Blizzard – Маг и его Тень. Рождение Мага (страница 76)

— Я стал новым ловцом Слизерина, — хвастливо протянул Драко. — У вас не будет ни единого шанса. Что скажешь, Поттер?

Гарри упорно молчал. Только хвост, не подчиняясь желаниям разума, яростно хлестал по бокам, выдавая владельца с головой.

— Игнорировать собеседника столь долгое время не слишком-то вежливо, мистер Поттер, — послышался негромкий голос зельевара.

Так ты все это время слушал и наслаждался, сволочь?! Пальцы судорожно сжались, вцепились в котел.

— Прекрасно, — выплюнул он сквозь сжатые зубы.

— Видишь ли, мой отец может позволить себе сделать школе подарок. Дорогой подарок: семь новейших гоночных метел, — с каждым словом голос становился все напыщеннее, на бледной физиономии появился румянец.

— Я приду посмотреть, — бросил Гарри через плечо, возобновив работу, — как ты свалишься с метлы.

«О да, я обязательно приду».

— Не все здесь боятся высоты и скорости, — самодовольно заявил Малфой и вдруг шагнул вперед, зашептав ему на ухо. — Что скажешь о небольшом пари? Скажем, на двадцать галлеонов. Ты ведь не из нищего семейства Уизли, или тебя тоже пугают такие суммы?

Попался! Идиот, хвастливый, напыщенный идиот… Гарри медленно обернулся и посмотрел в светло-серые глаза. Соглашайся. Соглашайся на все, что я скажу. Хвост напряженно застыл, лишь пушистая кисточка на конце чуть заметно подрагивала.

— Двадцать галлеонов? Ты так неуверен в себе, Малфой? — еле слышно отозвался он, опасливо косясь на Снейпа. Если профессор услышит, ничего не получится: он не мелкий самодовольный кретин, над которым можно легко посмеяться. — Если не упадешь с метлы, будешь должен мне… двадцать тысяч галлеонов.

Малфой поперхнулся. Двадцать тысяч галлеонов. Ну да, деньги колоссальные даже по меркам Малфоев, а для Гарри это почти треть наследства. Но… Тем слаще будет победа.

— За дурака меня держишь? Никто не заключает пари на такие суммы, — Драко скривился.

«Не получилось, — с сожалением отметил Гарри. — Значит, такие фокусы мне пока не под силу. Жаль. Надо будет на ком-нибудь потренироваться».

Похоже, он сильно себя переоценил. Вполне возможно, что ему не удалось бы в достаточной мере повлиять на слизеринского ловца во время матча. Неудачная попытка управления чужим сознанием спасла остатки состояния Поттеров.

— Что толку ставить на кон такую мелочь? — фыркнул он. Ладно, не мелочь, совсем не мелочь, особенно с точки зрения кого-нибудь вроде Уизли. Но ведь он говорит с человеком, не привыкшим задумываться о деньгах. — Что выиграешь, что проиграешь — никакого удовольствия. Нет, это не то, совсем не то, — с сожалением отметил Гарри, притворившись разочарованным.

— И что ты предлагаешь? — с напускной небрежностью поинтересовался Малфой.

— Желание. Удержись на метле, и я исполню любое твое желание.

В глазах блондина появился азартный блеск. Он уже предвкушал, что можно будет потребовать от ненавистного, гордого Поттера, вечно ставящего себя выше остальных. Раньше ему хватало одного пренебрежительно-брезгливого взгляда, скопированного у отца и долго отрабатываемого перед зеркалом, чтобы удостоившийся его сразу стал изгоем и парией среди сверстников. Но не в этот раз. Щупленький, лохматый очкарик вел себя так, словно весь этот мир был создан с одной-единственной целью — развлечь Гарри Поттера. Будто даже Малфой, наследник древнего и уважаемого рода, да и весь Слизерин во главе с деканом впридачу, были чем-то преходящим и несущественным, не стоящим драгоценного внимания Мальчика-Который-Выжил. Смел думать, что ему все позволено. А ты, оказывается, забавный... Этот четырехглазый урод с простецким именем Гарри уже во время первой встречи стоял посреди волшебного магазина в старом, рваном маггловском тряпье и даже не думал смущаться. Более того, он смеялся над ним! Над ним, Драко Малфоем! Да одного слова его отца хватило бы, чтобы окончательно смешать весь род Поттеров с грязью, из которой им уже никогда не удалось бы выбраться. Разве можно простить то пренебрежение с легкой примесью любопытства и брезгливости, с которым он смотрел на представителей чистокровных фамилий? Как на тараканов, внезапно вздумавших принять угрожающую позу. В то время как его самого, казалось, ничуть не задевают ни косые взгляды, ни оскорбления, ни постоянные потери с трудом заработанных всем факультетом баллов. Но сейчас, о да, сейчас Малфой был почти благодарен отпрыску рыжих нищебродов Уизли, одарившим Поттера хвостом. Эта часть тела жила своей жизнью и не думала слушаться хозяина. Так тебя все-таки можно достать, ликовал он, с упоением следивший, как хлещет по бокам и полосует воздух черный хвост, похожий на гибгий кнут. Вот бы уговорить крестного немного подкорректировать состав антидота и оставить такую замечательную возможность наблюдать за бессильным бешенством Поттера! Но… Гарри Поттер — неприкосновенный спаситель всей Англии, перед которым даже преподаватели на цыпочках ходят. Кроме Снейпа, естественно. Драко украдкой взглянул в сторону преподавательского стола, ощутив прилив гордости за крестного и весь Слизерин. И поймал внимательный, слегка обеспокоенный взгляд профессора.

От Гарри, с равнодушным видом проверявшим блеск медных стенок, не укрылся вопросительный жест Снейпа и ответный кивок новоиспеченного слизеринского ловца. Он только хмыкнул про себя, отметив непоколебимую уверенность Малфоя, что все под контролем, и почти хозяйский взгляд, которым тот одарил его.

— Если я упаду с метлы на предстоящей игре, то исполню любое желание Гарри Поттера, сына Джеймса Поттера, — торопиво прошептал Драко. — Jurao!

При этом он изо всех сил сжал ладонь Гарри, в ответ получив любезную улыбку и рукопожатие, не заставшее завопить от боли только из-за кратковременности. Откуда было знать Малфою, что это было одним из любимых развлечений Дадли, пока тот не «поздоровался» с Крисом? Да и привыкший к физическому труду гриффиндорец, несмотря на кажущуюся хрупкость, был не в пример сильнее избалованного змееныша. Тем более что при любой дуэли лучше держать в руке треснувшую от силы захвата палочку, чем лишиться ее из-за простейшего разоружающего заклинания. Развитию гибкости кистей и силы хвата Гарри уделял немало времени и труда.

— Если Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя, не свалится с метлы во время первого матча, я исполню любое его желание. Обещаю не использовать для своей победы ни зелий, ни заклинаний. Jurao!

Драко уже даже не пытался сдержать ликование. Слизеринец о честной игре и словом не обмолвился. Но Гарри это не слишком волновало. Он тоже не собирался придерживаться правил. А если Малфой с чего-то взял, что зелья и чары единственные отрасли магии, с помощью которых можно сбросить человека с метлы, — это только его проблемы.

Перед уходом ему пришлось задержаться и выпить отвратительно пахнущее зелье, не давшее, вопреки надеждам Снейпа никакого эффекта. Или, напротив, подействовавшее чересчур эффективно: перед глазами поплыли круги, ноги подкосились, внезапно накатила такая слабость и апатия, что Гарри улегся на ледяные плиты кабинета, прижался щекой к камням и закрыл глаза. Удущающе-горячий воздух окутал налившееся тяжестью тело плотным коконом.

— Поттер, — взволнованный окрик Снейпа был прекрасно слышим, но ничуть не беспокоил, — что с вами?

Не отреагировал Гарри и тогда, когда сильные руки сдернули его с пола, где было прохладно, но в принципе вполне удобно, и резко встряхнули. Он что-то неразборчиво промычал, не открывая глаз. Почему нельзя оставить его в покое? Все равно он никому бы не помешал, оставшись в кабинете зельеварения до утра. Но нет, это же Снейп, даст он выспаться, как же…

В горло влили нечто обжигающее, от чего апатию словно смело горячим потоком. Сознание мгновенно прояснилось. А затем Гарри стошнило.

— А раньше вы меня отравить не могли из-за свидетелей? Все время кто-то под ногами мешался, — спросил он, отдышавшись и утерев рот.

— Уверяю, я не стал бы травить вас в собственных подземельях, Поттер. Возникло бы слишком много вопросов. Я пытался напоить вас классическим отменяющим зельем, как правило, оно помогает. На что у вас аллергия?

Гарри жадно пил прямо из пасти горгульи, заменявшей кран, так он по крайней мере мог быть уверен, что это просто вода. Профессор невозмутимо придерживал шатающегося от слабости гриффиндорца за плечи и критически осматривал дрожащие руки с выросшими черными когтями. Короткие, но острые, невольно отметил Снейп. Либо проклятие прогрессирует, либо не стоило поить мальчишку экстрактом вереска и чемерицы с тертой чешуей саламандры.

— Отменяющее зелье… снимает последствия недавних проклятий не выше нулевого октана… входящая в состав чешуя саламандры может вызвать изжогу… — поведал он, изредка отрываясь от воды. — Это точно была не изжога.

— Еще раз спрашиваю, на что у вас аллергия?

— Ни на что. Я абсолютно здоров, — и в подтверждение своих слов тяжело осел на пол на негнущихся ногах, угодив головой в горгулью.

О галлюцинациях и странных приступах, вызванных усиленными, жестокими ментальными нагрузками на не до конца сформированное сознание, он скромно умолчал. Профессора он не винил: в случае спонтанных магических всплесков Отменяющее зелье всегда давало результат. И почти всегда нужный, так что оно было первым лекарством, которое принимал пострадавший от слабой неконтролируемой магии. О том, что в данном случае оно сделает только хуже, не мог знать даже Снейп.