Блейк Пирс – Подавленная (страница 5)
Чувствуя себя чужой в чужой стране, Кора, хмурясь, медленно пошла следом и, приблизившись за двумя Финчами, заглянула в открытую дверь.
За кухонным столом сидело ещё несколько человек, и все они с любопытством подняли глаза, когда вошла Кора. Многие были сложены примерно так же, как хозяйка дома: широкие, с добрыми глазами, с пухлыми, круглощёкими лицами. И лица тоже широкие, а волосы – колючие, светлые или белокурые, в зависимости от возраста.
Шестеро человек столпились вокруг огромного кухонного стола. Многие уже успели нагрузить тарелки салатом из капусты, картофельным пюре, свежими грибами и полосками пашины, обжаренной на сковороде на плите.
Сковорода всё ещё шипела – на неё бросили ещё мяса. Окно над раковиной открыли, чтобы дыму было куда уходить. И гомон голосов не до конца заглушал
Кора обвела взглядом сидящих за столом широколицых людей – у каждого на лице была своя доля улыбки, окрашенной тревогой и грустью: это читалось в «гусиных лапках» у глаз или в поджатых губах, стянутых в тугую тонкую линию. Она прислонилась к косяку, держась в стороне; грубое дерево старого дома – такой же древний дверной короб – давило ей в плечо.
Она разглядывала людей в комнате, и одновременно её тянуло отступить. Все эти люди жили в том же городке, что и её родители. Она гадала, сколько из них уже знали, что
Полицейских застрелили. Судья мёртв. Всё пошло наперекосяк. Вне сомнений, об этом до сих пор судачили на каждом углу. Это подтвердило следующее замечание пожилой женщины с серебристыми волосами, стянутыми в хвост. Руки у неё были шершавые, почти как у Гейба. Она была аккуратно одета – розовый кардиган, на шее покачивался золотой крестик.
Сложив руки на столе, женщина сказала:
– Готова поспорить, всё это как-то связано с той ужасной аварией у северного поля фермера Дикона.
Молодая женщина с торчащими ёжиком волосами и татуировкой, едва заметной из-под рукава, возразила:
– Это была не авария, мам.
Она всё дёргала рукав, словно подсознательно пытаясь спрятать татуировку. Коре вспомнилось предупреждение Гейба насчёт того, как его мать не переносит рисунки на коже.
– Это была самая настоящая террористическая атака, – сказала девушка. – Я слышала, там даже вертолёт был.
– Чепуха, – отрезала женщина в кардигане. Потом улыбнулась. – Вот прям такая – чепуха. Я это в детективе Присциллы Стоун прочитала. Значит «вздор».
– Ну, – нахмурилась девушка с татуировкой, тень чёлки легла ей на глаза, – это не вздор. Я просто говорю, что слышала от Кевина. Который, – добавила она с важным видом, – лучший друг сына Дикона.
– Это
По столу прокатилась новая волна разговоров. Кто-то кивал Гейбу, кто-то жал ему руку, кто-то пытался освободить для него место. Скребнули по полу ножки стульев, на тарелки накладывали мясо, а Кора всё так же стояла в дверях, настороженная и внимательная.
Она не понимала,
Миссис Финч махала рукой, словно веслом, пытаясь «загрести» Кору в комнату, жестами приглашая сесть за стол. В её глазах читалось недоумение – почти насмешливое, – но она не сказала ни слова, которое выдало бы её мысли, и продолжала манить Кору ближе.
Кора же оставалась на месте – настороженная, колеблющаяся. Ощущение провала в животе только усиливалось.
Она наблюдала, как Габриэль усаживается за стол и начинает ковырять мясо на тарелке, и вдруг поняла, в чём дело.
Ей здесь не место.
Она ощущала зависть.
Никому бы в этом не призналась – уж точно не Гейбу. Но она чувствовала, как её разъедает тоска, как гложет отчаянное желание принадлежать – быть своей. Она пыталась представить, каково это: семья за столом, ломящимся от еды. Да, встревоженные. Возможно, переживающие горе, сквозь боль. Но вместе.
Вместе. Какое сильное слово.
Она смотрела, как ладони похлопывают Габриэля по предплечьям. Как ему на ухо шепчут утешения – или просто перекидываются новостями.
Она подумала о собственной семье и о том, как всё пошло наперекосяк. Частью себя ей хотелось списать всё на исчезновение сестры – и, в каком-то смысле, она была бы права. Но другая часть знала, где-то в самой глубине, что они просто никогда не понимали друг друга. Её семья попросту не могла ужиться под одной крышей.
Исчезновение сестры имело значение. Но имели значение и другие вещи.
Она тихонько вздохнула, чувствуя, как к ней подкрадывается одиночество, норовя осесть внутри тяжёлым камнем. Она не могла позволить себе и дальше думать в таком ключе. Всякий раз, когда она позволяла этим мыслям просочиться сквозь барьеры, так тщательно возведённые в её голове, она оказывалась на тропе, с которой трудно свернуть обратно без рюмки или таблетки.
И сидеть ей тоже не хотелось. За годы она поняла: один из самых верных способов вляпаться в неприятности – остановиться. Она нередко сравнивала себя с акулой. Служа в морских котиках, проведя немало времени на водных операциях, она привыкла узнавать кое-что об акулах. Один факт всегда казался ей особенно занятным: стоит им перестать двигаться – и они идут ко дну.
И именно так она себя и чувствовала.
Поэтому она продолжала стоять, с горечью во рту, со скрученным узлом животом и с ощущением полной одиночества.
Однако её внимание привлёкло то, что Габриэль начал что-то вполголоса говорить одному из родственников.
Кора нахмурилась и подалась ближе.
Но он упоминал не отца; вместо этого он говорил: «Нет, прости. Я её давно не видел. Наверное, уже несколько месяцев».
Тётя в розовом кардигане качала головой, потом кивала, прикасаясь пальцами к золотому кресту, что покачивался у неё на шее.
Кора уставилась на миссис Финч, которая теперь стояла на ногах, успев снова наполнить блюдо мясом, и явно собиралась обратиться ко всем.
Когда поднялась хозяйка дома, на кухню медленно опустилась тишина
Кора быстро оглядела кухню; взгляд зацепился за холодильник и тут же метнулся обратно. Она и сама не знала, где ожидала обнаружить подсказки о местонахождении отца Габриэля, но пока ни одна не бросалась в глаза.
Теперь заговорила миссис Финч. «Мы все знаем, зачем мы здесь. И, Мардж, мне так жаль». Миссис Финч посмотрела в сторону другой женщины, сидевшей в глубине, в тени, – перед ней стояла пустая тарелка, к которой она так и не притронулась. Ни пятнышка сока, ни крошек, ни следов соуса. У женщины явно не было аппетита. Хотя по виду ей бы он не помешал. В отличие от более крупных фигур в комнате, эта женщина была худой до костей. Лицо – болезненно бледное. Глаза тяжёлые, в темных кругах. Женщина, которая увидела слишком многое. Женщина, иссохшая от тревоги.
Кора лишь смотрела, потом отвела взгляд, почувствовав укол в груди, и подумала, сколько ночей её собственная мать носила на лице то же выражение.
Но женщина по имени Мардж только покачала головой, подняла тонкую руку с худыми пальцами и жестом попросила подождать.
Габриэль, поймав взгляд матери – точно принимающий ловит пас в зачётную зону, – прочистил горло, проглотил то, что жевал, и быстро сказал: «Я только хотел сказать: я Тамми сто лет не видел. Понятия не имею, где она».
По столу прокатился негромкий гул. Пара человек, которые уже слышали этот комментарий от Гейба, понимающе кивали с мудрым видом, будто с самого начала знали о Гейбовом неведении.
А Мардж, напротив, выглядела ещё более испуганной и ещё более измученной.
Миссис Финч подошла к худой бледной женщине и положила ладонь ей на плечо. «Всё будет хорошо. Мы её найдём».
Ещё больше шёпота, ещё больше печальных взглядов. Габриэль Финч посмотрел на Кору и тут же так же быстро отвёл глаза.
Наконец заговорила женщина по имени Мардж. Голос у неё дрожал, но она сказала: «Я знаю, что с ней всё в порядке. Я должна это знать, но прошло столько времени. Она просто не слушает. Она делала вещи. Вещи, о которых вы никто не знаете».
Горе, стыд в голосе женщины ощущались почти физически. Взгляды, которыми обменивались другие сидевшие за столом, подсказывали: они давно подозревали те или иные грязные секреты, на которые сейчас лишь намекали.
Мардж, всё ещё дрожащим голосом, заговорила снова – но на этот раз он сорвался на тонкий писк, будто она пыталась сдержать всплеск чувств и изо всех сил не справлялась. «Тэмми… Она просто…» Она сглотнула. «Я за неё боюсь. Она не появлялась дома уже три ночи…
«Она не отвечает на звонки», – сказала молодая женщина со спрятанной татуировкой, всё ещё нервно теребя рукав, но явно стремясь внести свой вклад. – «Я пыталась, ну, миллион раз».
В комнате снова закивали.
«Вы проверяли обычные места?» – спросила миссис Финч, всё так же положив ладонь на костлявое плечо Мардж.
Но при словах
В ответ хором поднялись встревоженные голоса. Теперь за столом говорили уже открыто, бросая реплики вроде:
«Да всё с ней в порядке».
«А если нет?»
«Может, она в тюрьме… она же была в тюрьме прошлым Рождеством?»