Блио Элен – Я не твоя (страница 80)
- Да, люблю, - первые слова, которые я говорю ей. Конечно, не считая слов, сказанный тогда, на Кипре, когда я держал кроху на руках. – у меня как раз есть именно такие. Вороной и золотая.
- Правда? Она правда золотая? А как их зовут?
Зоя жестом приглашает меня подойти поближе к дочке. Доктор чуть похлопывает меня по плечу и выходит. А я делаю несколько шагов, понимая, что ноги почти не слушаются.
Подхожу к кроватке, на которой сидит девочка, присаживаюсь рядом.
- Вороного, черного, зовут Тамерлан.
- Красивое имя. Необычное.
- Правда? Ты сможешь его запомнить?
- Смогу, конечно! Тамерлан.
- Запомни, потому что меня тоже зовут Тамерлан.
- Очень приятно, а меня зовут Светлячок. – она улыбается, а я закрываю глаза, потому что больно жмет сердце. Светлячок… - Вообще-то Света. Но меня все зовут Светлячок. А когда-то маму звали Светлячок. Ты знаешь мою маму?
- Конечно знаю.
- Маму зовут Зоя. Зоя значит жизнь!
- Да, а золотую лошадку зовут Альхайят, и это тоже значит жизнь.
- Значит, они тезки? Тезки – это когда одинаковое имя. Мы с бабулей тезки.
- Да. Они тезки. Почти.
- А твои коняшки живые?
- Конечно живые! И у них даже есть жеребенок. Хочешь посмотреть?
Я вспоминаю, что на моем телефоне есть запись – мы делали специальный видеоблог о конюшне, и кадры с моими ахалтекинцами прислали мне отдельно.
Нахожу, передаю дочке телефон. Предварительно посмотрев на Зою – можно ли? Она кивает.
Зоя о чем-то разговаривает с мамой. А мы беседуем с малышкой. Она рассказывает, что любит рисовать. Раньше еще и танцевать любила. Все как мама. И еще у нее есть маленький братик. Коста. Он хорошенький. Только играть с ним пока нельзя.
- Он еще малыш. Но я жду, когда он вырастет, мы будем играть. А у тебя есть какой-нибудь малыш?
Она удивительно здорово болтает. Я вспоминаю неразговорчивого Сандро и опять колет сердце. Может, я виноват в том, что парнишка такой? Надо уделять ему больше времени.
- Тамерлан, мама уходит. Попрощаешься? Я ее провожу.
- Да, конечно. До свидания Светлана. Спасибо.
Мама Зои смотрит на меня, изучающе, внимательно. Потом неожиданно обнимает.
- Возмужал, повзрослел…
- Постарел… - усмехаюсь я.
- Нет, ни капли. Настоящий мужчина. Ну, еще увидимся. Спасибо тебе!
Отпускает меня, подходит к внучке.
Я ловлю на себе изучающий взгляд Зои. Почему она так смотрит?
Волна горячей лавы вместо крови проходит по телу. Мне очень нравится, что она смотрит на меня. Просто смотрит.
Мне не нужно большее. Наверное. Пока.
Я просто рад, что она рядом. И позволяет мне быть рядом. Позволяет помочь.
Когда я разговаривал с доктором, выяснил, что лечение для Светлячка бесплатно, так как у нее Российское гражданство, но все равно, конечно, что-то приходится покупать. А еще… Еще Зоя и ее семья помогают оплачивать лечение двум маленьким пациентам без гражданства. Я тоже предложил помощь.
- Тамерлан Александрович, мы, конечно, не откажемся. Я подготовлю для вас материалы – что нужно, сколько это стоит. Если у вашей фирмы есть благотворительный фонд…
- Есть, да. Просто раньше я помогал животным. У меня конюшни.
- Кстати, а вы слышали об иппотерапии? У вас есть такие специалисты? Нашим пациентам, конечно, такая терапия не всегда подходит. Их главный враг даже не рак, зачастую, а банальная инфекция… Но, если подумать, можем и ваших лошадок использовать, если вы не против.
- Я не против. А… дочку мою можно будет отпустить на конюшни?
- Думаю, можно. Мы сейчас проводим поддерживающую терапию. Она стабильна. Улучшений нет, но и хуже не становится. Пока ждем доноров.
Я думал, как мне хотелось бы показать малышке Альхайят и жеребенка!
А зашел в палату, увидел ее рисунок и…
Неужели это такие вот знаки судьбы?
Я пробыл у моей крохи еще час. Потом Зоя сказала, что мне нужно собираться.
Я попрощался с малышкой, и мы вышли в коридор. Зоя прихрамывает, морщится. А я боюсь лишний раз прикоснуться к ней, поддержать, помочь.
- Ты сейчас куда? – задаю вопрос, чтобы понять, нужно ли ее проводить.
- Я сейчас быстро в гостиницу и вернусь. Вообще я почти все время с ней. Иногда только мама подменяет.
- Тяжело?
- Тяжело, когда ее нет рядом.
- А как же твой сын? – я помню, что у нее есть еще маленький ребенок.
- Он пока у бабушки, у мамы Петроса. Когда Петрос… - она осекается, поняв, что чуть не выдала себя. А я…
Я мгновенно принимаю решение.
- Зоя, я знаю, что Петрос умер.
Понимаю, что должен был сказать. Не хотелось, чтобы она врала, изворачивалась. Пусть знает, что я знаю. Так нам будет проще. Наверное.
Зоя опускает голову. Закрывает лицо руками.
Чёрт, я не могу сдержаться!
Обнимаю ее, привлекаю к себе. Прижимаю. Это всего лишь объятия поддержки! Дружеские объятия! Ничего больше! Но…
Но тело… тело помнит каждый изгиб. Каждую точку на ее теле… каждую родинку.
Прекрати, Там, перестань! – сам себе ставлю блок на эмоции. Нельзя.
Просто нельзя сейчас… И вообще… никогда не будет «можно». Заруби себе на носу ты эту женщину потерял. Хуже. Ты ее почти уничтожил когда-то! Она говорила тебе – я умерла Тамерлан. И… она была права тогда. Ты убил ее чувства. Так что…
Но отпустить ее сейчас я просто не могу! И чувствую, как вопреки всему ее тело расслабляется в моих руках.
- Зоя, я сделаю все, что нужно. Мы справимся. У нашей девочки все будет хорошо. Поверь. Я все сделаю. Мы сделаем!
Понимаю, что пора ее отпустить, когда она снова вытягивается как струна.
- Извини, Зоя… я…
- Это ты извини. Я обманула тебя. Да, Петроса больше нет. Но…
- Я все понимаю, Зоя. Позволь мне просто быть рядом с тобой и с дочкой.