Блэки Хол – Выход в свет. Внешние связи (СИ) (страница 90)

— Охохонюшко, птичка-воробышек. Кто бы знал, что за птенчик живет неподалеку? Видно, несладко тебе пришлось, — повторила она фразу, сказанную вечером в ванной при виде синяков и ушибов на моем теле.

Чудесная душевная женщина, и я на всю жизнь запомнила ее доброту, только имя не узнала, а спросить побоялась.

— Чудная какая-то, — сказал сын хозяйки, мой ровесник, своей сестре, младше года на два.

Они пошептались.

— Пойдем играть, — предложила девочка.

Я застеснялась. Вдруг мои развлечения покажутся странными, или играю не так, как надо? Но вскоре любопытство подтолкнуло присоединиться к хозяйским детям, которые отнеслись ко мне дружелюбно и приняли в свою компанию.

Три счастливых дня в этой дружной семье пролетели как один миг, а потом за мной приехал отец.

Вот так вот. Одна фраза вместила крутой поворот в жизни. Позже мне часто снилась тетка, раскачивающаяся в кресле, от скрипа которого я просыпалась в холодном поту. Лишь в интернате, повзрослев, поняла: женщина умерла из-за моей дерзкой выходки. Видимо, сердце не выдержало, а лекарства не помогли. Я убила свою тетку. Я — преступница. Яблоко от яблони недалеко падает.

12.4

— Что было после? — оторвал от воспоминаний голос Альрика.

— После?

Выпав из реальности, я не сразу сообразила, где нахожусь. За окном стемнело. Еще не скоро день наберет силу, и солнце начнет жарить до позднего вечера.

— После смерти вашей тетушки, — напомнил профессор.

— Отец устроил меня в интернат с круглогодичным пребыванием. — Я назвала район и город. — Государственное учреждение смешанного типа для детей висоратов и тех, кто не видел. Попадались и "грязные".

— Знаете о "грязных"? — удивился единственный слушатель.

— Я много о чем знаю. А в целом, ничего интересного. Училась, жила. Получила свидетельство об окончании школы при интернате, а когда приехал отец, попросила отвезти к матери. Он ответил отказом и поставил условие: аттестат о висорическом образовании взамен на её адрес.

— Логика его решения понятна. В последнее десятилетие стало модным кричать на всех углах о династиях и преемственности поколений. Вы удачно подоспели, закончив интернат, покуда ваши брат и сестра не вышли из школьного возраста. Ваш батюшка попал в струю и собрал несколько звезд на политическом небосклоне, пропагандируя политику правительства и подкрепив свою преданность поступлением дочери в ВУЗ с висорическим уклоном. Кстати, куда вас приняли?

Я назвала захудалый колледж в провинции, откуда выпускали паршивеньких специалистов, не блещущих искрометными знаниями, для работы в сельской глубинке.

— Зато там жилось проще. Учебников вечно не хватало, и разрешали пользоваться литературой в общежитии.

— Вообще-то вынос источников информации за пределы учебного заведения запрещен кодексом, — нахмурился Альрик.

Я пожала плечами. Как было, так было.

— По какой причине сменили место учебы?

— Одолела первую сессию и прокололась перед второй, вернее, перетрусила. Соседка готовилась к контрольной и повторяла стихийные aireа[30] заклинания, а я случайно запуталась в них и перемешала. Испугавшись, позвонила отцу. В таких случаях он велел сообщать сразу же.

— Где следующая остановка?

Я назвала другой ВУЗ — институт в южных районах страны.

— Там жарко. Настоящее пекло. Меня хватило на летнюю сессию и на половину зимнего семестра. Однажды соседи по общежитию решили подшутить. Я проснулась, связанная путами, и не смогла освободиться самостоятельно. Надо мной долго смеялись, и пошли разговоры.

— Достаточно потянуть за кончик волны, чтобы узелок развязался, — пробормотал профессор.

— Да. Но я не видела ни узелков, ни веревок, поэтому позвонила отцу. Он перевел меня в институт на севере.

— Знакомое место, — улыбнулся мужчина. — В студенчестве проходил там практику по обмену. Богатый традициями ВУЗ.

— Да, основательный. Само здание чего стоит — шпили, арки… Настоящий рыцарский замок. Я сдала зимнюю сессию и благополучно проштрафилась ближе к летней. Обман заподозрил въедливый преподаватель. Он пошел с предположениями в ректорат, но удачно попал в руки к нужному человеку, который курировал меня. Мой покровитель рекомендовал как можно скорее покинуть институт, и я опять позвонила отцу.

— Таким образом, вы окончили второй курс в четвертом по счету ВУЗе. Где?

— Небольшой колледж в предгорьях. Оттуда прямиком приехала в столичный округ.

— Почему?

— Это суровый край, и там живут суровые люди. А я трусиха. Однажды в пешем походе студент сорвался в пропасть, а я шла следом и не помогла ему. Парня вытягивали впятером с помощью leviti airi[31] и спасли, а мне создали все условия, чтобы добровольно покинуть колледж. В тех местах не прощают малодушия. Пока отец договаривался с нужными людьми, я жила в небольшой гостинице в пригороде столицы. Наверное, он посулил золотые горы, и меня приняли сюда.

— По ВУЗу на одну сессию, — констатировал профессор.

— Да, знакомая закономерность. К лету придется снова менять место жительства.

— Познавательно. В вашем возрасте не каждому удается повидать мир, — сказал Альрик, вытягивая увечную ногу.

Сомнительное счастье путешествий. Меня кружит как листок на ветру, и повсюду я чувствую себя чужой.

— Почему не взбунтовались? Заявили бы, что не поддадитесь на шантаж и насильственное принуждение к учебе.

— Пробовала. Отец сказал, что со мной произойдет несчастный случай со смертельным исходом.

Профессор хмыкнул:

— Пустая угроза.

— Может, и пустая, но он никогда не бросает слов на ветер. Буду "гулять" по ВУЗам до тех пор, пока выгодно отцу. Наверное, проблемы, создаваемые мной — мелочь по сравнению с пользой, которую он получил.

— Ваш батюшка речист, — согласился мужчина. — Горячо поддерживает правительственный курс и на хорошем счету. Он уверенно продвигается вверх.

Наш батюшка медленно, но верно взбирается на вершину политического олимпа, и безмозглая дочь не воспрепятствует достижению цели.

— Что ж, вы выполнили свою часть сделки. Мне достаточно информации, — закончил профессор беседу по душам.

Я вздохнула. Откровения подняли со дна памяти неприятные и постыдные моменты биографии, и муторная взвесь не желала оседать. "Во всем нужно видеть хорошее, — говорил Алик. — Как бы хреново не было, знай — могло быть хуже, поэтому радуйся тому, что есть". И учил: "Всё, что ни делается — к лучшему. У всякой гадости есть цель: сделать тебя выносливее, закаленнее и сильнее. Разбив нос на мелочи, ты не сломаешь шею в большом деле". Раньше в каждой неудаче я искала плюсы и хорошие стороны, они позволяли смотреть в будущее с надеждой. В последнее время совсем позабыла о заповедях интернатского друга, выручавших в трудную минуту.

— Какой толк в том, чтобы быть вашей синдромой?

— Никакого, — ответил Альрик. — Исследования свернуты, интерес к теме давно угас, поскольку из нее нечего выжимать.

Циничные слова покоробили. Не завидую тем, кого признали особенным и сделали рабочим материалом для опытов ученых, извлекающих пользу целиком или по частям.

— Значит, диагноз неизлечим?

— Это не болезнь, Эва Карловна, — ответил мужчина мягко. — К сожалению, мутация пожизненна.

То есть неустранима. Это судьба. Рулетка. Выброшенные кости. Вскрытые карты. Кем и где угораздило родиться.

Альрик дохромал до сейфа и, достав долгожданное заключение об исследовании раритета, протянул мне. На офсетном листе сверху значилось заглавными буквами, выполненными на печатной машинке: "Независимая экспертиза".

Ниже, в первом пункте "Объект исследований" указывались визуальные характеристики фляжки — вместимость, масса нетто и брутто, диаметр в широкой и узкой части, эллипсность и прочие количественные уточнения, вплоть до вогнутости донышка и числа витков на резьбе.

В следующем пункте "Внешние признаки" перечислялись отличительные приметы сосуда: материал — серебро с двумя десятками добавок, названия которых ничего не говорили; подробное описание чеканного рисунка вплоть до угла наклона копья, поворота головы героя и числа колец у издыхающего питона; количество повторений фразы non dispi funda[32] и расположение клейма производителя.

Далее следовала строка "Предназначение". Конечно же, производство органической жидкости от янтарного до темно-коричневого цвета с отсутствием осадка, заданной температурой, плотностью, вязкостью, кислотностью, крепостью и составом, классифицируемой как коньяк.

"Суть улучшений". Тут я вообще оказалась не при делах. Высокоумная белибердень — математические и структурные формулы, знаки и символы, перемежающиеся цифрами — заняла добрую половину листа. Как печатная машинка сумела выдать нечитаемую абракадабру?

"Гарантийный срок/число/количество/сумма генераций". Прочитав, глаза расширились и долго не могли сузиться. Единица на десять в шестой. Миллион порций крепчайшего напитка отличного качества. Так и есть — упомянута полная генерация, то есть алкогольный гейзер забулькает лишь в опустевшей фляжке, а половинный объем заполняться не будет.

Меня пронзила жадность. Внезапно расхотелось разлучаться с коньячным чудом. Может, перейти с опта на розницу и продавать спиртное из-под полы на розлив?

"Период генерации" — 30 мин. Голова кругом. Это же кран с открытым вентилем! Собственный заводик на дому! Чем не повод для открытия подпольного бара?