Блейк Пирс – Подавленная (страница 2)

Красавчик оказался сзади, крепко удерживая её: одна рука у неё на шее. Он понизил голос и прошептал ей на ухо: «Может, мы с тобой всё-таки прокатимся вместе», – пробормотал он. – «Надеюсь, ты любишь воду».

Она нахмурилась, тяжело дыша. Паника вспыхнула внутри. Следом накатила тревога. Мелкие иголочки ужаса побежали вдоль позвоночника. Но она старалась этого не показывать. Она знала таких мужчин. Любителей контроля, власти. На прежней работе она умела с ними играть.

И потому она лишь опустила голову – скромно, покорно. Быстро, украдкой кивнула. И одновременно смотрела на него краем глаза. Прикидывая, не врезать ли ему локтем между ног, она подалась к двери.

Нет. Ещё рано. Нужно выждать.

Но что он имел в виду насчёт воды?

Машина повернула. И вдруг она поняла: они едут к причалам. К тем, где грузят контейнеры. Она видела их по дороге сюда. Портовый городок.

Теперь паника вспыхнула по-настоящему. Зачем они едут к причалам?

«Что это…» – начала она, и страх наконец взял верх.

Но рука метнулась – удар пришёлся ей в висок, и перед глазами заплясали чёрные пятна. А через секунду всё стихло.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Кора с размаху шлёпнула телефоном о щербатый деревянный стол в маленькой лесной мастерской, куда её привёл Гэбриел Финч.

Теперь тот самый мужчина – здоровяк, сложенный как игрок американского футбола, и в своей дурацкой кепке газетчика, насаженной на светлые волосы, – хмурился, глядя на треснувший экран.

Он ткнул пальцем. «Ты сломала телефон».

Она подняла глаза, тяжело дыша, с раздувшимися ноздрями. Кора покачала головой и погрозила пальцем из стороны в сторону. На миг она едва не сорвалась. Ей хотелось орать, снова ударить по телефону, швырнуть его через всю комнату.

На миг рука напряглась, вцепившись в занозистую столешницу, и мысли метнулись назад… к другим вещам. Недавним событиям. Давним событиям. Всё слиплось в одно – и всё было в крови.

Другие мертвы. Друзья мертвы. Джонни мёртв.

Вспышка памяти. Бетонное ограждение, заляпанное красным. Она прикусила губу, когда в плечо ударила боль от старого армейского ранения, возвращая её в реальность.

Она снова подняла взгляд, нахмурившись. «Расскажи с самого начала», – сказала она куда спокойнее, чем чувствовала на самом деле. – «Как ты узнал, что твой отец заигрывал с моей младшей сестрой?»

Лицо Гэбриела было бледным. Губы сжаты в тонкую, мрачную линию. Он смотрел на неё, и она видела, как в его глазах прячется собственная злость. Она его не винила. Если бы её отец сделал нечто подобное, она не знала бы, смогла ли когда-нибудь снова смотреть на мир так же.

Но это был не её отец. Это была её сестра.

Роуз. Исчезла. Пропала. Единственными найденными уликами были любовные письма – написанные и оставленные у дерева, где Гейб и Роуз раньше встречались.

Когда-то, ещё в старших классах, Гэбриел встречался с её сестрой. Тогда, когда Роуз исчезла.

Роуз была подростком. Судя по всему, старик Гэбриела к ней подкатывал. Сочинял ей любовные письма.

«Почерк совпадает», – твёрдо сказала Кора. – «Я сама проверила у эксперта».

Гэбриел один раз кивнул. Его большие руки скрестились на груди. Кепка была надвинута, пряча лицо в тени. «Я же говорил», – мрачно сказал он.

«Наверное, я просто не хотела тебе верить».

Они оба смотрели друг на друга через расколотый стол. Оба стояли на старых, истёртых деревянных половицах. Она заметила на полу следы потёртостей. Руки Гейба были в опилках и мозолях. Фланелевая рубашка была ему под стать. Когда он только вошёл в комнату, от него смутно пахло сандалом. Теперь, через всю комнату, от него не пахло ничем – только страхом и злостью.

Это сочилось у него из пор.

– Я нашёл это в школьном альбоме, – просто сказал он. – Я вспомнил. Нашёл. Совпало. Я проверил другие буквы. Тоже совпали.

Кора вздохнула, массируя переносицу.

– В школьном альбоме?

– Мой отец раньше преподавал. И ещё тренером был.

Габриэль Финч говорил сухо, по-деловому, и казалось, будто ему не хочется добавлять ни слова. И ещё казалось, что он как будто не до конца здесь – будто мысли его где-то блуждают.

Она тоскливо уставилась на разбитый телефон, подняла его, смотрела на паутину трещин. Интересно, что бы сказал Джонни.

Но тут мысли поплыли в другую сторону. Она и сама не была уверена, что вообще имеет значение, что сказал бы Джонни. Джонни больше не мог думать. Не мог ничего. Обычно он бы поддел её за то, что она разбила свой собственный телефон. Поддел бы за что угодно. Он любил поддевать.

Она сердито посмотрела на свои пальцы – одного не хватало. Недавняя травма.

– Так где он?

– Не знаю.

– В смысле – не знаешь?

– Какое слово эти все поп-психологи сейчас любят? Отчуждён. Старик свалил. Поганый бездельник. Его нет.

Кора уставилась на него.

– Твоя мама должна знать. Кто-то знает, где он.

Габриэль нахмурился.

– Моя мама тут ни при чём. Оставь её в покое.

– Ты сам согласился встретиться, – сказала Кора. – Я думала, у тебя есть что-то полезное.

– Есть. Он замешан. Я не знаю как. Я бы хотел, чтобы не был. Он мой отец. Но он замешан. У него не было права писать твоей сестре такие письма. Он извращенец, но… но я не знаю, что он ещё.

Кора сказала:

– Кто-то должен знать, где он.

– Я проверял. Полиция. Мои знакомые. Его нет в ГИБДД. Адреса нигде не числится. Он исчез.

Кора уставилась.

– Как это – у него нет адреса?

– А вот так. Съехал – и больше нигде не зарегистрировался. Никакого места проживания. Водительские права просрочены. Его нет.

– Мёртв?

Лицо Габриэля Финча побледнело.

– Господи. Не знаю. Слушай, мне пора. Семейный форс-мажор.

Он взглянул на телефон.

Экран светился, подсвечивая черты под козырьком. Красивые черты. Тревожные черты. Бледные черты.

Кора смотрела на него, и в её взгляде сама собой проступала настороженность.

– Погоди, – сказала она буднично. – Ты не можешь просто уйти. Что за форс-мажор? Твой отец? Ты сказал остальным?

– Я не сказал никому. Только тебе. Думаешь, я хочу, чтобы люди знали, что мой отец – извращенец?

Кора вздохнула, почесала затылок.

– Я не знаю. Я не знаю, что ты хочешь рассказывать людям, Гейб. Я не ждала, что тренер из моей старшей школы будет клеиться к моей сестре. Что у вас за странная семейка?

Как только она это сказала, её передёрнуло, и она поморщилась.

– Прости, – сказала она почти рефлекторно. – Мне правда жаль.

Но, к её удивлению, он не огрызнулся. Он просто смотрел на неё.