, на котором я предстаю всего лишь жалким любителем. Однако согласитесь: у каждого своя миссия.
— Как только я почувствую близость провала, тут же постараюсь уйти за рубеж. Легально. Под любым предлогом и любым доступным способом. В любую страну.
— А вот и «туз в рукаве», на который вы так азартно, напропалую уповаете. Даже мысли не допуская о том, что легально уйти не удастся.
— Если начнем сотрудничать всерьез, буду готовить и нелегальный канал перехода. Причем хотелось бы — с вашей помощью.
Заверять его в поддержке Британец не стал, зато предложил Пеньковскому не обращать внимания на его сугубо ритуальное восприятие им бокалов со спиртными напитками, а спокойно отдавать дань русским застольным традициям. Чем тот сразу же и воспользовался.
Они уже доедали салаты, когда после очередной рюмки Гревилл наконец объявил, что с «ритуальным чаепитием по-русски» покончено, и предложил Пеньковскому во всех подробностях рассказать о своих служебных обязанностях, а значит, и возможностях.
— Как вы понимаете, полковник, в беседе со своими кураторами я должен оставаться убедительным, — объяснил он. — Не забывайте, что это я открыл вас для внешней разведки Британии. И что именно мне поручили разрабатывать вас — и здесь, в Москве, и в Лондоне… Считайте, что в моем лице вы получили импресарио международного класса, маэстро от разведки.
— То есть все складывается, как я и предполагал.
— Отрадно слышать это, полковник Пеньковский. Так блесните же всем богатством своего красноречия!
И был слегка обескуражен тем, что русский вдруг заговорил на сносном английском языке, лишь иногда, для точности, дублируя некоторые названия и термины на русском. Чтобы потом, прослушивая запись, сделанную на миниатюрном магнитофоне, Гревилл мог сопоставлять эти термины, сверяя точность перевода.
Винн, естественно, догадывался, что Пеньковский неплохо владеет «языком Шекспира», но и во время первой их встречи, и сейчас он почему-то сразу же, после нескольких «вступительных» фраз на английском, переходил на русский.
— Прежде всего вас интересует организация, одним из служащих которой являюсь?
— Увы, моих нетерпеливых шефов интересует информация несколько иного порядка. Тем не менее освежите наши представления.
— Если выражаться общими терминами, — поведал Пеньковский, уже чувствуя себя так, словно пребывал на допросе в Сикрет интеллидженс сервис, — то официально наш, как его следует именовать, Иностранный отдел Управления внешних сношений Госкомитета при Совмине СССР по координации научно-исследовательских работ…
— Только русские способны придумывать для отделов своих учреждений столь безумные названия, — все-таки не удержался британец, чтобы не проворчать.
— … Так вот, этот отдел обязан заниматься организацией обменов делегациями ведущих ученых военно-промышленного комплекса, проводить научные конференции, налаживать сотрудничество между родственными институтами и прочими учреждениями разных стран во имя научного прогресса.
— Такова официальная версия работы вашего отдела. А неофициальная?
— Мы обязаны вербовать агентуру из числа перспективных, амбициозных зарубежных ученых и чиновников, причем прежде всего — из сферы военной промышленности.
Винн победно ухмыльнулся. Сейчас он и в самом деле чувствовал себя следователем, которому удалось разговорить опытного вражеского агента.
— Это общее положение. А если прибегнуть к некоторой конкретизации?
— …Определять направления поисков своих зарубежных коллег, налаживать деловые контакты с целью обмена информацией, а то и реализации общих научных проектов. Особенно когда речь идет о сотрудничестве с учеными из социалистического лагеря.
— А главное, вплотную заниматься научным и военно-промышленным шпионажем, — не без ехидства заметил Винн.
— Не думаю, что мой утвердительный ответ шокирует вас, коллега.
— Увы, скорее поразит разведывательно-диверсионной банальщиной.
— Должно же наше благовидное научное учреждение хоть каким-то образом оправдывать все то финансирование, которое выделяет на него государство.
— Ничто так не роднит все разведки мира, как унизительная зависимость от государственного бюджета и бесконечных финансовых проблем, — вежливо, с японским подобострастием, склонил голову Винн.
— То есть все те, кто знает о вашем походе в «Националь» и способен хоть каким-то образом отслеживать нашу встречу, считают, что в данный момент вы готовите ловушку для наивного британского бизнесмена?
— Пусть даже и связанного с британской разведкой, — признал Пеньковский, призывно поднимая бокал. — Так что успокойтесь: встреча наша до предела легализована.
— Что и в самом деле слегка успокаивает.
Прежде чем насладится напитком, они вежливо улыбнулись друг другу: контакт установлен, общий язык найден, а значит, у обоих все идет по заранее разработанным планам.
— Меня уже уведомили, — первым заговорил полковник, — что ваш Центр усиленно интересуется программой ракетного перевооружения Советской армии.
— А также любыми поисками и достижениями в области ракетостроения, в том числе и в области освоения космоса. Ну и конечно же в области ядерных изысканий, связанных с созданием атомных и прочих бомб.
— Только не следует думать, что я обладаю доступом ко всей секретной документации предприятий военной промышленности, которая способна появляться под грифом «Совершенно секретно».
— Услышав это ваше признание из моих уст, в Центре сильно разочаровались бы. Так стоит ли разочаровывать наших лондонских шефов?
— Тем не менее выслушать это признание придется. Не из ваших — так из моих уст, но, рано или поздно…
— Вот именно, всему свое время. Так что не нагнетайте атмосферу, господин полковник.
— Я не хочу выслушивать претензии Центра по поводу тех заданий, выполнение которых мне не под силу, — ужесточил тон Пеньковский.
Небольшую «застольно-салатную», как принято говорить в таких случаях, заминку Британец использовал для того, чтобы не доводить их диалог до откровенной пикировки. В общем-то русский был прав: в руководстве британской разведки обязаны были знать пределы доступа агента к той или иной информации. Но стоит ли «гнать лошадей» буквально со дня вербовки, когда речь идет о престиже и гонораре не только полковника Пеньковского, но и его, Винна.
Покончив с салатом, они опустошили по рюмке водки, и только потом Британец снова заговорил. Но теперь уже голос его обрел некие пастырские интонации:
— Сразу же должен признать: вряд ли кто-нибудь в Москве укажет нашим шефам на человека более информированного, обладающего такими связями, покровителями, а главное, правом официального выезда за рубеж, каковыми обладаете вы, господин полковник. Да к тому же защищенного принадлежностью к ГРУ и дипломатическим иммунитетом; имеющим опыт профессионального разведчика.
— …Да и разведчика тоже, — налег на столешницу Пеньковский. — Следовательно, и вы, и ваши шефы вынуждены будете признать, что случай уникальный, — воинственно улыбнулся полковник, давая понять, что знает себе цену и не позволит «покупателям» сбить ее.
— Я всего лишь хотел предостеречь вас от стремления огорчать людей из нашего лондонского Центра перечнем своих слабых, уязвимых агентурных мест. Причем в этом вопросе мы с вами, по существу, союзники.
— Вот как? — примирительно проворчал Пеньковский. — Принято к сведению.
— В противном случае в ответ вы услышите от сотрудников Центра то же самое, что услышите сейчас от меня: налаживайте нужные связи, ищите способы и возможности, спаивайте своих болтливых коллег, обменивая водку на секретную информацию… Да мне ли учить вас, полковник?!
— Коль уж речь зашла о конкретной работе… Надеюсь, все мои труды и расходы британской разведкой будут оплачены и компенсированы?
— Мифические «колхозные трудодни» у нас не в моде, — позволил себе Винн блеснуть знанием советской действительности. — Оплата будет достойной, своевременной и… по факту. Однако еще раз предупреждаю: если и в Лондоне вы начнете плакаться по поводу своего агентурного бессилия, это очень понизит ваши ставки в глазах руководства МИ-6.
— Что совершенно естественно, — слегка смутился Пеньковский. — Конечно же учту.
Отель «Горный приют». Конспиративная штаб-квартира Управления стратегических служб США в Швейцарии. Февраль 1945 года
Из шифрограммы Даллес знал, что в Швейцарию под именем дона Чигарро должен прибыть генерал-майор Уильям Доновэн[10], но до последней минуты не верил, что подобный визит вообще в принципе возможен. Начальник Управления стратегических служб США — и вдруг столь неожиданный, рисковый вояж!