Блэки Хол – Выход в свет. Внешние связи (СИ) (страница 65)

— Поскольку протокол не подписан, взамен необходимо составить расписку о задержании согласно статье девяносто первой, — просвещенный Мэл раскрыл глаза соглядатаям, явно невзлюбившим настырного и чересчур подкованного в юридических вопросах парня.

Пока Мэл дискутировал о статьях и правах, мои ноги то подкашивались, то собирались пуститься в бегство, то приплясывали от начавшегося озноба.

Мужчина, скрипнув прокуренными зубами, демонстративно вырвал из блокнота листок и принялся карябать расписку, как вдруг у него зазвонил телефон.

— Иванов у аппарата, — отрапортовал и замолчал. Выслушав с недовольным видом, он взял из рук Мэла протокол задержания, что-то дописал и снова протянул. — Подписывайте.

Внизу было выведено неровным торопливым почерком: "Папена Эва Карловна. Личность установлена по ходатайству первого советника премьер-министра Семута З.Ч. Задержанию не подлежит".

Я поставила внизу закорючку, оторопев от небывалой чести, оказанной мне первым советником… как его там? Хотела еще раз взглянуть на фамилию, но соглядатай Иванов выхватил бумагу и, сложив, сунул в блокнот. Первоотдельшики официально попрощались с нашей компанией, отсалютовав двумя пальцами, и отправились к урчащему грузовичку, а Мэл успел подхватить меня за талию, потому что ноги мне отказали.

10.4

Мы сели в машину. Я кое-как забралась на заднее сиденье, а Мэл с Олегом, устроившись впереди, тихо переговаривались.

Проводив глазами отъезжающий грузовичок, я наконец-то вздохнула свободно, но облегчение не наступило. Ведь сейчас меня могли увозить за глухими металлическими дверями с большим засовом вместе с другими попавшимися невезунчиками.

Внезапно заныли пальцы ног и рук, видимо, опомнились, что не успели поморозиться. Щеки защипало, и губы нещадно заболели — я вспомнила, что беспрерывно облизывала их, нервничая.

— Третий день как обложили, — пояснил Олег. — Из дома выходим с документами, после девяти на улицу не высовываемся. Меня неоднократно проверяли, и каждый раз — новые лица. Все бы ничего: обычно задерживают и выпускают в тот же день, но если дела обстоят, как они разрисовали, — кивнул на грузовичок, превратившийся в крохотную точку и вскоре завернувший за угол, — то мало хорошего.

Неудачный эпитет выбрал Олег. Это не "мало хорошего", это катастрофа. Апокалипсис личного масштаба.

Я-то знала, из-за кого попала под раздачу, потеряв несколько килограммов душевного равновесия. В зеркале заднего вида, которое Мэл выровнял сразу же, едва мы загрузились в машину, перехватила его взгляд.

Хорошо, что вчера вечером проснулась интуиция, отговорившая меня пойти в район невидящих, потому что прогулка по кварталу могла закончиться плачевно. Вчера меня никто бы не спас, а сегодня пришел на помощь Мэл, на которого я зря возвела поклеп. Упрекнула в малодушии, в то время как он искал выход, по-своему, по-мелёшински, не мелочась: позвонил в правительство, оторвал серьезных дядей от совещаний и уговорил подтвердить личность одной сопливой висоратки, не выходя из кабинета. Благодаря звонку Мэла меня вызволили из дружеских лап соглядатаев первого отдела. Какими связями нужно обладать, чтобы добраться — надо же! — до первого советника премьер-министра!

И все же, несмотря на запоздалую радость спасения, на меня угнетающе подействовала легкость, с которой Мэл, оперируя высокими знакомствами, убедил кого-то из избранных удостоверить мою личность с помощью телефонного звонка и пригнуть исполнительных работников первого отдела гнетом властного указания в обход установленных законов и правил.

Я поняла, что Мэл может всё.

До общежития доехали в два счета, и Мэл поставил машину на обочине у дыры в ограде. Я хотела выразить опасения по поводу сохранности имущества в непосредственной близости от района невидящих, но вспомнила, что Олег не подозревает о причастности Мэла к заварушке в районе, и будет лучше и спокойнее, если он останется в неведении, равно как и Мэлу совсем не обязательно знать, что Тёма и Олег — братья.

Комендантша, сменив одеяние вчерашней роковой женщины на знакомый засаленный халат, хотела перегородить дорогу честнОй компании, ворвавшейся в холл общежития, но Мэл, шествовавший впереди словно король, окинул тётку-вехотку надменным презрительным взглядом, и та замерла испуганной статуей.

— Они со мной, — махнул величественно Мэл, указав на меня с Олегом.

— Конечно-конечно, — зачастила комендантша, раскланиваясь, — пожалуйте-с. Немного не прибрано, но у нас ремонт. Принцип непрерывного улучшения!

— Вижу, — сказал недовольно Мэл. — Почему не горят лампочки на этаже? Вдруг кто-нибудь упадет и сломает ногу или руку? Непорядок.

— Сей момент, — подскочила юлой тётка-вехотка, — не успеете оглянуться, всё исправим.

Отрапортовав, она грузно кинулась в сторону своего крыла — вытаскивать из закромов лампочки, заныканные в целях сверхэкономии.

Свита в лице Олега и меня, шурша газетами и спотыкаясь о ловушки в виде забытых ведер и пустых банок с краской, проследовала за монархом, ловко огибавшим препятствия, к месту дверной трагедии. Пока молодой человек выкручивал шурупы, я проверила наличие соседей и убедилась в том, что их унесла неведомая сила и до сих пор не возвратила. Даже Аффа не спешила в общежитие. Наверное, получила от своей родственницы хорошие денежки за стенограмму мемуаров и трясет за шкирку, требуя продолжения воспоминаний.

Олег аккуратно извлек корпус замка и, щелкнув чем-то в засове, открыл дверь в комнатушку. Ура! Открыл! Моя любименькая швабровка открыта! От радости я чуть не запрыгала, но сдержалась.

— Спасибо, Олег! Если бы не ты, жить мне на улице, питаться у мусорных баков и ночевать на теплотрассе.

— Ну-ну, — Мэл оборвал поток щенячьих восторгов и прошел в швабровку, а я не успела крикнуть, что парням нельзя заходить в обиталища одиноких девушек без разрешения, тем более, когда там не прибрано. Ну и ладно. Главное, вот он — дом!

Олег показал корпус замка, залитый прозрачной зеленоватой массой, которая, застыв, образовала скопище крошечных пузырьков.

— Похоже на силиконовый, но с какими-то добавками. Сильно пенился, когда вливали, поэтому много воздушных полостей. Видно, что схватился практически мгновенно. Снаружи твердая корка, а внутри усадочные раковины.

Печальное зрелище, что ни говори.

— Взамен испорченного поставлю другой замок с защитной шторкой, — добавил Олег. — Открыть его можно только ключом с магнитным датчиком в головке. Не очень удобно, но надежно и защитит от повторения ситуации с клеем.

— Большое спасибо! — захлопала я в ладоши. — А когда поставишь?

— Замок у меня с собой. Хорошо, что захватил.

— Олег, давай обговорим работу. Верну тебе оставшуюся часть суммы и добавлю за установку нового замка.

Олег заартачился в ответ на мое предложение, уверяя, что сделает работу бесплатно. Пока мы горячо обсуждали расценки на рынке услуг по врезке замков, Мэл стоял рядом и вежливо улыбался. Наверное, ему было непонятно, почему мы торгуемся из-за каждого висора, причем, Олег — в сторону уменьшения, а я — в сторону увеличения. В итоге решили, что вручу молодому человеку двадцать пять висоров, и мы в расчете.

Пока мастер растачивал и рассверливал гнездо под новый замок, Мэл изучал скудно обставленное жилище. Обежал взглядом по стенам и мутному окну, хмыкнул, заметив жуткое голубое дерево в углу. Подошел к подоконнику и развернул рулончик с карандашным портретом. Взглянул на меня, на рисунок, снова на меня и, нахмурившись, спросил:

— Кто рисовал?

— Разве не похоже? — подобралась поближе и, встав на цыпочки, заглянула через его руку. — Вроде бы я.

— Вижу, что ты, — ответил он несколько раздраженно. — Кто рисовал?

— Кто-то из внутренников, — соврала с легкостью. — Подарили на Новый год.

Мэл положил свиток обратно на подоконник, посмотрел на плафончик, которым я очень гордилась, и меня задел равнодушный взгляд, брошенный им на импровизированную люстру.

Пока я второпях смазывала обветрившиеся губы бальзамом, Мэл разглядывал бардак на тумбочке, из которого торчали колпачки флаконов с восстанавливающим сиропом.

— Собственно говоря, здесь и живу, — сказала, елозя пальцем по столу.

— Простенько, — сказал Мэл правду, и я надулась.

— А мне нравится! — отвернулась к окну.

Мэл обнял меня, заставив посмотреть ему в лицо, хотя я упорно косила глазами в сторону.

— Опять обиделась, — констатировал. — Эва, прости меня. Само слетело. Ни разу не был в общежитии и не знал, что живешь в таких условиях.

— В каких "таких"? Очень даже неплохие условия. У-довлет-вори-тель-ные, — отчеканила по слогам.

— Эвка, глупенькая, — потерся он нос о нос и поцеловал. Каким бы невыносимым не бывал порой Мэл, а отвечать ему — сплошное удовольствие. — Переезжай ко мне, — выдохнул, оторвавшись от губ.

Отклонившись назад, я ошарашенно воззрилась на него.

— К тебе? Переехать?

— Ну да, — пропустил он прядку волос через пальцы. — Ко мне.

— Э-это слишком… внезапно, — промямлила я, сбитая предложением, свалившимся как снег на голову. Приличный такой сугробище.

— Ничего внезапного, — продолжал Мэл намурлыкивать на ухо. — Нам же хорошо вместе.

— Х-хорошо, — согласилась осторожно.

А если хорошести закончатся через день или два, или через неделю? Что, если Мэлу надоест, или окажется, что у нас несовместимые характеры?