Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 54)

Зато неподалеку от постамента со святым Списуилом я заметила Радика, глядевшего на меня и на Мэла… с изумлением? Значит, наши зверюги вытворили нечто из ряда вон выходящее, если у парнишки было ошеломленное лицо. Ох, не сдержусь и потрясу Радика за шкирку, чтобы узнать, как выглядит наш зоопарк.

В архиве опять приключилось вавилонское столпотворение, но на этот раз начальник избрал другую тактику, видимо, намучившись с раскладыванием папок, накопленных за вчерашний день. Сегодня мы с Штуссом выдавали и принимали документы, сразу же расставляя по нужным полкам. Времени уходило больше, но работа упорядочилась. Единственным и основательным минусом осталось внимание студентов — не меньшее, чем вчера, и навязчивое. Я дергалась, нервничала и боялась лишний раз поднять глаза на очередного заказчика.

И тут случилось чудо.

Распихивая локтями толпу, к столу выдачи приблизился… Мэл!

— Дай "Трактат о популярных снадобьях в средневековье", — сказал, обратившись ко мне.

Массы зароптали на повышенных и скандальных тонах, но Мэл осадил четверокурсника, который возмущался громче всех:

— У кого блат в архиве, тот и первый, понял?

Студенчество захихикало, закхыкало, но не стало выражать недовольство, а я сделалась, наверное, ярче алой папки, которую принес начальник, чтобы выдать очереднику.

Мэл получил заказанный трактат и, внаглую потеснив парней за первым столом, уселся нога на ногу, взявшись перелистывать странички. По-моему, он вообще не смотрел, что читал, а поглядывал по сторонам и на меня, отчего моя нервозность усилилась.

Наконец, терпение иссякло, и я бросилась к сумке, чтобы достать "Приму".

— Алё, ты почему не на лабораторке? Уже сдал? — спросила тихо, прикрыв рот и динамик рукой, и мой парень, сидевший в паре шагов за перегородкой, ответил по телефону, не таясь и без стеснения:

— А я с инспекцией.

Пауза была эффектной, как и мой ступор.

— Расслабься, — хмыкнула трубка. — Ромашка перенес сдаточную на вечер.

В присутствии Мэла на меня меньше пялились и не так активно обсуждали, занявшись тем, за чем пришли — изучением и анализом материалов. Сегодня и прощание с архивариусом состоялось по-человечески, не в пример вчерашней суете, и мужчина признал, что заданный ритм работы — наиболее благоприятный для здоровья и нервов.

При выходе из помещения я разглядела и омертвелый ствол обсыпальника, и оперившиеся нежными листочками кустики мыльнянки, и вообще, мне показалось, что жизнь не такая уж страшная штука. Ведь Мэл шел рядом и ограждал от неприятных новшеств.

Хорошести длились ровно до того момента, пока в холле, у одного из зеркал, я не заметила Эльзушку со своей белобрысой свитой. Девица, словно сошедшая со странички из модного журнала, смотрела на меня со снисходительным презрением, которое не истребил даже новый статус дочки министра, а болонки переговаривались и посмеивались, поглядывая в мою сторону.

Ну и пусть обсуждают мою личную жизнь в общежитии! — задрала я нос. Пусть завидуют. Я теперь с парнем, который первоклассный специалист по изучению удовольствий, как подметили однокурсники на одной из консультаций у Теолини. Однако статус повысился, а внешность осталась на прежнем уровне, — вздохнула тяжко. Нужно что-то предпринимать, и поскорее — для собственного спокойствия и уверенности.

В обществе Мэла чужое любопытство напрягало гораздо меньше. Думаю, приди я в институт в одиночестве, меня разорвали бы не слабее, чем Монтеморт. Взгляды липли, парни оценивали, девчонки обсуждали между собой, но в целом, народ сохранял дистанцию. Мэл же выглядел безмятежным.

— Отвезу тебя в банк, а потом заедем в "Инновацию". Обедать хочу, — заявил, когда мы подошли к раздевалке.

— Может, в столовую? — кивнула в сторону коридора, ведущего к общепиту.

— Забей.

— Неужели не наелся? — расстроилась я. Вроде бы завтрак был сытным, и Мэл не стал вредничать, отказываясь от еды. Может, ему не понравились бутерброды?

— Эвочка, — приобнял он меня, — запоминай: из довольного мужчины можно выжать что угодно. А когда он доволен? Когда сыт и когда…

Окончание фразы высказалось шепотом на ухо, вызвав очередную волну смущения.

Надоело! Значит, Мэл ставит меня в неловкое положение при всех, а я чем хуже? Нет уж, пусть и он когда-нибудь научится краснеть.

— Хорошо, Егорчик, где скажешь, — дразня, провела языком по губам и обвила шею парня руками. До чего же будоражила его небритость — словами не передать.

— А-а… то есть? — растерялся было он, но быстро опомнился. — Серьезно? Значит, где скажу?

— Угу, — сделала ртом бантик и послала воздушный поцелуй.

Надеюсь, получилось вызывающе, потому что Мэл сглотнул и уставился на мои губы. А те, кто тянут шеи и глядят — пусть завидуют. Это моя жизнь, и я делаю, что хочу.

— Ладно, — согласился парень и посмотрел на меня с хитрецой. — Скажу, что в машине… Не отступай, Эвочка. Слово — не птичка.

Ну, и кто из нас кого поддел: я — его или он — меня?

— Вот еще! Никогда не отступаю, — фыркнула, хотя пунцовые щеки в многочисленных зеркалах выдали меня с потрохами.

Коли пошла новая песня, буду выдавливать из своего мужчины то, что мне нужно.

— Егорчик, — продолжила в том же кокетливом тоне, и он благосклонно улыбнулся, — после банка хочу заехать в одно местечко и потратить немножко денежек.

Ну как, нравится игра?

— Можешь тратить, сколько влезет, но мои.

— Захватим с собой стилистку, ладно? — предложила я, улыбаясь призывно, впрочем, без уверенности, что Вива согласится.

Мэл не возражал. Попробовал бы он! От моего обаяния ему не укрыться.

Стилистка согласилась.

— Не проблема. Скатаюсь, — сказала, и в трубке что-то зашумело. — Предупреди минут за десять. Доставка туда и обратно за твой счет.

— Согласна. Вивочка, а можно как-нибудь почистить шубку?

— Ты в ней по трубам, что ли, лазила? — хихикнула девица и, сама того не ведая, оказалась стопроцентно права. — Приноси, поглядим.

Шагая под руку с Мэлом к выходу из холла, я ощущала загривком внимание студентов, прикованное к нам, но сильней всего давил взгляд Эльзушки, жегший спину.

Калитку оккупировала группа парней, и среди них мелькнула голова Макеса. Мэл перездоровался с каждым, а его пестроволосый товарищ кивнул мне, приветствуя, и при этом всматривался в лицо. Наверное, он удивился разительному контрасту между красавицей, посетившей прием, и серой крыской, закадрившей столичного принца.

Мэл усадил меня в машину, и покуда выезжал со стоянки и разворачивал автомобиль, Макес глядел в нашу сторону, а потом повернулся к приятелям.

Скоростная автострада осталась в стороне. Мэл гнал по улицам, сигналя и обругивая пешеходов, лезущих под колеса, а я вцепилась в подлокотники сиденья, боясь сказать что-либо под руку. Водитель завернул в какой-то безлюдный переулок, где заглушил машину, остановившись рядом с гаражами и нежилыми постройками, нажал кнопку на панели, и стекла в автомобиле потемнели.

— Здесь, — сказал Мэл, отстегивая ремень и поворачиваясь ко мне.

И, конечно же, я ответила на вызов, подтвердив нерушимость своих слов. С удовольствием.

Проспекты, дома, машины, люди… Непрекращающийся хаос. Столица.

Солнце сделало подарок, выглянув из белесой облачной дымки.

— Давно хотел с тобой в "Эклипсе", — сказал Мэл, поцеловав меня в висок спустя пятнадцать минут после остановки у гаражей. — Похоже, мы с тобой спринтеры.

— Это плохо? — отозвалась я расслабленно.

— Не знаю. Как есть, так есть.

— Значит, это "Эклипс"? — постучала по обшивке дверцы. — Я зареклась спрашивать о марках, потому что твои автомобили калечатся с завидной регулярностью.

Мэл беззвучно рассмеялся.

— Представительский класс. Комфорт в ущерб скорости и лошадям. У отца синий "Эклипс", у меня — черный.

— Наверное, у тебя машин больше, чем пальцев на руках и ногах.

— Меньше, — сказал он, садясь, и поднял спинку своего сиденья. — А теперь приводим себя в порядок и айда в банк.

Может, ненормально, что не обижаюсь на спонтанную страсть "между делом"? — пришло в голову, когда Мэл помог мне застегнуть крючочки. Или нужно требовать ароматную ванну с пенной шапкой, дорожку из розовых лепестков и ананасы в шампанском под романтичную музыку? Правильно или нет, но мне и так нравится, — пришла к выводу, надевая свитер. Нравится горячность и безудержный энтузиазм моего парня, а в ванне или в машине — не суть важно.

Мэл припарковался в двух кварталах от пункта назначения, сделав так, как я попросила. Помогая выйти из машины, парень поинтересовался:

— Почему не держишь деньги на счете? По карте удобно расплачиваться и в любой момент снимать наличность, и не нужно мотаться в банк.

Я наморщила лоб, соображая, когда говорила Мэлу, что мое богатство хранится в банковской ячейке. А-а, разве упомнишь? В эти дни мы о чем только не говорили.

— Счета контролируются Департаментом по ценностям. Отца обвинили бы в незаконно нажитых средствах, потому что все решили бы, что это он открыл счет на мое имя. Доходы отца должны быть прозрачными, и получилось бы, что я подставила его. Так что изредка съездить в центр города меня не затруднит.

Мэл пожал плечами и кивнул, мол, если так, то нет вопросов, и я отправилась в банк.