Блейк Пирс – Нестабильная (страница 4)

Но едва она раскрыла папку, как зазвонил телефон.

Она вздрогнула. Этот навязчивый звук в странном и одиноком месте её напугал. Прежде чем принять вызов, она машинально оглянулась через плечо, но, увидев, кто звонит, сердце забилось ещё быстрее.

Нет, это не укладывалось в голове.

Звонил отец.

Отец?

С какой стати ему звонить сейчас?

Сообщение, которое она оставила на их автоответчике, снова вспыхнуло в памяти. Сбитое, путаное сообщение, извинение, которое казалось недостаточным, оставленное после последнего громкого дела.

И всё же она ни за что на свете не ожидала, что он ответит. Кора недоверчиво уставилась на входящий номер, едва не решившись просто сбросить, но не смогла. Не теперь, когда до неё начало доходить, почему он может звонить.

Как бы ни было между ними, если отец звонил, значит, ему нужно было сказать что-то важное.

А вдруг случилось что-то страшное? Мысль мелькнула – и тревога вспыхнула внутри, когда она приняла вызов.

– Алло?

Её настороженное приветствие утонуло в тяжёлом дыхании.

Рыдания. Отец рыдал в трубку, не произнеся ни слова.

– Что происходит? – спросила она. – Папа, что такое? Что случилось?

Пауза – бесконечная, пока она судорожно сжимала телефон. В голове вихрем проносились варианты, один хуже другого.

И наконец он заговорил.

– Тебе нужно приехать. Быстро.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

К дому родителей Кора добралась через два часа, мчась по дороге к обычному пригородному домику, где, как она теперь подозревала, случилось самое худшее.

Ключ от хижины Финча лежал у неё в кармане. Перед отъездом она заперла дверь, но папку с надписью «Дела» взяла с собой – она лежала на заднем сиденье машины. За остальным содержимым хижины можно будет вернуться позже.

Она не знала, что делать с его телом, с его самоубийством. Оно лежало у самого обрыва, и она не хотела видеть его снова – никогда. Тем более в том виде, в каком оно будет, когда она вернётся.

В конце концов она толкнула его ногой, дыхание сбивалось; ей казалось, что она поступает неправильно, но правильного решения уже не существовало.

Он перевалился через край оврага и покатился вниз по склону, тело с треском продиралось через кусты. Она следом пнула вниз и его пистолет.

А потом, рыдая, отвернулась и побежала обратно по этой коварной тропе, скользя на камнях, и влетела в машину.

И вот она здесь – у родительского дома, вся на иголках от тревоги.

И она была тут не одна. Выбираясь из машины и не переставая следить за окружением, Кора бросила взгляд на автомобиль на дороге снаружи.

Он стоял – слишком уж очевидно – напротив родительского дома, и сквозь тонированные стёкла она не могла разглядеть человека внутри.

Это были федералы? Машина не походила на неприметную тачку Федерального бюро расследований; скорее – низкая, более спортивная, да и постарше. Но мало ли: агент под прикрытием мог ездить на чём угодно. Это могло сулить неприятности, но времени выяснять у неё не было.

Ну и что, если это федералы? Ну и что вообще?

Она знала одно: в отцовском голосе была такая нота, что внутри у неё что-то стянуло узлом – и с каждой секундой этот узел затягивался всё туже.

Приоритеты.

Отвернувшись от ожидавшей машины, Кора направилась к дому родителей.

Она постучала в дверь и почувствовала, как тревога стала ещё сильнее: что-то было не так; она это уже чуяла. Обычно в этот час на веранде стояла расставленная мебель, на кресле-качалке лежала подушка, а редкие случайные листья были сметены.

А сейчас веранда молчала; стул был сложен в углу.

Она ждала, размеренно вдыхая и выдыхая; глубокие вдохи – то, что она делала на автомате, когда нервничала. Старый, давний приём из «тренировок», который почему-то прижился.

На машину снаружи она не оглянулась.

Минуту спустя в коридоре послышались шаги, и дверь открылась.

Он. Её отец. Стоило ей увидеть его, как в ней вскипела злость. Почему он такой? Почему их отношения всегда до чёрта противоречивые? Она понимала: злится не только на него. На себя – тоже. Ссорятся ведь вдвоём, так? Почему у неё не хватает сил исправить то, что сломано? Почему её личные демоны всякий раз уводят её туда, где конфликт и недоверие, алкоголь и наркотики?

Но уже в следующий миг злость отхлынула: теперь она увидела, что он выглядит не как обычно. Глаза покрасневшие, лицо осунувшееся. Он даже не бросил на неё привычного осуждающего взгляда из-за причёски. Она ждала его обычного дежурного жеста, когда он заметит её дерзкий стиль: с одной стороны волосы под машинку, прижатые к коже головы, с другой – каштаново-рыжие пряди до плеча.

Но он лишь сказал: «Заходи», – голос дрогнул, и, чувствуя, как её мутит внутри, она пошла за ним.

– Где мама?

Он не ответил. Тишина давила. Она прошла следом на кухню. Ни запаха выпечки, ни противней со сконами, ни решёток с буханками. Только несколько грязных кружек и тарелок, наваленных в раковине.

– Что случилось?

Кора встала напротив него, лицом к лицу, у деревянной столешницы. Садиться она не собиралась. Ей нужно было знать. Сейчас.

– Твоя мама в больнице, – тяжело сказал он.

– Почему? Что с ней?

– Кора, сядь.

Он указал на квадратный стол с четырьмя деревянными стульями.

Ей не хотелось садиться. Не хотелось, чтобы ей сейчас командовали. Но он уже сам бессильно опустился на стул, и она, злясь, резко плюхнулась на другой. Снова напротив друг друга. Всё так же – как на линии фронта.

– Что с ней? – потребовала она.

Он вздохнул.

– Сердце. У неё состояние, называется ишемия миокарда. – Он произнёс эти слова осторожно, словно они были чужими.

– И настолько всё плохо, что она в больнице?

– В эти выходные резко стало хуже. До этого, как говорят врачи, оно протекало бессимптомно. Сейчас она в отделении интенсивной терапии, и, возможно, придётся подключить её к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Сердце не прогоняет достаточно кислорода по организму. – Он опустил взгляд на руки. Они дрожали, как и голос.

– И каков прогноз?

Она спросила это спокойно, хотя хотелось заорать: «Да что, чёрт возьми, будет с моей матерью?» Теперь, когда она это услышала, внутри всё взлетело на пик.

– Пытаются справиться лекарствами. Есть вероятность операции. Пока они ещё не всё понимают. Но дело серьёзное. Если лекарства не помогут, она там надолго.

Они смотрели друг на друга; Кора не находила слов, и тут отец снова вздохнул.

«Она хотела, чтобы мы наладили связь. Её всегда мучило, что мы не ладим. Наверное… ну, мне нужно было, чтобы ты узнал, что случилось, и я надеялся, что, может быть, мы сможем попробовать. Хотя бы попробовать. Наладить отношения».

Кору накрыла волна вины. Она всегда знала, что её тяжёлые отношения с отцом больно бьют по матери. Но ей и в голову не приходило, что всё дойдёт до такого. Сердце сжималось при мысли о матери, лежащей в больнице и сражающейся за жизнь.

Ей хотелось протянуть к отцу руку, приблизиться, позволить им поддержать друг друга в это трудное время – но она не могла. Их прошлое тянуло назад тяжёлым грузом.

Молчание между ними тянулось, глухое и давящее. С чего начать? Неужели она правда сумеет отложить в сторону горькую обиду, которую носила в себе столько лет?

Кора поднялась и подошла к окну, уставившись на улицу.

Машина всё ещё стояла там – отметила она краем сознания, потому что остальная его часть вихрем кружилась от слишком многого.

Она обернулась.