Блейк Крауч – Темная материя (страница 50)

Этих людей убил не холод.

Они умерли от голода.

На стенах гостиной танцуют отсветы пламени. Голый, я лежу в спальном мешке внутри другого спального мешка, накрытый вдобавок одеялами.

Рядом, тоже в двух спальниках, отогревается Аманда.

Наша мокрая одежда разложена на кирпичном камине, и лежим мы так близко к огню, что я чувствую, как тепло наплывает на лицо.

Буран не стихает, и сам каркас дома поскрипывает и постанывает, сопротивляясь порывам ветра.

Глаза у Аманды открыты.

Она не спит уже какое-то время, и мы выпили две бутылки воды, которые стоят теперь на камине, наполненные снегом.

– Как думаешь, что с ними случилось? – спрашивает Аманда. – С теми, кто жил здесь?

По правде говоря, тела умерших я перетащил в кабинет, чтобы они не попали ей на глаза.

– Не знаю. Может, ушли куда-то, где тепло?

Она улыбается.

– Врун. В нашем кораблике так жарко не бывает.

– По-моему, это называется крутой кривой обучаемости.

Аманда глубоко вдыхает и медленно выдыхает.

– Мне сорок один год. У меня была жизнь. Не самая яркая, не самая выдающаяся, но моя. У меня была работа. Квартира. Собака. Друзья. Любимые телепередачи. Парень, Джон, с которым я встречалась целых три раза. Вино. – Она смотрит на меня. – Я ведь ничего этого больше не увижу, да?

Я не знаю, что ответить.

– У тебя, по крайней мере, есть пункт назначения. Мир, в который ты хочешь вернуться. Я в свой вернуться не могу, так что же мне остается?

Аманда продолжает смотреть на меня.

Неотрывно.

Напряженно.

Ответа у меня нет.

Проснувшись в следующий раз, я вижу в камине кучку тлеющих угольков. Солнце пытается проскользнуть в комнату, и снег за окном сияет в его лучах.

В доме невыносимо холодно.

Вытянув руку из спального мешка, дотрагиваюсь до одежды на камине и с облегчением обнаруживаю, что все высохло. Прячу руку и поворачиваюсь к Аманде. Она укрылась с головой, и я вижу только вылетающие облачка пара от ее дыхания. На поверхность мешка пар выпадает кристалликами льда.

Натягиваю одежду, развожу заново огонь и держу руки поближе к пламени, пока в пальцы не возвращается чувствительность.

Решив не будить Аманду, прохожу через гостиную. Здесь светло – солнце проникло в комнату через свободные от снега верхушки окон.

Поднимаюсь по темной лестнице.

Иду по коридору.

Вхожу в детскую спальню, где снегом запорошило почти весь пол.

Вылезаю через окно наружу и щурюсь от режущего глаза ледяного блеска. Через пять секунд я уже ничего не вижу.

Вокруг глубокий, по пояс, снег.

Идеально-голубое небо.

Тишина.

Ни щебета птиц.

Ни каких-либо вообще звуков жизни.

Ни даже шепота ветра.

И ни намека на наши следы.

Все скрыто ровным слоем свежего снега.

Температура, должно быть, сильно ниже нуля, потому что тепла не чувствуется даже непосредственно под солнцем.

Вдалеке знакомый силуэт Чикаго – сияющие небоскребы, заснеженные и обледенелые.

Белый город.

Ледяной мир.

Я смотрю на пустошь, путь через которую едва не стоил нам вчера жизни.

Куба не видно.

Аманда проснулась и, завернувшись в одеяла и спальные мешки, сидит у камина.

Я иду в кухню, нахожу какую-то посуду.

Потом открываю рюкзак, достаю пару упаковок сухого пайка.

Еда холодная, но питательная.

Аппетита нам не занимать.

– Видел куб? – спрашивает Лукас.

– Нет. Думаю, его замело.

– Замечательно. – Моя спутница смотрит на меня, а потом снова поворачивается к камину. – Даже не знаю, злиться на тебя или благодарить.

– Ты о чем?

– Пока ты был наверху, я зашла в туалет, а потом забрела в кабинет.

– Значит, ты их видела.

– Они ведь умерли от голода, да? Еще до того, как у них кончились дрова.

– Похоже, что так.

Я смотрю на огонь и в какой-то момент ощущаю покалывание в затылке.

Как звоночек. Оно началось только что, когда я был снаружи и думал, оглядывая пустошь, о том, что мы едва не умерли в этой пурге.

– Помнишь, что ты сказала насчет коридора? Что он напомнил тебе, как люди теряют ориентацию в буране?

Аманда отодвигает паек и смотрит на меня.

– Двери в коридор соединяют нас с бесконечным множеством параллельных миров, так? Но что, если мы сами определяем эти соединения?

– Как?

– Что, если мы сами неким образом выбираем специфические миры?