Блэки Хол – Выход в свет. Внешние связи (СИ) (страница 30)

— Омлет не просто остыл, — осклабился парень. — Он заиндевел, дожидаясь. Видно, ты старался изо всех сил, выкладываясь по полной программе. Выглядишь утомленным, братец.

Мэл швырнул намазанную булочку на блюдо.

— Я тебе не братец, — сказал агрессивно. — Эва, ешь.

— Егор! Вадим! — мужчина для острастки хлопнул ладонью по столу.

Мэл взялся за вторую булочку, остервенело покрывая ее толстым слоем масла. Я чувствовала себя оплеванной.

Судя по всему, парни недолюбливали друг друга, и их грызня считалась обычным делом. Однако сегодня Мелёшин не поддавался на провокации и вяло пикировался в ответ на похабные и оскорбительные слова, возможно, из-за нежелания выносить сор из избы в присутствии постороннего, коим являлась я, или сдерживался из уважения к хозяину, оказавшему бесценную помощь. Или в едких выпадах Вадима присутствовала доля правды, на которую нечем возразить.

Видя, что его не послушались, Мелёшин дернул ко мне блюдо с выпечкой.

— Сок будешь? — спросил раздраженно, словно я была виновата в конфронтации с Вадимом.

— Нет, — ответила, тоже раздражаясь.

В столовую вошла незнакомая девушка с подносом, одетая так же, как и Светлана, что принесла мои вещи в спальню. Девушка водрузила поднос на углу стола и поставила перед Мэлом и мной тарелочки с омлетом, от которого шел парок.

— Здрасте, — сказала я.

Она растянула губы в вежливой улыбке, а Вадим криво ухмыльнулся.

— Это горничная, если кто из присутствующих не в курсе, — просветил, конечно же, меня, давая понять, что обслуживающий персонал не относится к тем, на кого следует обращать внимание.

— Ну и что? — я пренебрежительно пожала плечами. Возьму и перездороваюсь со всеми горничными этого дворца назло снобу, сидящему напротив.

Вадим скривился, а Мэл принялся за омлет, забросив вторую руку на спинку моего стула.

— Желаете что-нибудь выпить? Чай, кофе? — спросила девушка.

— Чай, пожалуйста, — попросила я.

Моя чашка наполнилась ароматным дымящимся напитком. В это время Вадим наклонился вперед и погладил ногу девушки незаметно от присутствующих. Точнее, сделал скрытно от Севолода и Мэла, я же со своего места отлично разглядела движение парня. Вадим знал, что я видела, и, наблюдая за моей реакцией, направил руку вверх по ноге горничной, забрался под юбку и начал шарить. Девушка слабо вздрогнула, однако не подала виду. Поставив чайник, взяла чашку Мэла.

— Кофе со сливками, — обронил он, постукивая пальцами по спинке стула.

Горничная наполнила твердой рукой чашку, не пролив ни капли.

— Сахар? — просила бесстрастно, пока Вадим развлекался.

— Три кусочка, — сказал Мэл. — Эва, попробуй омлет.

Девушка невозмутимо собрала использованную посуду, составив её на поднос, а Вадим вытащил руку и демонстративно вытер о ткань юбки, сально ухмыльнувшись. Мне стало противно и мерзко. Затошнило от запаха булочек с маслом, от омлета, от чая.

Мелёшин поглощал завтрак, игнорируя присутствие раздражителя в виде Вадима, и делал вид, что того не существует на белом свете.

— Среднестатистические висоратки высокого мнения о себе, — сказал парень, сложив руки на груди и поглядывая на меня. — Они считают, что достойны большего, хотя не представляют собой ничего особенного, кроме избалованности и детских капризов. Куда вольготнее общаться с обычными девушками без дефенсоров. Они знают, чего хотят от жизни, их преданность читается в глазах и в мыслях.

— Вадим, если узнаю, что путаешься с горничными, уволю их, — предупредил Севолод, отставляя опустевшую чашку в сторону. — Пожалей девушек.

— Уж и пофилософствовать нельзя, — подосадовал парень. — Ладно, пора отчаливать. Скучно с вами, а репетиция не ждет. Бывай, родственничек.

Мэл пропустил мимо ушей прощальные слова, уткнувшись в свой кофе, и Вадим вышел из столовой вслед за горничной.

Я чуть не возмутилась вслух, вникнув в странную логику дядюшки Мэла, пригрозившего уволить любую из несчастных девушек, если парень вздумает домогаться. Мне было понятно молчание горничной, пока Вадим лапал её в столовой. Девушка боялась потерять работу, не угодив хозяйскому родственнику, ведь непросто устроиться на новое место с подмоченной характеристикой. Парень лип к бедняжке практически прилюдно, а ей оставалось терпеливо сносить приставания и держать язык за зубами. Возможно, Вадим не обошел вниманием и других горничных.

Подумав, что своим возмущением могу осложнить жизнь работающих в доме девушек, я с ненавистью посмотрела вслед ушедшему виновнику их бед, и тут меня потрясла очевидная мысль — Севолод знал! Как глава обеспеченной висоратской семьи, в которой практиковался найм невидящих в качестве прислуги, он не мог не знать о похождениях парня, потому что без защиты дефенсоров жизнь невидящих видна как на ладони.

— Эва, постарайтесь что-нибудь съесть, несмотря на отсутствие аппетита, — напомнил мужчина. — Сливочное масло снимет раздражение в воспаленном горле.

— Хорошо, — согласилась я вяло, откусив от щедро умазанной булочки.

Теперь дядя Мэла виделся мне в новом, цинично-лицемерном свете. Уважение к врачебному профессионализму Севолода померкло на фоне неожиданного открытия и разочарования им как личностью.

— Вот список лекарственных средств, — мужчина протянул листочек. — При имеющихся благоприятных результатах поберегите себя во избежание неожиданностей. Бывает так, что видимое улучшение вскорости оборачивается тяжелейшими осложнениями. Прислушивайтесь к своему организму. Желательно обратиться в медпункт института, чтобы вас некоторое время понаблюдали амбулаторно.

Всенепременно. Кларисса Марковна прослезится от счастья, увидев меня, а когда узнает о пожелании Севолода, придет в неописуемый восторг.

У Мэла зазвонил телефон, и, отложив нож с доброй порцией повидла на лезвии, он ответил на вызов.

— Да, это я… В порядке… Сейчас ответит. — Протянул мне телефон. — Это Аффа. Готова покалечить меня на расстоянии. Если тебя стесняет, можешь поговорить в гостиной, она напротив. Хочешь, провожу?

Я замахала рукой, мол, не ребенок, сама найду, и выскочила с телефоном в коридор.

— Аффа, привет, — сказала на ходу, открывая дверь в гостиную.

— Привет! — закричала на том конце девушка. — Точно шибану Мелёшина чем-нибудь по голове! Он передал, чтобы ты позвонила?

— Передал, — подтвердила я, усевшись на широкий подоконник в окружении узорных штор. — Было некогда.

— Как самочувствие? Вчера я согласилась уехать в общагу после того, как Мэл пообещал вернуть тебя здоровой и невредимой. Слушай, ты заметила, какие хоромы у Мелёшинского дядьки? А почему голос охрипший?

Словесный поток дезориентировал меня, и я не сразу осмыслила заданные вопросы.

— Со мной все в порядке. Севолод оказался отличным специалистом. Это фарингит.

— Значит, скоро приедешь? — несколько разочарованно спросила Аффа. — А Мелёшин теперь носит тебя на руках? В машине он так сладко пел — заслушаться можно. Помнишь?

— Нет, не помню, — промямлила я и посмотрела на раскрасневшееся отражение в стекле, а потом перевела взгляд на соседние небоскребы. — Хожу своими ногами. Спрошу, подбросит ли до института. Если не захочет, поеду на автобусе.

— С ума сошла? — закричала девушка. — Ну, кто тебя родил такую простую? Скажи Мелёшину: "Ах, я слаба телом, вези меня до общежития и донеси на руках". И будь увереннее. Он должен пылинки с тебя сдувать!

Ничего себе, слаба телом, — вспомнила я активное времяпровождение в спальне.

— Ладно, Аф, как приеду, поговорим. Спасибо за беспокойство, — поблагодарила я девушку. Ведь она тоже приняла весомое участие в моей судьбе, ушибленной двойным заклинанием.

— Какое "спасибо"? — возмутилась Аффа. — Я виновата в том, что потащила тебя в клуб, хотя не следовало. Не зря ты рьяно отказывалась. Мне не следовало настаивать, но почему-то интуиция на этот раз подвела. Думала, получится особенный вечер, а вышло безобразие с рукоприкладством. У Мэла, наверное, физиономия опухла.

— Держи карман шире. Дядя полночи делал косметические маски и прикладывал огурчики на его фингалы.

— Правда, что ли? — удивилась соседка, а потом рассмеялась, поняв шутку. — Ладно, увидимся. Будь смелее, не позволяй Мэлу управлять тобой.

Хороший совет, но пока не получается. Вернее, не очень-то сопротивляюсь.

Разговор с Аффой взбодрил и поднял настроение, упавшее после общения в неприятной компании Вадима. Вскочив с подоконника, я оглядела очередной стерильно-шаблонный дизайнерский шедевр. Хоть сейчас фотографируй гостиную и выкладывай на развороте глянцевого журнала.

На стене, рядом с высоким фикусом, висела картина с изображенными на ней членами семьи Севолода. Полотно смотрелось чопорно и консервативно в массивной золоченой раме. В центре холста сидела в высоком кресле ослепительно красивая белокурая женщина. Или она действительно была молода, или художник приукрасил реальность, но женщина выглядела свежо, благоухая очарованием юности. По бокам от красавицы стояли Севолод и Вадим, оба в костюмах и при бабочках. В ногах женщины на маленьких скамеечках сидели дети, встретившиеся мне на винтовой лестнице.

Рассудив логически, я пришла к выводу, что в центре картины главенствовала тетушка Мэла. Стало быть, Вадим оказался старшим сыном Севолода и по совместительству кузеном Мелёшина.

Что ж, висоратская семейка получилась на славу с запечатленными в веках аристократическими лицами. Одни драгоценности тетушки чего стоили: каждый камешек тройного ожерелья на лебединой шее масляной красавицы был тщательно прорисован и наверняка сверкал не хуже оригинала.