Блэки Хол – Выход в свет. Внешние связи (СИ) (страница 85)

Кирилл понимающе хмыкнул. Заклинание считалось чрезвычайно сложным и не удавалось никому, кроме добровольцев из урожденных висоратов, принимавших участие в закрытых опытах.

3

— У нас наметилась стагнация, — заметил как-то Волеровский на заседании правительства. — Идет пробуксовка по многим направлениям. Известные заклинания давно отшлифованы и переведены, в то время как в частной собственности пропадает без дела множество сведений, передающихся из поколения в поколение, и хозяева не спешат делиться своими секретами.

— Может, вменить высокий налог на пользование старинными первоисточниками или придумать иной способ изъятия? — спросил министр финансов.

— Принуждение озлобляет, — возразил Волеровский. — Общество до сих пор не оправилось от гражданской войны, социальная напряженность не спадает. Мы держимся на плаву благодаря достижениям висорики. Остались сильные влиятельные кланы, которые сочувствуют побежденным, и хотя они открыто не выражают недовольство, на поддержку не стоит рассчитывать.

— Замкнутый круг, — сказал министр внутренних дел. — Я тоже за принудительное изъятие частных источников информации.

— Безвыходных ситуаций не бывает, — не согласился Волеровский. — Предлагаю обдумать возможные варианты и на завтрашнем совещании высказать свои идеи.

На следующий день слово взял Чехий Семут, занимавший пост заместителя министра по науке и по совместительству старший брат Кирилла Семута.

— Лояльность кланов можно получить за дозу вис-сыворотки и возможность занимать руководящие должности. Но, разумеется, необходимо заранее оговорить доступ к клановым реликвиям и библиотекам, и организовать строгий учет.

За столом поднялся недовольный гул голосов.

— Революционно, — заметил Волеровский. — Вы согласитесь уступить свой пост урожденному висорату?

— Мы создадим при министерствах департаменты, наделим их полномочиями и ответственностью — чем не высокая политика?

— Грядет засилье бюрократизма, — высказался кто-то из присутствующих.

Однако Волеровскому пришлось по нраву предложение Семута:

— Чиновников много не бывает, а наш бюджет позволяет слегка раздуть аппарат. Объясните насчет сыворотки.

— Будем работать с лояльными гражданами, которые согласятся контактировать. Зачем принуждать насильно? Все знают, что урожденным висоратам требуется одна или две разовых инъекции для пожизненного закрепления эффекта видимости волн, в отличие от тех, кто вынужден регулярно принимать сыворотку.

Счастливчики, — подумал Кирилл, вертя перо. Им не нужно каждый день умирать и возрождаться в муках, боясь, что когда-нибудь могут отказать почки или отнимутся ноги.

— Здесь мы проигрываем, — продолжил брат. — Чтобы удержать позиции, наша аналитическая группа предлагает начать новую демографическую политику, направленную на оздоровление общества и создание задела для будущих поколений. В частности, сделку с кланом, пошедшим навстречу, можно скреплять брачным контрактом. Мы получим клановые секреты в обмен на вис-сыворотку и детей, которые появятся в браке.

Гул за столом усилился.

— Урожденные потребуют приобщить их к достижениям висорики, — сказал министр иностранных дел.

— Организуем систему обучения. К примеру, создадим институты, поскольку пестовать вис-способности с детского возраста мы считаем нецелесообразным. В ВУЗах будут обучаться те, кто примет наши условия. Естественно, придется ограничить доступ к научной литературе для непосвященных. Как говорится, заплатил — получи.

— Необычно, — покрутился в кресле Волеровский. — К примеру, вы, Кирилл, можете осчастливить какую-нибудь девицу, владеющую семейными секретами телепатии или телекинеза.

— Я? — удивился Семут и, не удержав перо, уронил его на пол.

— Выбор хорошеньких девушек велик, но следует подходить к делу с умом, — заметил Чехий. — В первую очередь нужно учитывать наличие родословной. Первый отдел подготовил список семей и кланов, которым следует уделить внимание и начать работу по агитации, ненавязчиво и без принуждения. Наши специалисты уверены, что семейства, упомянутые в списке, скрывают как уникальные раритеты, так и обширные знания, передающиеся из поколения в поколение — обряды, ритуалы, заклинания и прочие секреты.

При последних словах глаза Волеровского жадно сверкнули. Он проглотил наживку.

Позже список получил условное название "Тысяча" по количеству упомянутых фамилий. За третьим номером в него были внесены господа Мелёшины, седьмую строчку занимало семейство Вулфу.

— Не совсем понятно с одариванием сывороткой, — поинтересовался министр юстиции. — Неужто вы рассчитываете на лояльность клана, сделав парочку инъекций своей предполагаемой супруге? Её семья не расстанется запросто с добром, копившимся веками.

— Право на вис-сыворотку получат здравствующие члены клана, согласившиеся сотрудничать. В качестве затравки развернем рекламную компанию о том, что по результатам исследований родившимся детям передастся способность видеть волны по наследству от родителей, если тем сделали инъекцию. Дополнительно объявим во всеуслышание, что через год эксперименты с визоризацией официально будут закрыты, а эталон сыворотки законсервирован. Обычно сжатые сроки создают панику и давку. Надеюсь, бонусов достаточно, чтобы привлечь хотя бы часть урожденных на нашу сторону.

— Вполне, — кивнул Волеровский. — Скандально и авантюрно. Метким выстрелом мы убьем еще одного жирного зайца: достижения висорики не пойдут прахом и достанутся в наследство нашим детям.

Присутствующие промолчали, потому что знали — в любой момент сыворотка прикончит их одного за другим, и всё, за что они боролись, окажется впустую. Поэтому при вдумчивом подходе демографическая программа имела далеко идущие последствия.

— Как же остальные? — спросил нерешительно молодой чиновник, сидевший неподалеку от Семута-старшего.

— Кого вы имеете в виду?

— Ну… присутствующие… и население…

— Программа висоризации уже четвертый год реализуется для верных и преданных делу людей. Конечно же, прекращать ее не собираемся и продолжим в узком кругу, — пояснил брат, а Кирилл хмыкнул. Попробуй, прекрати, и организм в два счета скрутит без ежедневной дозы. — Те, кто не посчитает нужным пойти с нами в ногу, через год отсеются сами собой: как висораты, так и обыватели. Кто-то займет места в верхнем ряду, а кто-то останется стоять.

— Решено, — Волеровский хлопнул ладонями по столу. — Вам, Семут, поручаю в кратчайшие сроки разработать уточненную стратегию. Нам срочно требуется насытить информационный голод. Засим тему закрываем.

— Поступил вопрос от министерства науки, — сказал секретарь. — Для исследований отрабатываемых заклинаний понадобится рабочий материал. Добровольцы по найму не покроют потребность, когда нахлынет вал опытных отработок.

— М-м-м… — задумался Волеровский. — Безвыходных ситуаций не бывает. Да возьмите хотя бы западное побережье! Чем впустую прохлаждаться на пляже, пусть поработают бескорыстно на благо отчизны. Заодно навсегда запомнят, как чревато устраивать мятежи, приводящие к гражданской войне.

4

Приехавшая вечером жена сообщила Кириллу новость. У них будет ребенок. Его ребенок, который сможет видеть волны без каждодневных инъекций, изматывающих душу и тело. А уж Кирилл позаботится о том, чтобы подарить ему новый, совершенный мир.

12.2

Врушка, врушка…

Может, Мэл сказал правду, и я живу, как мне удобно? Не специально так поступаю, но почему-то паразитирую на доверии окружающих.

Подсознательно оттягивала разговор с Петей, придумывая различные отговорки и занимаясь самоуспокоением. Подсознательно убеждала себя, что не стоит выбалтывать секреты парню, который теперь не мой парень. Всего-то на вопрос: "Что делала?" следовало ответить: "Представляешь, пришлось поехать к преподу, потому что…" и придумать подходящую причину визита к Альрику. Глядишь, разговор обернулся бы по-другому, и финал мог выйти иным. Мэл, конечно, встал бы на дыбы, и пришлось бы постараться, чтобы объяснить, почему на фотографии у меня и профессора веселые лица, вместо того, чтобы сидеть со скучным и серьезным видом. И опять я бы погрязла во лжи, потому что мне так удобнее. Получается, неудобно жить, глядя правде в глаза.

Из нас двоих Мэл повел себя честно. Он поговорил с синеглазой блондинкой и пусть не называл имен, но всё же расстался с ней и неустанно подталкивал меня к объяснению с Петей.

Подойдя к чердачному окну, я распахнула створки. Ночное ветрило принесло потепление, и серые тучи, нависшие над городом, разродились к полудню редким мелким снегом. Выставленная наружу рука ловила пролетающие снежинки, и они таяли на ладони, превращаясь в крошечные слезки. Поплакать и мне, что ли?

После тяжелого разговора с Мэлом, я, захватив куртку, бросилась на чердак, чтобы без посторонних глаз пережить в одиночестве свое фиаско. Думаю, не спрячься я наверху, любой встречный понял бы, что меня бросил парень.

После оглядывания окрестностей, по которым успел соскучиться взгляд, пачка фотографий, презентованных Мэлом, была вынута из сумки и подверглась просмотру в хронологическом порядке. Без сомнения, снимки сделал тот, кто следовал за мной от ворот института и терпеливо дожидался у профессорского дома, не поленившись убить целый день на наблюдение. Но откуда неизвестный фотограф мог знать, что я решусь вылезти в воскресный морозный день из теплой комнатушки и поеду в центр города, в котором толком не бывала?