Блейк Крауч – Темная материя (страница 53)
Откуда-то снизу, из глубины, прорывается злое, обжигающее чувство: что, если у него роман с одной из студенток и это та, другая, дает ему такой заряд обновления?
Нет. Все не то и не так. И ничего этого она на самом деле не чувствует.
А дело в том, что на первый взгляд у них всё в порядке. Лучше, чем раньше. Он уделяет ей больше внимания. Они не разговаривали и не смеялись так много с тех, наверное, пор, когда у них только завязывались отношения.
Просто Джейсон… другой.
Другой в тысяче мелочей, которые сами по себе могут не значить ничего, а могут значить очень-очень много.
Джейсон наклоняется и сплевывает в раковину. Закрывает кран, обходит Дэниелу сзади, останавливается, кладет ладони ей на бедра и мягко прижимает к себе.
Она наблюдает за ним в зеркале. Думает.
Она хочет сказать это вслух.
Произнести эти самые слова.
Но продолжает чистить зубы, потому что…
А что, если цена ответа – вот это изумительное статус-кво?
– Вот так бы целый день и смотрел, как ты это делаешь, – говорит Джейсон.
– Делаю что? Чищу зубы? – спрашивает Дэниела со щеткой во рту.
– Ага. – Он целует ее сзади в шею, и у нее по спине, до самых коленей, пробегает волнительная дрожь. На мгновение все улетучивается – страх, сомнения, любопытство…
– Райан Холдер читает лекцию сегодня в шесть. Хочешь пойти со мной? – предлагает Джейсон.
Дэниела наклоняется, сплевывает, полощет рот.
– Я бы с удовольствием, но у меня урок в половине шестого.
– Тогда… могу я пригласить тебя на обед после лекции?
– С удовольствием.
Она поворачивается и целует Джейсона.
Он даже целуется теперь иначе. Как будто каждый раз это событие.
Потом он отстраняется.
– Эй! – говорит Дэниела.
– Да?
Надо спросить.
Надо все прояснить. Выложить все, что она заметила, и получить объяснения. Устранить недоразумения.
Одна ее половинка хочет, отчаянно хочет этого.
Другая не желает ничего знать.
И Дэниела говорит себе, что сейчас не время. Она поправляет воротник мужа, приглаживает ему волосы и отправляет его на работу с последним поцелуем.
Глава 10
Аманда поднимает глаза от блокнота.
– А ты уверен, что записывать – самый лучший способ?
– Когда пишешь что-то, ты полностью на этом сосредоточиваешься. Думая об одном, писать другое практически невозможно. Сам факт изложения на бумаге помогает упорядочить мысли и уточнить намерения, – объясняю я.
– И сколько надо написать? – спрашивает она.
– Может, для начала обойдемся одним коротким абзацем?
Она дописывает начатое предложение, закрывает блокнот и поднимается.
– Сосредоточилась? – спрашиваю я. – Держишь все в уме?
– Думаю, что да.
Закидываю на плечо рюкзак. Аманда подходит к двери, берется за ручку и тянет ее на себя. Утреннее солнце вливается в коридор, и оно такое яркое, что на мгновение ослепляет.
Глаза понемногу привыкают к блеску, и картинка входит в фокус.
Мы стоим у двери куба, находящегося на вершине холма, с которого открывается вид на парк.
К востоку – изумрудно-зеленые склоны сбегают на несколько сотен ярдов к самому берегу озера Мичиган. Вдалеке поднимается силуэт города, который я вижу впервые: тонкие, изящные здания, строения из стекла и стали, обладающие такой отражательной способностью, что их почти не видно, отчего возникает эффект миража.
Небо заполнено движущимися объектами, проносящимися высоко над городом – насколько я понимаю, это Чикаго – горизонтально или взмывающими без остановки вертикально вверх, в бездонную синеву.
Аманда смотрит на меня, усмехается и постукивает пальцем по блокноту.
Я открываю его на первой странице.
– Неплохо, – говорю я.
– А это место настоящее? Оно действительно существует? – спрашивает моя спутница.
– Да. И это ты привела нас сюда.
– Тогда давай познакомимся с ним. В любом случае, нам нужно отдохнуть от препарата.
Лукас идет вниз по зеленому травянистому склону. Мы минуем спортивную площадку и попадаем на пешеходную дорожку, которая идет через парк. Утро выдалось прохладное и тихое. Дыхание вылетает изо рта белыми клубочками пара.
Трава в тех местах, где ее еще не коснулось солнце, выбелена инеем, и деревья, окаймляющие парк, меняют свой убор на осенний.
Застывшая гладь озера напоминает стекло.
Впереди, примерно в четверти мили, парк пересекают, с интервалом в пятьдесят метров, элегантные строения в форме буквы «Y».
Лишь подойдя ближе, я понимаю, что это такое.
Мы поднимаемся на лифте на северную платформу и ждем под обогреваемым козырьком. Внизу, в сорока футах под нами, растянулся зеленый коридор. На цифровой интерактивной карте, отмеченной эмблемой Управления городского транспорта Чикаго, этот маршрут, связывающий Южный Чикаго с центром, обозначен как «Ред-лайн-экспресс». Из громкоговорителя вверху раздается строгий женский голос:
Смотрю туда-сюда, но ничего приближающегося не вижу.
Из-за деревьев вылетает неясное пятно.
Сверкающий обтекаемый поезд из трех вагонов замедляет ход, приближаясь к станции. Двери открываются, и тот же компьютеризированный женский голос объявляет:
–