Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 29)

От силы толчка я упала на колени рядом с мужчиной.

— Джем! — осадил тот. — Не трогай её и не запугивай. Мы не изверги.

— Можешь снять симптомы? — присел на корточки лысый.

— Я… что у вас болит?

— Что у нас болит? — передразнил Джем. — Всего лишь нога отказала, и током ударило.

— П-помните, какого цвета были заклинания? — обратилась к мужчине.

— За идиотов нас держишь? — вскричал Джем, и я сжалась испуганно. — Об этом каждый ребенок знает! Фиолетовый обездвижил ногу, а от белого начались судороги. Я, что ли, учить тебя должен? А есть с ложки тебя не нужно учить? Излечивай немедленно!

— Успокойся, Джем, — сказал кудрявый. — Запугал девчонку хлеще дьявола.

— Фиолетовый — это nerve candi*, - пояснила дрожащим голосом. — Онемение пройдет через несколько дней, в зависимости от размеров заклинания. Если обратиться в больницу, то симптомы устранят раньше. А белый… куда он попал?

Сидевший приложил ладонь чуть ниже правой ключицы, и в качестве иллюстрации его затрясло. Мышечный спазм длился несколько секунд, прежде чем мужчину отпустило.

— Это piloi candi*…

— Говори по-человечески и лечи! — потребовал Джем, и товарищи вытолкали его из круга.

— Концентрированный электрический заряд. Попадая в ткани, вызывает болезненные судорожные сокращения мышц, иногда с потерей сознания.

— Можешь убрать? — спросил лысый.

— Я не врач. Ему нужно в больницу, — пояснила, заикаясь.

— Что же ты можешь? — снова вклинился Джем. — Вилять задницей и бросать заклинаниями в спину?

— Я ни в кого не бросала!

— Лживая змеюка! — разъярился парень.

— Иди отсюда, — мужчины опять вытолкали его, а сидевшего скрутил повторный спазм. Плохо, что piloi candi* попал практически в грудную клетку. Электрические заряды постепенно растекутся по тканям и достанут до сердца.

— Джем… у меня дочь её возраста… — зашевелил одеревеневшим языком мужчина, когда приступ кончился. — Так нельзя…

— А у меня сестра, — возразил Джем. — И что с того? Не собираюсь сюсюкаться с висоратской дрянью!

— Что это? — посмотрел в ноги лысый. — Дым?

В воздухе отчетливо запахло горелым.

— Выкуривают, гады, — пробормотал Джем и посмотрел злобно на меня. — Твои гады подпалили!

— Она не причем, — сказал лысый. — И задохнется вместе с нами.

— Может, сказать им, что у нас висоратская девчонка? — предложил кудрявый.

— А они, добренькие и наивненькие, поверят и выпустят, — съязвил Джем. — Нам бесповоротная крышка. Трындец.

— Нужно попробовать, — настаивал кудрявый, и они протиснулись между шкафчиками, заклинившими дверь. — Эй! С нами висоратка!

То есть как задохнемся? Неужели нас заживо сожгут? Пятерых взрослых людей, у которых есть семьи, и каждый из которых строит планы и мечтает о чем-то.

Абсурд какой-то. Бесчеловечная чушь и неправда.

А вдруг это иллюзия? Если так, то она получилась правдоподобной, как и асфиксия, которая наступит, когда иллюзорный дым заполнит легкие. Как быстро закончится действие задымляющего заклинания: раньше, чем мы умрем, или позже?

Серые патлы расползались по раздевалке — настоящие или нет? Если усердно раздумывать, недолго и задохнуться, а проверять реалистичность дыма как-то не хотелось.

Пробравшись между поваленными шкафчиками, я потеснила Джема и кудрявого, заколотив по двери:

— Эй! Здесь люди! Мы же сгорим! — крикнула и закашлялась. Через щели текла дымная река. — Кто-нибудь слышит?

— Иди отсюда, дамочка, — оттолкнул меня Джем, тоже кашляя и потирая слезящиеся глаза. — Можешь распаковывать чемоданы. Будем жарить крылышки вместе. Никакого толку от тебя нет.

Он прав. От меня никакой пользы. Ничего не могу — ни дождевую завесу создать, ни паршивенькую октаграмму нарисовать и посмотреть, что творится в зале, ни послать Мэлу маячок о своем нежданном заточении.

Помещение заполнялось дымом, и сидящему дяденьке помогли подняться, чтобы он не задохнулся.

— Уйдем по вентиляции, — показал лысый на серебристый круг с мелкой сеткой под потолком.

— Там узко. Застрянем, — заявил авторитетно кудрявый.

— Жить захочешь — пролезешь. Помогайте!

Втроем мужчины двигали стойки со шкафчиками и наваливали друг на друга, громоздя пирамиду, и я прониклась невольным уважением к невидящим. Чтобы ворочать сварными металлическими махинами, требовалась большая силища.

— Клади устойчивей! — кричал лысый.

Я без конца кашляла, уткнувшись в мех. Глаза слезились. Дяденька рядом со мной оперся о стену, стоя на здоровой ноге. Периодически его били судороги: хорошо, что кратковременные, поскольку длительные спазматические сокращения мышц чреваты тяжелыми последствиями. В учебнике по нематериальной висорике также упоминалось, что в некоторых случаях электрические заряды самозатухали в тканях. Вот было бы прекрасно!

Кудрявый ловко забрался по импровизированной баррикаде и начал возиться с решеткой.

— Давай быстрее! — крикнул Джем, кашляя. — Сдохнем скоро!

— Погоди, тут не за что зацепиться.

Происходящее показалось мне вдруг полной нелепостью, спланированным и хорошо инсценированным спектаклем, целью которого стояло мое разоблачение. Сейчас дым исчезнет, кудрявый подойдет к двери и откроет ее, впустив в раздевалку толпу зрителей. "Достаточно!" — скажет Джем, спрыгивая с пирамиды из шкафчиков. — "Ты не прошла испытание. Ты — не висоратка!". "Лгунья!" — добавит лысый. — "Я поставил на тебя тысячу висоров и проиграл".

Я с подозрением взглянула на актеров, выискивая проколы в их поведении, но внимание мужчин сосредоточилось на вентиляционной решетке, а не на мне, неземной красавице с дрессированными бабочками на платье, и никто не собирался ловить обманщицу с поличным. Уф, наверное, углекислый газ подействовал на голову, выудив из закоулков памяти застарелые страхи.

Кудрявый рывком дернул на себя сетчатый круг и отшвырнул в сторону.

— Достаточно широко, — сказал, подтянувшись на руках и заглянув в открывшийся проем. — Разве что задница Пепла застрянет, поэтому он полезет последним.

Невидящие рассмеялись, перемежая смех с кашлем.

— Чем тебе моя задница не угодила? — проворчал лысый, залезая наверх. — Дай глянуть.

— Михалыч пойдет первым, — Джем показал на мужчину с парализованной ногой. — За ним остальные.

— И девочку возьмем, — сказал Михалыч.

— Нет уж, — отрезал парень. — Пусть сама выбирается. Станет невидимой и пройдет через стену.

— Таких заклинаний не существует, — пробормотала я, кашляя.

В конце концов, мне рано помирать, я еще до мамы не добралась и на балконе не постояла, а значит, выкарабкаюсь. И ни в какую вентиляцию не полезу. Пусть в фильмах супергерои ползают по злачным местам и совершают подвиги, шевельнув мизинчиком, а здесь реальность, пусть и слегка задымленная.

Да и не достану до вентиляции. Не допрыгну и не дотянусь, поскольку руки слабые.

— Я пойду последним, — заключил Михалыч.

— Идите сейчас, пожалуйста, — попросила его. — Не волнуйтесь, я выберусь. Всё будет хорошо.

— Куда ж ты выберешься, деточка? Прямиком в рай? — погладил он меня по голове и пожурил шутливо: — Слушайся батьку, не то ремня всыплю.

Я поняла, что без меня Михалыч не сдвинется с места.

Джем подтянулся на руках и исчез в вентиляционном проеме. Лысый обернулся:

— Не передумал, Михалыч?

— Я ж застопорю, — ответил тот, и в подтверждение слов мужчину снова скрутил спазм. По-моему, у Михалыча заскрипели зубы, сжатые судорогой.