Блейк Крауч – Жуткое (страница 26)

Тупая, но безболезненная пульсация позади глазных яблок немного усилилась, и теперь ему казалось, что кто-то катает глазной нерв между мясистыми пальцами.

Еще на две ступеньки.

Мясистые пальцы превратились в острые иглы.

В животе появился комок расплавленного железа, и боль заставила его согнуться пополам. Грант схватился за живот и попытался подняться назад, на крыльцо.

К тому моменту, когда он оказался на площадке, в отчаянии протягивая руки к двери, боль стала стихать.

Полицейский, спотыкаясь, вернулся в сумрак дома.

Сестра сидела на матрасе в гостиной, подтянув колени к груди.

– И как далеко ты ушел?

– Спустился до предпоследней ступеньки.

Грант добрался до дивана и свалился на него.

– Уже блевал? – поинтересовалась его сестра. – Теперь мое утро всегда начинается с этого.

– Первым делом.

– Это не похмелье.

– Знаю.

– И дальше будет только хуже.

– Ты так пытаешься мне помочь?

– Прости.

– На улице теплее, чем в доме.

– Мне кажется, дело в температуре твоего тела, а не в доме. Тебя знобит?

Мортон не выделял озноб среди остального списка симптомов, но его действительно лихорадило.

– Ну да. Я разожгу огонь.

– Дрова закончились.

– Но мебель-то нет. – Мужчина сел и натянул одеяло на плечи. – Что происходит в этом доме, Пейдж?

– Не знаю.

– И никаких идей?

– Никаких.

– А с тобой недавно не случалось ничего странного, о чем ты забыла мне рассказать?

– Например?

– Ну… Например, ты не оскверняла никаких священных индейских захоронений, а?

– Только не в последнее время.

– И не имела никаких дел с джентльменом в красной пиджачной паре с садовым инвентарем в руках?[18]

Пейдж улыбнулась.

– Что еще? – задумался Грант.

– Не знаю. Но это совсем не хеллоуинское шоу.

– Но ты живешь с этим вот уже месяц.

– Я помню.

– И что же это, на твой взгляд?

Пейдж покачала головой.

– Что бы ты ни сказала, я не буду судить тебя слишком строго.

– Помнишь, как мы ходили в церковь с мамой и папой?

– Смутно.

– А помнишь, что речь там вечно шла только о сатане и демонах?

– Единственное, что я запомнил.

– Я тоже, и стала атеисткой. А когда мы прекратили ходить туда после смерти Ма, я никак не могла выкинуть все это из головы.

– Помню твои ночные кошмары.

– Вот именно. Они были просто ужасными. Мне снилось, что демон, которого я никогда не могла увидеть, крадется по холлу к нашей спальне. Я знала, что он вот-вот войдет, но не могла пошевелиться. У меня ноги отказывали. А его тень – боже правый, у меня и сейчас мурашки по телу бегут! – останавливалась в дверном проеме у меня за спиной. Я чувствовала, как она там стоит, но каждый раз, когда я пыталась сесть и обернуться, я просыпалась.

– Довольно обычный ночной кошмар.

– Но последние четыре недели я чувствую себя точно так же. Тот же самый страх – страх, что ты в доме одна, и в то же время понимание, что не одна.

– И неспособность хоть что-то сделать с этим. Даже уйти…

– Точно. Ощущение безнадежности и стесненности.

– То есть ты считаешь, что это как-то связано с демонами?

– Не знаю. Я говорю только, что это похоже на тот страх, который я испытывала раньше.

– Обращалась к кому-то за помощью?

– Ты о чем?

– К какому-нибудь специалисту?

– Ты имеешь в виду изгоняющих дьявола?!

– Я все знаю и сам не могу поверить, что я это предлагаю…

– Ты думаешь это стоит сделать? – Пейдж склонила голову набок.

Грант вовсе не хотел этого говорить. Вся его предыдущая подготовка, все эти годы, когда он собирал факты и изучал их, кричали о том, что всему есть материальное объяснение, которое вполне может быть зафиксировано в полицейском протоколе. Вся его жизнь и решения, которые ему приходилось принимать, всегда основывались на опытных данных. Аристотелевская традиция, все такое…

– Не важно, верим мы в это или нет, – предположил детектив, – но в доме что-то происходит, и судя по всему, у нас нет способов с этим бороться. Так что надо пригласить специалиста. У тебя есть адресная книга?

– На кухне.

– Коль ты о ней вспомнила, я бы выпил кофе.

– У нас все еще нет электричества.

– А френч-пресс[19] у тебя есть?

– Не-а.