Блио Элен – Я не твоя (страница 77)

Мне проще верить именно в такой исход. Если бы я думал, что может быть иначе – сошел бы с ума.

Я не заслуживаю ее любви. Я не достоин ее любви.

Предатель и трус.

- Куда ты меня несешь?

- В машину.

- А потом?

- Что потом?

- Мне нужно в больницу. К дочери. – нервничает, как будто я сам не понимаю, куда ей нужно!

- Значит поедем в больницу. – стараюсь быть спокойным.

- Тамерлан, я… - мнется, хотя я прекрасно понимаю, что она хочет сказать. Зоя не готова представить меня дочери.

Я ее понимаю. Я и сам… не готов.

Но в больницу попасть я должен! Вопросов к доктору у меня много.

- Я отвезу тебя, Зоя. И… я хотел бы поговорить с ее лечащим врачом.

- Зачем? – усмехаюсь, странный вопрос, неужели она не понимает? Или так привыкла делать из меня монстра?

- Зоя, не ищи в моих словах угрозу, прошу тебя. Ты мать, а я отец, понимаешь? И я… я в курсе, что значит быть отцом не совсем здорового ребенка.

- Твой сын болен?

- Нет. Здоров. Но болеет иногда, как и все.

Болеет мой Сандро редко - сильный, выносливый для своих лет. Вот только… Слишком серьезный и замкнутый. Одна «докторица» даже пыталась поставить ему аутизм. Объясняла потом, что хотела как лучше.

Нет, мой сын не аутист. Он просто растет не в самой веселой атмосфере.

Я стараюсь проводить с ним время, но у меня много работы.

Моя мать…она теперь совсем нечасто нас навещает.

Многое изменилось после той нашей поездки на Кипр. Не только в моей жизни. Но и в жизни моего брата. И в жизни матери.

 Она до сих пор не может простить себя за то, что помогала отцу и Алиевым устроить мой брак с Мадиной. Считает себя виноватой за все, что случилось в нашей семье. Как я ни пытался убедить ее в том, что она не права – не смог. Маме тяжело пережить то, что случилось со мной. Еще тяжелее то, что произошло с Ильясом. Хотя он встал на ноги, и зрение его восстановилось, но… В его жизни тоже все наперекосяк.

И даже когда мне удается убедить маму в том, что она нужна мне тут, в Москве и она приезжает, ей не просто дается контакт с Сандро.

 Она не может его полюбить. А мальчишка все чувствует.

И с нянями ему вечно не везет. Или это мне не везет. Слишком молодых я стараюсь не нанимать, а возрастным почему-то трудно справиться с моим сыном, хотя он не сильно бойкий.

Хороший контакт у него только с моим конюхом Юсифом, дай Бог ему здоровья. Сандро большую часть времени проводит в нашем новом доме, который я построил рядом с конюшней. Юсиф и его жена Айна, по сути, воспитывают моего парня.

Конечно, обо всем об этом я не могу рассказать Зое. Не думаю, что ей вообще интересна моя жизнь, особенно сейчас, когда ее жизнь по сути рушится… Или уже рухнула?

Она потеряла мужа. Она вдова.

И она скрывает это от меня.

- Тамерлан, я не хочу чтобы ты разговаривал с доктором. Я ему доверяю, это отличный специалист. Петрос... - она спотыкается на имени мужа, но берет себя в руки, - Петрос сам его нашел. Они были знакомы.

- Я не собираюсь оспаривать то, что ваш врач достойный. Я просто хочу понять, возможно ли мне быть донором. Пока ты была на УЗИ я нашел в интернете много информации.

- Я говорила тебе, что родители редко могут стать полноценными донорами.

- Да, я понял, но все-таки. Есть минимальный процент, есть вероятность, что я попаду в этот процент.

- Прости, я не подумала. – я вижу, что она бледнеет. Раньше всегда краснела, а теперь…

- Ты хочешь сразу поехать в онкоцентр или, может, тебе нужно переодеться?

- Не нужно. Я хочу скорее попасть к дочери. – она старается не касаться меня, хотя это почти невозможно, я ведь несу ее на руках.

- Хорошо. Только… твоя нога. Ты ведь не сможешь идти в этих туфлях.

- Да, извини, я не подумала.

Мне хочется сказать, чтобы она перестала просить прощения, но…

- Зоя? Вы меня слышите?

- А? Ой… извините…

- Тебе не интересно?

- Интересно, правда, извините…просто… я…

- Укачивает?

- Нет. Не знаю. Извини… те.

 Вспоминаю, как она постоянно извинялась и  жестоко краснела тогда, в машине, когда я вез ее в конюшню, а я представлял себе, как посажу ее на Тамерлана, сам сяду сзади, обниму, прижму к себе ее тело, почувствую мягкость упругой груди... Чёрт...

- Тогда мне, правда, лучше зайти в номер, переодеться.

- Я отвезу тебя в гостиницу, потом в клинику.

- Гостиница прямо при онкоцентре, там не нужно никуда везти.

- Хорошо. А ты… может быть ты голодна?

- Нет. – качается головой, потом спохватывается, - наверное ты голоден, да? Тогда… может быть я поеду на такси, а потом ты приедешь? Я предупрежу доктора, он будет тебя ждать.

Я голоден. Да. Голоден до нее. До общения с ней. До взглядов. До прикосновений.

До этих щек, которые раньше покрывались румянцем, а теперь наоборот, становятся белыми как мел, как вершины Кавказских гор…

- Зоя, я отвезу тебя в гостиницу, потом пойду с тобой к доктору. Я не голоден.

Усаживаю ее в машину, сам сажусь рядом, сообщаю водителю куда мы едем.

Зоя сидит, выпрямившись, словно кол проглотила, хотя я чувствую, что ей неудобно. Хочется предложить ей плечо, чтобы она могла склониться ко мне, расслабиться, но…

Вместо этого опускаю подлокотник между нашими сидениями, достаю подушку, которую подаю ей.

- Устраивайся поудобнее, ехать долго, почти другой конец Москвы, сейчас самые пробки. Артур, сколько там по навигатору?

- Показывает час пятнадцать, Тамерлан Александрович.

- Вот видишь. – смотрю на нее, силясь улыбнуться, но моя улыбка скорее может напугать, чем успокоить, лицо застыло как маска.

- А ты не спешишь к сыну? – кажется, все-таки немного подрумяниваются её щеки.

- Сандро сейчас за городом, с Юсифом и его женой. Помнишь, Юсифа? Конюх, который занимался Тамерланом?

Зоя кивает, хотя я не уверен, что она помнит.

- Почему Сандро?