Блейк Пирс – Прежде чем он столкнёт (страница 2)
Она разочарованно поднялась со стула и направилась за чашкой кофе. Она никогда не желала другим зла, но сейчас гадала, неужели в стране всё идёт настолько гладко, что в её услугах больше не нуждаются?
Пройдя в напоминающий приёмную коридор, где располагались кофемашины, она заметила Эллингтона, закрывающего крышкой стакан кофе. Он тоже заметил её приближение и не уходил, хотя по его виду было ясно, что он спешит.
«Надеюсь, что твой день прошёл более насыщенно, чем мой», – сказала Макензи.
«Всё может быть, – ответил он. – Вернёмся к этому разговору через полчаса. МакГрат только что вызвал меня к себе».
«Зачем?» – спросила Макензи.
«Без понятия. А тебя не вызывали?»
«Нет», – сказала Макензи, не зная, что бы это могло значить. После расследования в Небраске она ни разу напрямую не обсуждала это с МакГратом, но предполагала, что их с Эллингтоном оставят в напарниках. Она подумала, что, возможно, отдел всё-таки решил развести их по разным углам в связи с романтической природой их отношений. Если так, то она могла понять это решение, хотя лично ей оно не нравилось.
«Я уже устала сидеть в кабинете, – сказала Макензи, наливая кофе. – Сделай одолжение, попытайся включить меня в команду по расследованию того, что он хочет тебе предложить».
«С удовольствием, – ответил Эллингтон. – Буду держать тебя в курсе».
Макензи вернулась в кабинет, думая о том, что это небольшое нарушение привычного порядка было именно тем, что она ждала, чтобы разрушить гнетущую рутину. Нечасто МакГрат вызывал к себе в кабинет только одного из них, по крайней мере, в последнее время. Это заставило Макензи думать, что, возможно, сама того не подозревая, она находится под наблюдением ФБР. Может, МакГрат решил с особой тщательностью проверить её работу над делом в Небраске, чтобы убедиться, что она действовала согласно инструкции? Если так, то у неё могут быть большие неприятности, потому что она совершенно точно
Как ни печально, но размышления о возможной причине встречи Макрата и Эллингтона стали самым интересным занятием за последнюю неделю. Именно об этом она думала, снова усаживаясь за стол и снова чувствуя себя винтиком в машине ФБР.
Пятнадцать минут спустя она услышала шаги в коридоре. В этом не было ничего примечательного; Макензи не закрывала дверь в кабинет и весь день наблюдала за тем, как люди ходят туда-сюда. Правда, сейчас всё было иначе. Она расслышала шум нескольких пар ног, идущих рядом. Ещё она слышала тишину – тихое напряжение, похожее на тишину в атмосфере перед мощной летней грозой.
Макензи с любопытством отняла глаза от экрана ноутбука. Когда шаги стали громче, она заметила Эллингтона. Он быстро заглянул к ней в кабинет. На его лице напряжённо застыла непонятная эмоция. В руках у него была коробка, и за ним следовали два охранника.
Макензи вскочила с места и выбежала в коридор. Кода она обогнула угол, Эллингтон и охранники входили в лифт. Двери закрылись, едва Макензи заметила всё то же напряжённое выражение на его лице.
Макензи бросилась к лестнице, рывком открыв дверь и сбегая вниз по ступеням. Она перепрыгивала через две ступени за раз, надеясь опередить Эллингтона и охрану. Она преодолела три лестничных пролёта и вышла в подземный гараж.
Она открыла дверь в тот момент, когда Эллингтон и охранники выходили из здания. Макензи бросилась через газон, чтобы их не упустить. Охранники напряглись, увидев её приближение. Один из них остановился и повернулся к ней лицом, словно она представляла угрозу.
«Что происходит?» – спросила она через плечо охранника, глядя на Эллингтона.
Он покачал головой. «Давай не сейчас, – ответил он. – Просто… давай потом».
«Что случилось? – спросила Макензи. – Охранники… Коробка… Тебя уволили? Что, чёрт возьми, стряслось?»
Эллингтон снова покачал головой. Он сделал это не из неприязни и не потому, что просто хотел поскорее от неё избавиться. Макензи решила, что большего в данной ситуации он просто не мог сделать. Возможно, случилось то, о чём он
Скрепя сердце Макензи отступила. Если она хотела получить прямые ответы, получить их она могла только в одном месте. Держа эту мысль в голове, она бегом вернулась в здание. На этот раз она воспользовалась лифтом, на котором поднялась на третий этаж и, не теряя времени, сразу пошла к кабинету МакГрата.
Даже не спросив у секретаря, занят ли он, она пошла напрямую к двери. Она услышала, как секретарь её окликнула, пытаясь остановить, но Макензи уже вошла. Она не стучала, а просто прошла в кабинет.
МакГрат сидел за столом и, казалось, совсем не удивился её появлению. Он повернулся к ней лицом, и Макензи взбесилась от его спокойствия.
«Держите себя в руках, агент Уайт», – сказал он.
«Что случилось? – спросила она. – Почему я только что видела, как Эллингтона вывели из здания с коробкой личных вещей?»
«Потому что он отстранён».
Ответ прозвучал просто, но от этого слышать его было ничуть не легче. В глубине души Макензи продолжала верить, что произошла какая-то ужасная ошибка, и всё это было чей-то злой шуткой.
«За что?»
И тут она увидела то, что не видела ещё ни разу в жизни: МакГрат смущённо отвёл взгляд. «Это личное, – ответил он. – Я знаю, какие у вас отношения, но данную информацию я не имею законного права разглашать в связи с особенностью ситуации».
За всё время работы под началом МакГрата Макензи ни разу не слышала, чтобы он говорил таким сухим канцелярским языком. Она смогла сдержать гнев. В конце концов, это её не касалось. Судя по всему, в жизни Эллингтона происходило что-то, о чём она не имела ни малейшего понятия.
«Но всё нормально? – спросила она. –
«Боюсь, я не вправе отвечать на этот вопрос, – сказал МакГрат. – А сейчас прошу меня извинить. Я действительно очень занят».
Макензи слегка кивнула и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Секретарь гневно посмотрела на неё из-за своего стола, но Макензи полностью проигнорировала этот взгляд. Она вернулась в свой кабинет и проверила почтовый ящик, чтобы убедиться, что остаток дня не предвещал ничего существенного.
Потом она быстро вышла из здания, пытаясь выглядеть так, будто её ничто не беспокоит. Меньше всего ей хотелось, чтобы половина головного офиса знала о том, что Эллингтона уволили, а она бросилась вслед за ним. Она лишь недавно избавилась от любопытных взглядов и обросших новыми подробностями слухов о её прошлом. Будь она проклята, если собственноручно создаст новый повод для сплетен.
Она была уверена, что Эллингтон направился домой. Когда они только познакомились, он был одним из тех, кто сразу же отправился бы в бар заливать свою печаль. За последний год он сильно изменился, как и она сама. Макензи решила, что этим они были обязаны друг другу. Она хваталась за эту мысль, открывая дверь квартиры (
Как и ожидала, она нашла его в маленькой второй спальне, которую они превратили в кабинет. Эллингтон доставал из коробки вещи и в беспорядке ставил их на общий рабочий стол. Он поднял глаза, когда заметил Макензи, но потом сразу отвёл взгляд.
«Прости, – не поворачиваясь, сказал он. – Ты застала меня не в лучший момент».
Макензи подошла ближе, но удержалась, чтобы не положить руку ему на плечо или обнять. Она ещё никогда не видела его в таком смятении. Она напряглась, но также почувствовала огромное желание помочь, чем сможет.
«Что произошло?» – спросила она.
«А разве не понятно? – в свою очередь спросил Эллингтон. – Меня отстранили на неопределённый срок».
«За что, чёрт побери?» – Макензи вспомнила МакГрата и его смущение, когда задала ему тот же вопрос.
Эллингтон наконец повернулся к ней лицом, и она увидела смущение. Когда он отвечал, его голос дрожал:
«За сексуальное домогательство».
Долю секунды Макензи не понимала, о чём он говорит. Она ждала, что он улыбнётся и скажет, что это шутка, но этого не произошло. Вместо этого он внимательно смотрел ей в глаза, ожидая реакции.
«Что? – спросила Макензи. – Когда это случилось?»
«Около трёх лет назад, – ответил Эллингтон, – но женщина выдвинула обвинение только три дня назад».
«И оно имеет под собой основание?» – снова спросила Макензи.
Эллингтон кивнул и сел у стола: «Прости меня, Макензи. Ты же понимаешь, что тогда я был совсем другим человеком?»
На мгновение её охватила злоба, но она не знала на кого: на Эллингтона или на ту женщину. «О какого рода домогательстве идёт речь?» – спросила она.
«Три года назад я занимался подготовкой этой девушки, молодого агента, – начал Эллингтон. – Она отлично справлялась, и однажды несколько агентов пригласили её выпить, чтобы это отпраздновать. Мы все пили, и так вышло, что все разошлись, а мы с ней остались. Тогда я и не думал о том, чтобы начать с ней какие-либо отношения. Я пошёл в уборную, а когда вышел, она меня ждала. Она меня поцеловала, и между нами пробежала искра. Потом она отстранилась, видимо, осознав, что совершает ошибку. Тогда я попытался её поцеловать. Мне хочется думать, что если бы я не пил, то всё бы так и закончилось, не успев начаться, после того, как она меня оттолкнула. Но я не остановился. Я снова попытался её поцеловать, но понял, что она не отвечает на поцелуй только тогда, когда она грубо меня оттолкнула. Я извинился – искренне, – и она выбежала из бара. Конец. Неудачная встреча у уборной. Никто ни на кого не набрасывался, никто никого не лапал, не было ничего подобного. На следующий день, когда я вышел на работу, то узнал, что она попросила назначить ей в руководители другого агента. Через два месяца она уехала – её перевели в Сиэтл, по-моему».