Бо Со – Как убедить тех, кого хочется прибить. Правила продуктивного спора без агрессии и перехода на личности (страница 21)

За следующую неделю я сталкивался с Паулой дважды. Сначала на «культурной выставке» в четверг вечером; на этом мероприятии каждая команда организовывала стенд, представлявший ее страну другим участникам чемпионата. Мы, как и почти все остальные, явно переусердствовали с национальными закусками и недоработали с культурой. А когда орехи макадамия в шоколаде закончились, мы начали учить народ ругаться по-австралийски.

Тот вечер знаменовал для нас счастливую веху. Уже прошли три четверти предварительных раундов, и мы выиграли подряд все, что практически гарантировало нам место в финалах. Вот тогда-то у индонезийского стенда я и увидел Паулу, стоявшую совсем рядом. Она держала в руках охапку мини-сомбреро, но в остальном выглядела так же, как и во время дебатов. Мне удалось выдавить из себя кивок приветствия и промычать что-то невразумительное, после чего я поспешил отвернуться.

Позже тем же вечером я опять задумался о контрутверждении. Я думал о том, что этот крутой разворот, когда спикер переходит от возражений против к доводам за, от чьих-то ошибок к своим предложениям, в дебатах просто полезен, а в повседневной жизни крайне важен. Возражения и опровержения закладывают основу для лучших ответов на вопросы о фактах, суждениях и рецептах. Однако нелегкая работа по фактическому осознанию лучшего ответа требует от человека выйти из комфортной зоны критика и, рискуя ошибкой и отказом, выбрать ту или иную позицию.

Во второй раз я столкнулся с Паулой в пятницу, на вечеринке, где должны были объявить, какие шестнадцать сборных вышли в финал. На площадке гремела песня ранней Рианны, все было освещено огнями цвета бутылок от пива Heineken. Некоторые команды явились в костюмах, явно только для того, чтобы в девять вечера услышать объявление. Другие нарядились в черную клубную одежду и коктейльные платья, явно готовые танцевать до рассвета. И, как ни странно, и те и другие выглядели вполне органично.

Мы вышли в финал – говоря языком дебатов, «вырвались на просторы» – с пятым показателем по баллам; все из-за проигрыша Канаде в последнем предварительном раунде. Вполне достойный результат, но он выбил нас из числа команд топ-уровня. «Не обращайте на это внимания, – сказал тренер. – Завтра будет новый день».

Я столкнулся с Паулой нос к носу, уже уходя с вечеринки. В оранжевом свете, лившемся из длинных фонарей, казалось, что девушка стоит в центре вселенной. Я хотел было прошмыгнуть незамеченным, но меня выдало шарканье ботинок по тротуару. Ее глаза встретились с моими, и я не увидел в них никакой неприязни.

Мы поздоровались, а затем, чуть запнувшись, даже немного поболтали.

В прозрачном «аквариуме» состязаний по дебатам, где каждый триумф и каждая оплошность у всех на виду, новости распространяются со скоростью лесного пожара, а репутация зарабатывается за считаные часы. В том году на чемпионате мира по дебатам для школьников все говорили о команде из Эсватини, королевства на юге Африки с населением в миллион человек (эту страну называют Свазиленд, а народ, соответственно, свази). Эта национальная сборная, приехав на чемпионат такого уровня всего во второй раз, стала второй по результативности после предварительных раундов, а в финале нокаут за нокаутом принялась крушить гигантов: Шотландию, Израиль, Грецию.

Первые сообщения об успехе свази преподносились через фальшиво-комплиментарные эпитеты вроде «отважные», «предприимчивые», «решительные». Но команда проходила дальше, и скоро пустая болтовня сменилась истерикой, а мифотворческая машина состязаний заработала на всю мощь. «Это гении, на наших глазах изобретающие новый формат дебатов», – заявила мне в лифте девушка из эстонской сборной. «Это заслуга их тренера, того антрополога, который вечно околачивается возле бара отеля. Это он разрабатывает все их стратегии», – сообщил судья-грек у бассейна.

Собственное объяснение свази их успеха (они просто усердно тренировались с использованием видеодебатов, выложенных в интернете) вызывало у людей лишь подозрение и недоверие. И когда они в полуфинале, в понедельник 4 февраля, победили Сингапур в дебатах на тему государственной зарплаты для домохозяек, изумленные вздохи и охи были такие, что, казалось, в помещении высосут весь воздух.

А вот выход в плей-офф нашей команды никого особо не удивил. Хотя Австралия уже несколько лет на чемпионате мира не побеждала, мы по-прежнему считались сильными игроками. Так что известия о наших победах вызывали возгласы удивления лишь изредка. Одержав в тот понедельник сокрушительную победу над Ирландией, мы «забили» себе место в финале и, как все думали, оказались в роли Голиафа, сошедшегося в бою с Давидом; роль последнего играла команда из Эсватини. Но Брюс в автобусе после полуфинала, уже по дороге в отель, посоветовал нам максимально собраться и, как он выразился, «пристегнуться»: «Завтра вам предстоит дебатировать с самой вдохновляющей историей успеха за все время существования этого конкурса».

Вечер финала выдался ясным и безлунным. И наша команда, и сборная свази пересекали автостоянку, направляясь к главному бальному залу отеля Delphin Imperial, где должны были состояться дебаты, под несовершенным покровом тьмы. Стройные свази, одетые в тонкие рубашки с закатанными рукавами, двигались с легкостью, с которой нам в наших сковывающих движения блейзерах было не сравняться. Впрочем, когда мы вошли в зал, наполненный шумом и жаром почти четырехсот зрителей, ноги словно прилипали к полу у ребят из обеих сборных.

Ровно в семь мы заняли места на сцене, и один из девяти судей призвал зал к порядку. В судейскую коллегию входили одни из самых опытных тренеров и преподавателей дебатов, а также бывшие чемпионы мира. Одетые в пестрые национальные одежды, они напоминали Совет Безопасности ООН. Я поискал взглядом Брюса и нашел его; рядом с ним сидели мои родители с опухшими из-за смены часовых поясов и зашкаливающих эмоций глазами. Затем я посмотрел в другой конец сцены, на участников сборной свази. Их лбы блестели от пота в свете софитов, но в глазах не было ни намека на недостаток самообладания. Я снял колпачок с ручки и постарался выровнять дыхание.

Ведущая дебатов, сладкоголосая женщина из числа организаторов турнира, объявила: «Тема финала такова: „Турции следует отказаться от вступления в Европейский союз“. Утверждающая сторона: Австралия. Отрицающая сторона: Свазиленд».

Я слышал, как рядом Ник, наш первый спикер, шепотом репетировал свою речь; он должен был открывать дебаты. Я изо всех сил сжал ноги под столом, чтобы они не дрожали; я боялся, что дрожь может передаться по нашей скамье. Ник встал, подошел к трибуне и начал с фразы, повергшей всех в шок: «В каждой сказке есть момент, когда одна из сторон понимает, что она злодей. И сборная Австралии с этим смирилась. Но, как сказал Волан-де-Морт Гарри Поттеру: членство Турции в ЕС – плохая идея для Турции».

Далее Ник пустился в долгие и мудреные рассуждения о том, что членство в ЕС навредит политической независимости Турции и, как следствие, ее экономическому развитию. По правилам чемпионата мира для школьников финальный раунд – это раунд с домашней подготовкой: команды могут провести исследование по теме и написать кейсы заранее. Теоретически это призвано ослабить прессинг на детей, но по факту имеет обратный эффект, потому что в этом случае слушатели ожидают от выступающего чуть ли не совершенства.

Первый спикер свази, спокойный и уравновешенный парень по имени Вабанту, с приятным баритоном, выдал на аргументы Ника целый шквал опровержений. Он предложил по два, три, четыре возражения по каждому сколько-нибудь существенному пункту в нашем кейсе и делал это потрясающе легко. Публика восторженно перешептывалась, переводя взгляд со спикера на нашу скамейку и обратно. Я был не согласен почти со всем, что говорил Вабанту, и неустанно строчил в блокноте, записывая изъяны в его рассуждениях. А затем я увидел Брюса, сидевшего со скрещенными руками и кивающего, и резко сменил направление.

Вскоре подошла моя очередь выступать. Стоя на трибуне под внимательными взглядами зала, я видел людей только как силуэты, размытые в туманном свете ламп. Как же знакомо мне было это чувство, когда стоишь перед залом, у всех на виду, перед самым началом речи! Вглядываясь в толпу с высоты сцены, я уже не отличал друзей от врагов.

Моя роль, роль второго спикера, заключалась в том, чтобы нанести максимальный ущерб едва «поднявшемуся на крыло» кейсу оппонентов. В обычных, рядовых дебатах я бы начал с резкой атаки, чтобы отвлечь внимание аудитории от предыдущего оратора. Но в этом раунде я выбрал другой подход. «До сих пор обе команды сосредоточивались на катастрофических последствиях либо присоединения Турции к ЕС, либо отказа страны от этого курса. Каждая из них выдала страшное пророчество о неминуемой гибели Турции в случае неверного выбора. – Тут я сделал паузу и прочистил горло. – Я же хочу в своей речи нарисовать позитивную картину того, как могла бы выглядеть Турция, оставшись за пределами ЕС; я хочу нарисовать картину нации более свободной, процветающей и сплоченной, чем она станет, вступив в этот союз».

Занимаясь опровержением, я старался дополнить каждое свое возражение контрутверждением: «Мы не верим, что Турция будет иметь в ЕС реальное влияние. Мы утверждаем, что лучший способ улучшить свое глобальное положение для этой страны заключается в том, чтобы поддерживать сильную и независимую внешнюю политику». Безусловно, такой переход от критики к позитивной аргументации несколько ослабил остроту моего опровержения и, соответственно, сделал нашу команду более крупной мишенью. Зато взамен я получил сатисфакцию в форме возможности продолжить разговор. «Так что, господа судьи, я призываю вас: не голосуйте против ЕС, против перемен, против кейса команды Свазиленда, – заключил я. – Голосуйте за лучшее будущее Турции». Закончив, я вернулся на место.