Блейк Пирс – Прежде чем он столкнёт (страница 30)

Макензи вспомнила, что Тейт упоминал элеватор, как одно из высотных сооружений Кингсвилла, но сразу исключил его из списка из-за труднодоступности.

Макензи закрыла фотографию и набрала номер Тейта. После двух гудков её, как всегда, перекинуло сразу на голосовую почту. Предположив, что шериф сейчас же перезвонит, как делал раньше, она подождала несколько секунд. А потом ещё немного.

Видимо, Тейт решил придерживаться правил и следовать приказам МакГрата. Он не перезванивал.

Но потом телефон зазвонил. «Агент Уайт слушает», – сказала Макензи.

«Здравствуйте, агент Уайт, – сказал Тейт. – Чем я могу вам помочь?»

«Для начала поменяйте телефон, – ответила она, пытаясь говорить одновременно серьёзно и шутливо. – Кроме этого, я думаю, что я кое-что нашла. Вы не думали…»

«Подождите-ка, агент Уайт. Я благодарен вам за то, что вы делали для нас, когда были здесь, и могу сказать, что вы чертовски хороший агент, но ваш начальник сообщил мне, что вы больше не занимаетесь этим делом. Ещё он просил не связываться с вами и не говорить с вами, если вы свяжитесь со мной. По-хорошему мне нельзя даже вам перезванивать».

«Когда вы получили приказ?»

«Примерно через час после вашего отъезда. Он сказал, что завтра приедут два агента, чтобы завершить расследование».

«Да, я списывалась с одним из них. Шериф Тейт, я знаю, где…»

«Ещё раз извините, – перебил её шериф. – К сожалению, я должен закончить разговор. Не хочу нарушать приказы вашего начальника».

«Но…»

Макензи услышала щелчок, а потом в ухе стало тихо. Она хотела сразу же перезвонить Тейту просто из упрямства и непокорности, но после недолгих размышлений решила вести себя ответственно и разумно.

Макензи отказалась от мысли звонить МакГрату. Она не знала, чего именно хочет: поделиться с ним своими мыслями или поделиться ими в надежде, что тот передаст её наработки Тейту.

Почувствовав резкий прилив энергии, Макензи поднялась с места. Минуту она бродила по комнате, убрав между делом телефон в карман и взяв с комода, где она всегда его хранила, зачехлённый пистолет.

Через несколько секунд она вышла в гостиную, где Эллингтон смотрел «Звёзды ломбарда». Не говоря ни слова, Макензи взяла пульт и выключила телевизор. Она встала напротив Эллингтона и посмотрела ему в глаза. Секунду ей казалось, что она сейчас расплачется. Слова, которые она хотела произнести, застряли в горле; ей пришлось выдавливать их из себя.

«Сделай предложение ещё раз», – мягко сказала она.

Казалось, Эллингтон не сразу понял, о чём она говорит. Когда это наконец случилось, он с улыбкой наклонился вперёд и взял её за руку, а потом неуклюже сполз с дивана и опустился на одно колено.

«Макензи Уайт,.. ты выйдешь за меня замуж?»

Ей хотелось думать, что, услышав эти слова снова, она сразу почувствует себя слабой и сразу захочет отдать свою жизнь в его руки. Конечно, в глубине души она растаяла от искренности, которую услышала в его голосе и увидела в глазах, но всё же это было не совсем то.

Макензи знала, что любит его. В этом не было сомнений. С ним она чувствовала себя в безопасности и окружённой заботой. Он был тем, кто ринулся к ней посреди ночи, чтобы помочь с расследованием, несмотря на собственное отстранение. Он был тем, кто в прямом смысле принимал на себя первый удар.

«Да», – ответила Макензи.

Не Эллингтон поднялся с колен, а Макензи опустилась на колени рядом с ним и обняла его. Объятие быстро превратилось в поцелуй, который был медленным и соответствующим моменту. Когда их губы разомкнулись, Макензи посмотрела Эллингтону в глаза, не зная, как говорить следующую фразу, серьёзно или с ноткой юмора.

«Однако у меня есть одно условие», – сказала она.

«Ну, ещё бы, – усмехнулся он. – Выкладывай».

«Примерно через пять минут я поеду назад в Кингсвилл. Я не хочу, чтобы ты меня отговаривал или сообщал МакГрату,.. хотя уверена, что так или иначе, но он скоро сам всё узнает».

Эллингтон задумался на мгновение, недовольный тем, что она поставила его в безвыходное положение, но потом кивнул: «Зачем ты возвращаешься?»

«Мне кажется, я знаю, где произойдёт следующее убийство. Я звонила Тейту и пыталась ему рассказать, но он не стал меня слушать, следуя приказу МакГрата».

«Вот же умник, – с лёгким презрением сказал Эллингтон. – Это опасно? Я спрашиваю только потому, что убийца уже покушался на твою жизнь, ты помнишь?»

Макензи кивнула. Если говорить честно, желание отомстить за то нападение было одной из причин, почему она не хотела отдавать это дело: «Помню. Я ничего не могу обещать, но если ты настолько безумен, что просишь моей руки, ты должен быть достаточно сумасшедшим, чтобы довериться мне».

«Я тебе доверяю, – сказал он. – Я просто не хочу потерять тебя после того, как навсегда привязал к себе».

Макензи снова его поцеловала. На этот раз это был быстрый и шутливый поцелуй. «Не переживай, – ответила она. – Я никуда не денусь».

После этих слов она вернулась в спальню, чтобы закончить сборы, во время которых из памяти не выходили картины Джимми Гиббонса – тёмные лужи крови, изуродованные тела и треснувшая кожа. Эти воспоминания заставили её думать, что, возможно, она тоже была в опасности.

ГЛАВА 31

Доктор Джен Хаггерти познакомилась с Джимми Гиббонсом три года назад. Ему было двадцать шесть, и он жаловался на головные боли, ночные кошмары и жуткую депрессию. На первом сеансе он рассказал ей о своём детстве – о смерти родителей после падения машины с моста; о том, что мать практически совершила самоубийство, спасая его жизнь.

До двенадцати лет его воспитывали бабушка с дедушкой, но когда бабушка умерла от рака груди, дедушка был уже не в силах растить его в одиночку. Джимми попал в фостерную семью и до восемнадцати лет несколько раз менял семьи, а потом отправился работать на одно из последних сохранившихся зерновых полей на окраине города.

Она видела в нём благонамеренного ребёнка, борющегося со своими демонами. Тёмную сторону своей души он изобразил на паре рисунков, которые ей удалось увидеть, и проявил в паре разговоров, которые приняли неприятный оборот. Он говорил о страхе превратиться в монстра, монстра, который зациклился на смерти родителей не потому, что потерял их в раннем детстве, а потому, что его зачаровывало то, как они умерли.

Она не видела в этом никакой реальной проблемы. Они обсуждали сложные моменты, и он отлично справлялся.

Но сейчас она увидела то, о чём он говорил. Теперь она видела монстра, которого он упоминал несколько раз в беседах, и думала, что оказала ему медвежью услугу, не разобравшись с этой стороной его души в более жёсткой манере.

«Это он… Он убил тех людей на мосту и водонапорной башне, – думала она. – Как я это не предвидела?»

Она сразу поняла, куда они едут, как только он свернул на Бекстер-Роуд. За окном было темно, и она не видела зерновые элеваторы, но знала, что как минимум один из них был по высоте не меньше водонапорной башни, с которой Джимми сбросил Морин Хэнкс.

Он признался в этом за пять часов, которые держал её пленницей в собственном доме. Дважды они слышали, как кто-то стучит в дверь – клиенты, пришедшие по расписанию, – оба раза он угрожал ей пистолетом. Во второй раз он заставил её сесть на стул у рабочего стола и приставил дуло к затылку. Она подумала, что он решил спустить курок и убить её прямо там. В конце концов, не зря же он весь день рассказывал ей жуткие вещи. Он объяснял своё восхищение не только смертью, но и кровью.

«У нас красивые тела, внутренние части которых удивительным образом соединены между собой, – говорил он. – Однако когда тело с силой разбивается обо что-то, оно распадается. Оно ломается. Его выворачивает наружу».

Он дождался, когда окончательно стемнеет, чтобы начать действовать. Он обошёл весь дом, заставив её показывать дорогу под дулом пистолета. Она ожидала, что он проявит агрессию или даже её изнасилует, но самое большее, что он себе позволил, это случайно приобнял её, явно без всякого умысла.

Нет, его интересовало только то, что он собирался сделать. Она разгадала его планы ещё до того, как в 10 часов вечера они вышли из дома. Оставалось лишь надеяться, что полиция тоже узнала о его планах и вмешается до того, как станет слишком поздно.

Но когда они быстро ехали по Бекстер-Роуд в её машине, за рулём которой сидел Джимми, ей начало казаться, что помощь не придёт. Её мыслям вторили тёмная ночь и тёмные облака в небе.

«Чего ты добиваешься? – спросила она его. – От этого ты не станешь лучше. Это не изменит факта смерти родителей. Джимми, ты ведь это понимаешь, да?»

«Мне плевать на погибших родителей, – ответил он. – И вы неправы. Это помогает. Я лучше сплю. Депрессия отступила. Простите, док,.. но мне это просто-напросто нравится. Другие заводятся от наркотиков и секса. А это мой наркотик. Он мне нравится. Это нормально?»

«Нет».

Она старалась не плакать, но слёзы лились без разрешения. Когда он невинно пожал плечами на её замечание, она поняла, что дела её плохи. Казалось, его ни капли не мучает совесть за содеянное. Если, как бы безумно и нездорово это ни звучало, убийство дарило ему облегчение, то он не видел в нём ничего плохого.

В этом отношении, наверное, он и превратился в монстра.

ГЛАВА 32

Макензи приехала в Кингсвилл в 22:08. Такой одинокой она не ощущала себя ни в один из прошлых визитов. Возможно, дело было в иссиня-чёрном небе, крошечном кусочке луны и бегущих тёмных облаках, закрывающих звёзды. А может быть, дело было в том, что она сильно рисковала. Если интуиция её не обманывала, и она поймает убийцу, МакГрат всё равно спустит на неё всех собак. А если она ошибалась, то первые нескольким месяцев помолвки они с Эллингтоном будут видеть друг друга целыми сутками, так как оба будут отстранены.