Блейк Крауч – Жуткое (страница 23)
«Но милостью Божией…»
И вот сейчас, лежа возле камина и не имея возможности заснуть, он понял, что никогда по-настоящему не понимал этого беднягу, не понимал ужаса, которым тот был охвачен.
«Не могу поверить, что это случилось».
Именно.
Его охватило отчаянное желание вернуться назад. Нажать кнопку отмены. Никогда не подниматься по ступенькам этого – захваченного привидениями? – дома. Никогда не видеть глаз Пейдж в Фейсбуке. Находиться где угодно, но только не здесь, не на диване и не при таких обстоятельствах. И не с мертвым Доном наверху.
«Дон умер».
Детектив пока еще не смог сложить эти слова вместе. У него не было на это времени.
И вот теперь, при Пейдж, спящей под боком, эти слова налетели на него, как товарняк, появившийся неизвестно откуда. Правда оказалась столь огромной, что запустила механизм его саморазрушения.
Гранта тошнило, и у него кружилась голова.
«Дон умер».
Эти слова звучали у него в голове, такие, казалось бы, банальные, но они как будто сорвали завесу. С Рейчел, на которой Дон был женат пятнадцать лет и которая сейчас в одиночестве мыла тарелки на кухне, прежде чем лечь в пустую постель.
Мортона охватил новый приступ тошноты.
Это же он уговорил Дона приехать.
Грант не мог больше лежать неподвижно.
Срочно необходимо выпить.
Он опустил ноги с дивана и осторожно поднялся, аккуратно переступив через спящую Пейдж.
Света угасающего камина хватило на то, чтобы разглядеть фонарик, лежавший на кофейном столике. Полицейский схватил его и пошел по гостиной, осторожно выбирая половицы, которые бы не скрипели.
В баре он сразу же взял бутылку «Макаллана». Выдернул пробку и долго пил прямо из горлышка. Это не повлияло на его смертельную жажду, но залило пламя, которое горело гораздо глубже.
Затем Грант прошел через гостиную к входной двери.
На границе прихожей он остановился и включил фонарик.
И осмотрел комнату.
Все было на своих местах.
Чуть дальше, в столовой, стол и стулья отбрасывали в свете луча фонарика странные геометрические тени на стену.
Мортон сразу же почувствовал холод.
То жалкое тепло, которое исходило от камина, сюда не добиралось.
Прямо перед ним маячила лестница.
Остановившись у ее начала, Грант направил луч фонаря вверх, в сторону второго этажа. До верха луч не достал, и несколько последних ступенек так и остались во мраке.
Ощутив беспокойство, детектив задним числом пожалел о том, что выпил.
Он подошел ближе к лестнице, настроенный разогнать темноту на верхних ступеньках, но не успел коснуться ногой первой из них, как дом потряс грохот, похожий на падение на пол шара для боулинга.
Грант замер. Сердце колотилось так громко, что больше он ничего не слышал.
И все-таки он не видел верхних ступенек.
От грохота закачалась люстра в столовой – ее маленькие стеклянные висюльки зазвенели.
Мортон искоса бросил быстрый взгляд на Пейдж, лежавшую в гостиной, потому что не хотел отрываться от лестницы и отводить от нее фонарь.
Свет камина был слишком слаб, чтобы в нем можно было увидеть лицо сестры, но ее поза не изменилась.
Грант стал взбираться наверх – каждая ступенька стонала под его тяжестью, а он карабкался все выше и выше. Он знал, что это в принципе невозможно – скорее всего это было симптомом недосыпа – но ему казалось, что ступенек стало в два раза больше.
Когда он добрался до верха, из темноты медленно возник цветочный узор на обоях.
Полицейский поставил ногу на старый ковер на втором этаже и остановился.
Луч фонаря отбрасывал крохотный кружок света на противоположную стену.
Все остальное исчезало во мраке.
Грант попытался отрегулировать линзу, надеясь, что угол луча станет шире, но от этого он стал совсем тусклым.
Держа фонарик возле плеча, мужчина двинулся вперед и обогнул угол – холл освещался очень неравномерно.
Он выдохнул.
Вокруг стояла тишина.
Дверь в спальню Пейдж была все еще закрыта.
Мортон двинулся вперед, мимо тесного чулана, в котором прятался от Джуда за несколько часов до этого, и дальше до конца холла, где он повернул и увидел, что гостевая спальня все еще открыта, точно так же, как когда он из нее вышел.
В дверях он остановился, борясь с необъяснимым желанием немедленно войти.
Подслеповатым фонариком Грант осветил комнату.
Кровать без белья.
Осколки мобильника Дона, разбросанные по полу.
Кровавые следы.
И его опять охватил ужас, когда он вспомнил о том, что здесь произошло.
О том, что сейчас лежало, раскинувшись, на полу ванной с выложенной в шахматном порядке плиткой.
Так почему его так сюда тянет?
Почему он возвращается по этим кровавым отпечаткам к их источнику? Грант хотел остановиться, но не сделал этого.
Он просто не смог.
Перед его взором предстала ванная комната, и он попытался отвернуться, зная, что должен выключить фонарик и избавить себя от повторного лицезрения всей этой мизансцены. Она и так уже оставила отпечаток у него в памяти. Отпечаток, который никогда не исчезнет.
Но он уже стоял в дверях.
Покрепче взял фонарь в руку.
Лужа крови, в которой раньше сидел мертвец, была пуста, и кровь уже начала свертываться по краям – сейчас лужа напоминала темное в этом умирающем свете зеркало.
Дон исчез, и на Гранта внезапно одновременно накатили и ужас, и облегчение, когда он подумал, что его друг, может быть, жив.
Мортон вошел в ванную и наклонился к краю темного пятна.
Осветил его фонариком.
«Здесь что-то не так»
Если Дону каким-то образом удалось встать или его тело уволокли, то на крови должны были остаться следы.
«И давай будем до конца честными – крови здесь хватит на целую цистерну».