Блэки Хол – Sindroma unicuma. Finalizi (СИ) (страница 145)
Мол, оцените, чем рискуют умудренные опытом дяденьки с тётенькой, чтобы увидеть нас с утра пораньше. Они пожертвовали должностным благополучием, пойдя против правил.
— Хорошо, — кивнул Мэл. — Случившееся касается нас обоих?
— Нет. Только Эвы Карловны.
Мэл бросил на меня быстрый взгляд: "Во что и когда ты успела вляпаться?"
Почем я знаю? Чиста как стеклышко, правда, слегка закопченное.
— Итак, повторюсь… Можете утверждать, что это ваша резинка для волос? — обратился ко мне Михаслав Алехандрович.
— Наверное…
— Эва не может утверждать. Резинка для волос похожа на ту, что она когда-то носила. Так, Эва? — обратился ко мне Мэл.
— Ну да, — ответила я неуверенно. — Она похожа.
— Причем здесь какая-то резинка? — поинтересовался раздраженно Мэл. — Из-за нее нас вызвали в институт, не дав позавтракать?
— Эту резинку обнаружили сегодня в кабинете декана нематериального факультета, — сказал Михаслав Алехандрович. — Оттуда пропал артефакт. Древнейший, уникальный. Генрих Генрихович обнаружил пропажу, — кивнул он на Стопятнадцатого. Тот сидел с убитым видом. — Мы провели предварительное расследование. В похищении участвовал один человек: невысокого роста, темно-русый, пол не определён. Он беспрепятственно проник в кабинет и вынес раритет. На месте преступления осталась улика, — мужчина потряс резинкой для волос.
Я обомлела. Меня обвиняют в краже?! В краже артефакта из кабинета Стопятнадцатого?!
— Вы, наверное, смеетесь? — спросил с ноткой высокомерия Мэл.
Люди, собравшиеся в кабинете проректрисы, не смеялись.
— Любопытное единодушие, — протянул Мэл. — На основании некоей вещицы вы сделали вывод о причастности Эвы к преступлению. Интересно, как ей удалось совершить кражу при наличии охранных заклинаний помимо подбора двух отмычек — в приемную деканата и в кабинет? Эва не видит волны!
Михаслав Алехандрович объяснил.
Сегодня Стопятнадцатый собирался в Министерство образования за утверждением учебных планов на следующий год. Соответственно, лекции перенесли на другие дни. Получается, об отсутствии декана знали студенты всех трех факультетов, где отменили занятия по теории заклинаний. В последнее время Стопятнадцатый вел себя невнимательно, стал рассеянным. Ничего удивительного, что Генрих Генрихович забыл закрыть кабинет иными способами помимо обычного поворота ключа в замочной скважине. Рано утром Стопятнадцатый вспомнил, что оставил часть документов в институте и вернулся за ними. Так он обнаружил пропажу артефакта и полосатую резинку на полу у стола. Объявили внутреннюю тревогу. Призванный Михаслав Алехандрович показал недюжинные способности ясновидца. Детали похищения не успели выветриться в полной мере, и худо-бедно были восстановлены.
Я молчала в потрясении. Язык прилип к небу. Вот так запросто, на основании какой-то растянутой резинки для волос меня обвинили в краже из кабинета декана — человека, уважаемого мною безмерно.
Стопятнадцатый тоже не проронил ни слова. Непонятно, что его пришибло: потеря бесценного артефакта или разочарование в подшефной студентке?
— Стало быть, похищение произошло в интервале между… — начал Мэл.
— Двадцатью ноль-ноль вчерашнего вечера и семью тридцатью сегодняшнего утра, — пояснил Михаслав Алехандрович.
Мэл фыркнул:
— Со всей уверенностью заявляю: Эва не могла совершить кражу, потому что находилась со мной. Ваше обвинение — абсурд от начала до конца.
— Я понимаю, — кивнул Михаслав Алехандрович. — Но…
Конечно, они понимали, что Мэл, прикрывая меня, обеспечит железобетонное алиби. И не верили ему.
— Любой первоклассник догадается, что Эву подставили, — заявил убежденно Мэл. — Только балбес может спалиться, оставив на месте преступления явную улику. Хороший вор не оставляет следов. Так что кража шита белыми нитками.
— Понимаю, — согласился Михаслав Алехандрович. — Но…
Потеря доверия ужасна. Я осознала это, глядя в лица Царицы, Стопятнадцатого и двух других деканов.
— В конце концов, с чего вы взяли, что это резинка Эвы? — напирал Мэл. — В институте учатся сотни девчонок, и многие из них собирают волосы в хвост.
Но только у меня была полосатая растянутая резинка. Толстая. Она собирала грязно-серые волосы в жалкий крысиный хвостик, маяча бельмом перед преподавателями. Её заметили Стопятнадцатый, Царица и два других декана в медстационаре после падения люстры. Они вспомнили о ней, хотя прошло четыре месяца с тех пор, как Щтице запулила сrucis* в волосы. Моя резинка перестала быть нужной, и я забросила ее на подоконник, где она валялась, покрываясь пылью.
Очевидно, Мэл думал, как и я.
— Хорошо. Эва принесет вам свою резинку, — заявил он. — Ведь так? — обратился ко мне.
Не помню. При переезде её не оказалось в коробках, хотя я расчистила завалы на подоконнике и в тумбочке.
— Эва, ты ведь забрала резинку наверх? — повторил Мэл.
Сдалась им эта резинка, — взглянула я сердито на сборище доморощенных дознавателей. Разве можно построить обвинение на какой-то растянутой резинке? Хотя если потребуется, можно высосать вину из пальца.
Нет, не взяла! Потому что резинки не было на подоконнике. Её не было!
А значит, кто-то забрал её! — заработали лихорадочно извилины. Кто сумел попасть в швабровку, миновав сложный замок Олега?
— Складывая вещи, ты заметила резинку? — допытывался Мэл.
— Не знаю… Не помню. Не обратила внимания!
— Так… Мы двигали стол, — задумался он. Потер ладонью глаза, вспоминая. — Черт!
Хлопнула дверь, и со сквозняком в помещение зашел… Альрик Герцевич Вулфу! Прохромал к столу и сел рядом с проректрисой, вытянув увечную ногу. Михаслав Алехандрович обернулся к нему, чтобы ввести в курс дела, но профессор взмахом руки сказал: "Не стоит. Я в курсе". Он и с мужчинами не стал здороваться, очевидно, они виделись с утра.
Мэл напрягся.
— Позвольте узнать о пропавшем артефакте. Что это?
— Specellum verity*. Зеркало правдивости, — объяснил Миарон Евгеньевич.
Единственное зеркало в кабинете Стопятнадцатого — то, в которое декан поначалу любил разглядывать меня. Значит, это артефакт. Немудрено. Не удивлюсь, если в кабинете Генриха Генриховича каждая вторая вещь — древний и бесценный раритет.
— Вы по-прежнему уверены в своих подозрениях? — обратился профессор к Михаславу Алехандровичу.
— Мы хотим разобраться, — отозвался тот. — Ведь кто-то проник в кабинет и позаимствовал уникальный предмет.
— Думаю, кражу совершил тот, что хотел переложить вину на Эву… Карловну, — Альрик произнес отчество с заминкой, и Мэл сжал губы узкой полоской. — Прежде всего, потому что она беспрепятственно выносит разнообразные вещи из института. Ведь так? — перевел он взор на меня, и в груди ухнуло.
Заявление профессора устроило эффект, подобный анафилактическому шоку.
— Разве таковое возможно? — спросил Миарон Евгеньевич, отойдя от изумления. — Страж запрограммирован…
— Страж — живое существо, — ответил Альрик. — Специально выведенная порода. Программа закладывается с помощью глубинного гипноза, — постучал он пальцем по виску, — а дополнительная сетка символов, вживляемых под кожу, обеспечивает связь с базой данных института.
— Невероятно! — воскликнул Миарон Евгеньевич. — Верно ли заявление профессора? — обратился ко мне.
Насмешливый взгляд Альрика не оставил шансов.
— Да… но я всегда возвращала… — пролепетала я после мучительного молчания и внутренней борьбы.
Мэл сжал мою руку.
— Я заставлял её, — сказал громко. — Эва выносила книги из библиотеки, потому что я приказывал. И угрожал. Шантажировал, что расскажу всем…
— Нет! — вскочила я. — Это я виновата во всем! Мэл не при чем! Я… булочки… расстегаи из столовой… справочники, учебники… Но всегда возвращала книги! Он не знал, — показала на Мэла.
— Определитесь, пожалуйста, — обронил небрежно профессор. Сказал так, будто мы — два ребенка, выгораживающих друг друга в попытке уменьшить степень вины каждого.
— Я… потрясен, — подал голос Стопятнадцатый. — Не ожидал. Скажите, милочка, как вам удалось?
Что удалось: украсть артефакт или вступить в сговор с Монтемортом?
— Страж не виноват! — заговорила я горячо. — Он не знал. Он не при чем.
Альрик засмеялся, красиво и весело, а руки Мэла сжались в кулаки.
— Выходит, страж не справляется с обязанностями. Если Эва Карловна сумела вынести книги из института, это может сделать любой, — выдвинул предположение Миарон Евгеньевич.
— Мы узнаем об этом… скоро, — заверил профессор, взглянув на часы. — Но могу с уверенностью сказать, что Эва Карловна никоим образом непричастна к краже.
— Как?! — хор голосов мог бы сравниться по стройности с профессиональным певческим коллективом.