Богдан Ричи – Так себе некромант (страница 11)
– Как ты завершил разрыв? – сухо спросила Диана.
– Яяяя? – изумился Винсент и посмотрел на других магов, более разумных. – Она это? Того, да?
Боль пронзила сознание. Лишь на эрд рыжая ведьма прижала руку с пламенем к его щеке. Но этого хватило.
– Ааааа! – заорал Винсент.
Огонь, что жарче любой печи, прожег плоть некроманта. В амбаре расцвел запах паленого.
– Как ты завершил разрыв?
– Гниль и тлен! Да ты психопатка! Уберите её от меня! Уберите от меня эту психованную!
Разумеется, просьбам Винсента никто не внял.
– Я спрошу тебя еще раз, богинемерзкое отродье. Как ты завершил разрыв?
– Да не завершал я ничего! Ты же рядом стояла! Сама все видела!
– Не морочь мне голову, отродье! Как ты завершил разрыв?
– Да как я могу морочить тебе голову?! У тебя она уже заморочена до самых… Аааа. Хватит! Ааа! Жжет! Хватит!
Винса накрыла новая волна боли. Теперь обе огненных руки коснулись обеих щек некроманта. Кожа пузырилась и лопалась. Боль застилала всё. Винс даже не понял, в какой миг руки ведьмы исчезли, ведь в этот раз боль не ушла вместе с ними.
– Послушник Кокс, приведите его в чувство, – где-то далеко раздался голос Дианы.
Через несколько эрдов пришло облегчение. Боль ушла, будто ее и не было. По телу разлилась приятная успокаивающая прохлада, все рубцы на лице затянулись.
Винсент мгновенно оценил преимущества путешествия в компании мага Жизни.
– Можно попробовать святые символы богинь, я читал…
– Бэн, сейчас не время, – оборвал послушника Хасан.
– Рассказывай, порождение Тьмы, – стояла на своем рыжеволосая.
– Легко, – после лечения Винс ощущал неестественный прилив энергии и бодрости духа. – Значит так. Дело было в агруме Лонтоний. Напросились мы с Эрлом на ночлег к одному фермеру… А у него дочки вот с такими титьками… Я бы показал, да руки связаны. С голову Бэна примерно. А жопы… Ааа! Хватит! Ааа!
Характеристики пятых точек фермерских дочек так и остались тайной для неблагодарных слушателей. Диана положила руки на лицо Винса, и всю его веселость выжгло в мгновение. Вместе с кожей.
Бэну снова пришлось раскрывать дар, чтобы залатать прорехи.
– Гниль и тлен! Да не трогал я разрыв! Не трогал! – закричал Винсент, едва боль ушла. – Его невозможно завершить специально! Чему вас в Академии только учат?!
– Подумай еще раз, отродье Тьмы. В следующий раз будет больнее.
Угроза Дианы повисла в воздухе между девушкой и некромантом. С одной из сторон она подпиралась решимостью, с другой – обреченностью.
– Хозяяяин? – спросил Эрл.
– Не сейчас, Эрл! Меня тут заживо жарят, если ты не заметил! Как свинью на вертеле! Чуешь, мяском пахнет?
– Деержись хозяиин, – сказал Эрл, возясь в темноте.
– Мистер Фаахдин, присмотрите за отродьем этого отродья, – приказала Диана.
Патрик деликатно откашлялся, как будто на что-то намекая.
– Порождение Тьмы вводит нас в заблуждение, мистер Белл, – отозвалась рыжеволосая барышня. – Как ты завершил разрыв?
Винсент уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь резкое и колкое, но взгляд уперся в горящие руки, и инстинкт сохранения одержал победу в выборе реплики.
– Я. Ничего. Не делал. С разрывом.
Огненные тараканы в голове барышни явно обогнали в размере червей Эрла. А амбар… Огнеупорностью амбар похвастаться не мог. Вот огневосприимчивостью – сколько угодно. Редкие деревянные доски, высушенные неизвестно сколько кругов назад, могли вспыхнуть и от солнечного света. А еще сено. Если выражаться точнее – огромный стог прошлогоднего сена, занимавший собой почти весь внутренний балкон второго этажа.
– Ты мне все расскажешь, богинемерзкое отродье! – заявила Диана.
Боль! Винсент утонул в боли. Кажется, он кричал… Он не слышал, лишь старался выжить в этом пылающем мире.
Правую часть груди кольнуло.
Дар! Он проснулся.
Только не это!
В груди… Толкнуло? Ёкнуло? Стукнуло? Похожее на всё,
Это не обрадовало Винса. Неудивительно. Кто будет радоваться, что его органы живут собственной жизнью?
Боль ушла, сменившись облегчением. Бэн снова лечил, стирая само воспоминание о недавних пытках.
– Что это было, тварь? – Диана стояла прямо над Винсом и уже не в первый раз задавала этот вопрос. Предыдущие некромант пропустил из-за боли. – Что ты сделал?
Что сделал? Вот бы самому знать.
– Отвечай! Что это было? – стояла на своем рыжая ведьма.
– Это не я, – Винсент постарался вложить в эту фразу максимум убедительности.
А что ему еще оставалось? Сказать, что некая часть дара живет своей жизнью и порой выкидывает подобные фокусы? Сказать, что последствия этих фокусов предугадать невозможно? Сказать, что последствий вообще может и не быть?
Разумеется, нет.
– Ты мне все расскажешь, поборник Тьмы, – ведьма сверлила взглядом.
К лицу приблизился жар её рук.
– Ежики говнежики. Диана, я так не могу. Бэн, поможешь мне распрячь телегу?
– Нет, мистер Белл. Эта богинемерзкая тварь коварна. Может, он только что призвал воинство Тьмы. Мы должны оставаться вместе и разговорить его как можно скорее.
После этих слов пришла боль.
На изысканном берете Ульдина покачивалось страусинное перо. Ритм этого покачивания идеально совпадал с ритмом грузного шага старосты. Максимально возможно скорым ритмом, ибо Ульдин спешил.
Впереди него, удерживаемая твердой рукой, плыла масляная лампа. Староста не рисковал ходить по дорогам Лутрии в блеклом свете старого солнца. Мало ли, вдруг он упадет. Как потом самостоятельно подниматься?
Ночной свежести Ульдин не замечал. Мысли о возмездии грели не хуже собственного жира.
Уж он-то покажет этим магам, как чёркать в отчетах. Не захотели так, будет по-другому. Будут теперь платить за содержание своего пленника. Из личных карманов. Уж он-то позаботится об этом.
Некромант в деревне! Подобная новость даже пассивных нординов побудит к действию. Уж он-то постарается, чтобы побудила.
Ульдин хлопнул себя по кошелю с магусами на поясе. Ему нужна стихийная толпа, и он собирался немного приплатить медлительным нординам, чтобы те ее создали. В окупаемости затрат он не сомневался.
Хотят же маги проторчать здесь несколько дней. Он слышал, им это нужно. Так что… Если хотят остаться, им придется заплатить Ульдину за разгон толпы. Много заплатить.
Староста так и слышал звон монет в собственных пальцах.
Начать сбор он решил с Хеварда, главного охотника. Уж тот-то разбудит всех, если его правильно мотивировать… Потом можно заглянуть к Эмме, жене почившего бакалейщика. Она хоть и женщина, но успешно управляется с лавкой. Ну и по совместительству распределяет все сплетни между жителями деревни. Подобные личности всегда имеют вес в глазах людей определенного склада.
Внезапно Ульдин осознал, что слышит звуки, которые слышать не должен.
Уж точно не здесь и точно не ночью!
А всему виной благостные думы. Как известно, мысли о благе, тем более о личном благе, всегда легко растут и плодятся практически в любых умах. Причем так торопливо, что иные мысли часто оказываются скрыты под буйным ростом. Вот и сейчас восприятие окружения оказалось скрыто. До поры до времени.