Блейк Крауч – Западня. Занесенные снегом (страница 34)

– Нет!

– Деви, помнишь наш разговор в отеле? Сейчас не время спорить со мной. Не уходи от палатки, что бы ни случилось.

Глава 39

Луч налобного фонарика Уилла пробивался сквозь снежную круговерть. Было тихо, если не считать свиста ветра. Иннис пошел прочь от палатки по следам ботинок Кейлин. Эти следы вели через поляну, но не успел Уилл дойти до другого края, как его фонарик стал постепенно меркнуть, и в конце концов стало невозможно различить что-либо, кроме снега под ногами. Его навалило столько, что путешественник проваливался по щиколотку.

Фонарик угас. Иннис постучал по стеклу, и лампочка мигнула, а потом снова зажглась. Он двинулся дальше сквозь метель – холодные снежинки жалили его лицо, словно десятки иголок.

Когда он дошел до валунов, где вечером устроил походную кухню, фонарик опять погас, и Уилл еще раз постучал по нему. Ничего. Только темнота, холод и снег.

Он позвал Кейлин по имени и стал ждать, пока глаза не приспособятся и не начнут хоть что-то различать в темноте, – но эта надежда оказалась тщетной. Несмотря на то что Уилл примерно представлял, где находится палатка, он не хотел ковылять обратно вслепую через эту метель.

Наконец снегопад прекратился. Из-за туч выглянула ущербная луна, и мир возник перед Иннисом, словно бы из пустоты.

Снежный покров мягко мерцал. В неестественно белом лунном свете Уилл видел пар от своего дыхания, силуэты деревьев и палатку в сорока ярдах от того места, где он стоял, на другом краю поляны.

Он взглянул в сторону леса – там было темно, не считая отдельных участков снега, на которые падали лучи луны, пробившиеся между ветвями елей.

Следы Кейлин вели туда, в лес.

Свет потускнел, и снова начался снегопад. Луна скрылась за тучами, и мир опять сделался непроглядно-черным. Иннис постучал по налобному фонарику, но тот отказался зажигаться.

Вытянув руки вперед, Уилл двинулся впотьмах к палатке.

Девлин натянула на голову спальный мешок и попыталась вернуться в прекрасный сон, который ей снился: что она снова дома, в Колорадо, что стоит прохладный летний вечер, стрекочут цикады, а по другую сторону пастбища журчит река, и в безлунном небе сияют миллионы звезд. Она шла через пастбище к дому, где на заднем крыльце сидели ее отец и Кейлин. Они пили вино и смеялись, и Деви хотела сказать им, как она счастлива, что они все здесь, вместе.

Уилл пробирался в кромешной темноте, пытаясь найти палатку. Он был уверен, что идет в нужную сторону, но вскоре его рука коснулась облепленного снегом ствола ели, и он осознал, что убрел прочь с поляны и теперь находится в лесу.

Еще тогда ему следовало остановиться, но он продолжил пробиваться вперед, без всякого смысла, просто из лихорадочного желания что-то делать. Мужчина изо всех сил прислушивался, но улавливал лишь биение собственного сердца и сухой шорох снежинок по капюшону куртки. При каждом вдохе он чувствовал холодный, какой-то стерильный запах свежевыпавшего снега – и ничего больше.

Мир вокруг вспыхнул странным, электрически-голубым светом. Уилл увидел деревья вокруг и свои следы на снегу, а потом вновь наступила темнота.

Раздался удар грома.

Иннис представлял себе, где стоит палатка, – он даже видел ее мысленным взором и заверял себя, что не слишком уклонился от курса.

Он хотел было позвать Девлин, чтобы выйти обратно к поляне на ее голос. Но что, если дочь не разберет его слова, а только услышит, что он кричит? Она ведь может выйти из палатки, побежать его искать – и тоже потеряется в темноте.

Молния снова озарила лес. Уилл наметил путь и продолжил брести в наступившем мраке, борясь с первым острым приступом паники.

Глава 40

Иннис остановился. Насколько путешественник мог разобрать, он все еще находился в лесу. Падал снег, луна скрывалась за тучами, и он был все равно что слеп. «Нет смысла идти дальше в таких условиях», – решил Уилл. Он брел куда-то в течение минимум десяти минут, и если продолжит двигаться дальше, то может не отыскать палатку, когда чертова луна решит наконец выглянуть.

Он присел возле толстого березового ствола и стал ждать.

Через минуту его начала колотить дрожь. Он вышел из палатки без перчаток – глупый поступок, как ни посмотри, – и теперь пистолет в его руке казался ледяным. Уилл положил оружие на снег рядом с собой и натянул на ладони рукава своей парки и флисовой куртки.

Прошло десять мучительных минут. Лицо Инниса заледенело, а снег продолжал падать.

Было по-прежнему темно.

Он встал, стряхнул снег со своих штанов и парки и решил несколько раз обойти вокруг дерева, чтобы согреться.

Поблизости что-то двигалось.

Уилл затаил дыхание, прислушиваясь изо всех сил.

– Кейлин? – прошептал он.

Снова движение, на этот раз ближе, в десяти или пятнадцати футах впереди него. Мужчина начал отступать прочь, когда услышал шум позади, достаточно близко, чтобы его можно было различить – осторожная поступь по снежному покрову.

– Кейлин, это ты?

Теперь шум раздался слева. И справа. Уилл присел на корточки и стал рыться в снегу, пока не наткнулся на свой «Смит-и-Вессон».

– У меня есть пистолет, – сказал он в полный голос, ощущая панику, поднимающуюся внутри и сдавливающую горло.

Снежная пелена поредела. Иннис поднял голову и снова увидел луну – или, по крайней мере, ее краешек. Горстку звезд. Рваные края черных туч.

Он обвел взглядом лес – черные древесные стволы, его следы, ведущие вверх по пологому уклону… «Поляна сразу за этим гребнем, кажется. Я не мог уйти слишком далеко. Если бы что-то случилось, я услышал бы крик Деви».

Сначала бывший адвокат решил, что видит человека, стоящего на четвереньках примерно в двадцати футах впереди него, и поднял револьвер. Но когда силуэт двинулся к нему, Уилл понял свою ошибку и сделал несколько шагов навстречу, неистово размахивая руками в воздухе.

Волк был чисто-белым, и его розовые глаза мерцали в свете луны. Зверь повернулся и побежал обратно в лес, но футах в тридцати остановился и снова развернулся мордой к Иннису. Он глядел на человека, склонив голову набок.

– Ты принадлежишь к редкому виду, – сказал ему Уилл, – так что не заставляй меня стрелять в твою хвостатую задницу.

Затем он направился по своим следам обратно вверх по холму – теперь луна освещала лес точно сверху.

Он уловил движение справа от себя, а потом слева и позади, хотя на этот раз оно было совершенно бесшумным.

Уилл повернулся лицом к дереву, под которым отдыхал. Три черных волка, следовавшие за ним, остановились.

Мужчина бросился к ним, размахивая руками.

Они скрылись среди елей, однако не ушли далеко. Иннис снова оглянулся на холм и краем глаза заметил, что белый волк опять крадется за ним. Обнаружив, что Уилл видит его, зверь замер.

Услышав, как черные волки заходят ему в тыл, человек повернулся к ним лицом. Когда они остановились, белый вожак снова двинулся к нему.

– У меня нет времени на эти глупые игры, – сказал путешественник.

Он вновь побрел по своим следам вверх на холм, и белый волк отступил в заснеженный лес, когда Иннис приблизился к нему. Морда зверя была обращена к земле, а длинный хвост мотался из стороны в сторону. Уилл слышал, как остальные волки идут за ним.

Он достиг вершины небольшого пригорка, но, вопреки своим ожиданиям, не увидел поляну и палатку на ней. Перед ним был только лес, и его след беспорядочно петлял между деревьями.

«Я ушел дальше, чем думал».

Мужчина медленно повернулся, чтобы видеть волков, и в первый раз заметил, что они носят ошейники. Звери подошли к нему ближе, чем прежде, футов на пятнадцать, и стоящий слева волк выгнул спину дугой. Уши его торчали прямо вверх, а шерсть на загривке встала дыбом. Черные губы зверя раздвинулись, обнажая длинные резцы.

Уилл ощутил чистый, всепоглощающий ужас – первобытный страх, сотни тысяч лет назад запрограммированный в его генах. Он снова двинулся на волков, размахивая руками, но звери отступили лишь на несколько футов, а самый крупный черный самец, весом примерно в полторы сотни фунтов, вообще не сдвинулся с места: он просто пристально смотрел на человека немигающими желтыми глазами. И впервые Иннис заметил еще и пару серых волков, крадущихся в тридцати футах позади остальных.

«Господи, их шестеро!»

Мужчина вприпрыжку побежал через лес.

Снова начался снегопад, и Уиллу показалось, что он слышит гром, хотя это вполне могло быть неистовое биение сердца в его груди.

Волки взяли его в полукольцо, когда он попытался вернуться к поляне по собственным следам, и что-то щелкнуло возле его левой ноги – отчетливый звук резко сомкнувшихся зубов.

Человек остановился, снова повернулся, навел ствол револьвера между желтых глаз большого черного волка и выстрелил.

Звук выстрела раскатился по лесу, и хищники бросились врассыпную. Убитый самец лежал, скорчившись, на снегу – холмик черного меха.

– Найдите лучше оленя или лося! – заорал Уилл.

Он пошел дальше, теперь вспахивая снежную целину между деревьями, ожидая, что вот-вот выйдет из леса, – и наконец действительно вышел, однако оказался вовсе не на той поляне, где они стали лагерем.

За лесной опушкой открывался склон высотой сотни в две футов, ведущий вниз, к берегу узкого озера. Вода в нем казалась черной, словно свернувшаяся кровь. «Это внутреннее озеро», – догадался Уилл. Он посмотрел на ближайший к нему берег водоема и увидел вытекающую из озера узкую ленточку воды. Иннис понял, что это тот ручей, вдоль которого они шли днем, и понадеялся, что по его берегу можно выйти к поляне, где находился их лагерь, к Девлин.