Блэки Хол – Предновогодье. Внутренние связи (СИ) (страница 71)

Профессор бросил флакончик Стопятнадцатому, и тот на удивление ловко поймал, пробурчав одобрительно, словно сам подивился своей реакции:

— Осталась хватка в старческих руках.

— Будет вам, Генрих Генрихович, — ответил добродушно Альрик. — После чая о старости заговорили! Надо было коньяку налить.

Я переминалась, не зная, куда податься. Сяду в кресло — вдруг сгонят, сяду на диван — вдруг хозяин любит на нем полежать.

Тем временем Вулфу налил чай в красивую фарфоровую кружку с блюдцем и указал мне на свободное кресло. Я, смущаясь, уселась и тут же утонула в черных кожаных недрах сиденья.

— Хороший состав, — сказал Стопятнадцатый, прочитав этикетку на флакончике и надев для этой цели очки, а затем вернул Альрику. Тот взболтал содержимое.

— Говоря о спокойствии, я хотел посоветовать попробовать это, — обратился ко мне профессор, возвышаясь рядом с Генрихом Генриховичем. — Успокоительное средство растительного происхождения. Пятнадцать капель на чашку чая, час крепкого здорового сна, и вы подниметесь бодрой и посвежевшей.

— Спасибо, — промямлила я, растерявшись от неожиданной доброты.

— После того как проснетесь, закончим необходимые анализы и сделаем соответствующие выводы.

— То есть? — смешалась я. Где проснемся? Где проведем?

Альрик накапал из флакончика в чашку и придвинул ее ко мне.

— Выпейте, отдохнете на диване, а потом продолжим.

Я в изумлении смотрела попеременно то на одного мужчину, то на другого. Они выглядели серьезными и шутить не собирались. Неужели мне разрешат запросто забраться с ногами на священный Альриков диван и продрыхнуть на нем… Сколько, сказал профессор? Целый час стеснять сопением обладателя кучи ученых титулов и степеней?

Стопятнадцатый по-своему истолковал мою нерешительность:

— Эва Карловна, вы находитесь под моей защитой. Вам не причинят вреда.

Иными словами, дал понять, что пока буду спать, никто не придет и не сдернет с меня проклятый дефенсор. Альрик тоже понял смысл сказанного и оскорбился:

— Столь низменных предположений в свой адрес мне еще не приходилось выслушивать.

Да ведь я и слова не сказала!

— Ну… это… то есть спать здесь, на диване? — совсем стушевалась.

— Вас что-то настораживает? — спросил профессор.

— А-а… э-э… — протянула я, не зная, что и сказать.

Альрик извлек из диванной ниши подушку и одеяло. Расстелил и приказал:

— Пейте и марш спать.

Начальственный тон растормошил, и я, обжигаясь, большими торопливыми глотками выпила чай.

— Ложитесь, — Вулфу откинул уголок одеяла. — Раздеваться не нужно. Прошу прощения, не подготовился и не успел сменить постельное белье.

Да мы и не брезгливые вовсе, — подумала, разувшись и забравшись на диван. Нас гораздо больше волнует факт нахождения в святая святых великого Альрика, при упоминании имени которого стонет, закатывая глаза, женская половина института.

Профессор подошел к окну и опустил дневную штору, отчего в комнате создался полумрак. Мужчины вышли из комнаты, и Альрик закрыл за собой раздвижные двери.

Я лежала на самом мягком в мире диване, шевелила пальцами ног и вдыхала слабый приятный запах, исходящий от подушки. Представляла, как Альрик оставался ночевать в комнате, заработавшись допоздна в лаборатории, как также лежал и смотрел в потолок, раздумывая над причинами последнего неудавшегося эксперимента, а потом его осеняла идея, и он бежал ее воплощать, наплевав на глубокую ночь за окном. Или стоял у окна и, попивая чай, смотрел на заснеженную улицу, раздумывая над тем, какой научный титул добавить к длинной цепочке имеющихся достижений.

Почему-то мне ни на миг не пришло в голову, что Альрик мог привести сюда женщину. Сама мысль об этом казалась кощунственной и нелепой.

На этом мозг перестал функционировать, раздумья точно отрезало острым ножом, и я уснула.

Это могла быть 25.1 глава

— Что скажешь? — спросил декан у Альрика. Они сидели по разные стороны подоконника.

— Скажу то же самое. Касторский и его компания идут для меня побоку, а вот ее воспоминания о приключениях в подвалах однозначно указывают на нашего жильца. Почему вы не предупредили сразу, Генрих Генрихович?

— Замотался, улаживая последствия пожара. Не до того было. Над нами проверки всех уровней кружили как грифы, требовалось срочно выпутываться.

Вулфу сунул руки в карманы халата и скрестил ноги.

— Будем двигаться маленькими шажками, — начал размышлять вслух. — Нет сомнений, что учащаяся, заблудившись в коридорах, попала в зону Игрека и вступила с ним в контакт. Наш Игрек оказался весьма материальным, обладая, по крайней мере, одной лапой, когтями и шерстью. Насчет издаваемых им звуков я готов поспорить. Возможно, они родились в богатом воображении студентки.

— Стало быть, когда вы присутствовали при его рождении, Игрек не трещал и не мурлыкал?

— Шутить изволите? — усмехнулся Альрик и перевел взгляд на улицу. — На моих глазах он растерзал пятерых, а мне оставил на память множество отметин, — он мотнул изуродованной ногой.

— Жаль, меня не допустили до эксперимента, — прогудел разочарованно Стопятнадцатый.

— И вы расстраиваетесь по этому поводу? — удивился Альрик. — Допуск имелся у специалистов по материальной висорике. У вас не было шансов, уважаемый, — ухмыльнулся он.

Этот разговор был не первым и всплывал нечасто, но регулярно после вылазок в институтские подвалы, во время которых небольшая группа вовлеченных обходила коридоры с мощными прожекторами в поисках обрушений в стенах и погруженных во мрак переходов, меняла перегоревшие лампы и закладывала провалы.

Во время дискуссий Стопятнадцатый неизменно сетовал, Альрик неизменно огрызался, упрекая декана в ребяческой наивности.

Условно Игреком называлось существо, волею судьбы загнанное двенадцать лет назад во время летних каникул в подвальные помещения института после неудачного эксперимента по материализации. Ритуалом вызова руководил последователь и ученик Висбрауна, известнейший ученый-висорик Всеволод Чеботаев, а молодой и перспективный Альрик Вулфу присутствовал в качестве одного из ассистентов.

Легкомыслие чиновников дорого обошлось науке. Простой и несложный, как предполагалось вначале, опыт оброс катастрофическими последствиями: погибшими людьми, обрушившимися лабораториями, занимавшими три подземных этажа под институтскими подвалами, и новым обитателем иномирья, вызванным силой древних символов, слов и кровавого жертвоприношения. Роль жертв исполнили овцы, доставленные с племенного завода.

Сущность, возникшая в центре сложной декаграммы среди бездыханных тел животных, повергла экспериментаторов в благоговейный трепет. У них на глазах в ловушке, очерченной границами, бился кусочек хаоса. Мутный столб поднимался до потолка, образовав огромную воронку. Из эфирной субстанции, исчерчиваемой яркими зигзагообразными полосами, вырывались пыльные завихрения.

Вся аппаратура в лаборатории вышла из строя, и погас свет. Пока другие ассистенты пытались наладить аварийное освещение, Альрик и Чеботаев с двумя учеными, надев приборы ночного видения, поспешно принялись накладывать удавки на сущность, пытаясь усмирить. Эта предосторожность оказалась роковой. Субстанция рассвирепела и, захватывая в растущий смерч оборудование, столы и жертвенных овец, засосала одного из ученых, улетевшего с громким криком.

Неожиданно разбушевавшаяся стихия переступила черту ограничивающей декаграммы. Раздался чудовищный вой, и от ударной волны полопались барабанные перепонки. Сущность ломало и корежило в жутких муках, и на глазах ученых начало формироваться страшное тело без видимых конечностей, туловища и головы. Постепенно, подобно пластилину, из бесформенного месива вылеплялись грубо высеченные непропорциональные отростки.

Уродец, не в силах терпеть невыносимую боль, набросился на виновников своих страданий. Чеботаев был разорван первым, за ним последовали остальные. Заработавшее аварийное освещение спугнуло монстра, и он уполз, исчезнув в темном проеме.

Выжить удалось Альрику и еще одному ассистенту.

После трагедии исследования по материальной висорике были урезаны и поставлены правительством под жесточайший контроль.

— Самое удивительное состоит в том, что Игрек не только вывел заблудившуюся из темного тоннеля, но и наградил неким знаком. Чем он ее пометил? — спросил Стопятнадцатый. — Может, девушка стала носителем вируса?

Альрик поднялся с подоконника и сходил за пачкой свежеотпечатанных фотографий. Вдвоем с деканом они разглядывали увеличенные изображения, передавая снимки из рук в руки.

— Это не кольцо, — констатировал Альрик. — Это уплотненная сетка из кровеносных сосудов и нервных окончаний.

— Но для чего?

— Чтобы ответить подробнее, нужно закончить обследование.

— Могло ли случиться так, что девушка поддерживает ментальную связь с дарителем?

— Вряд ли. Ведь у нее нет соответствующих способностей.

— А неосознанно? Например, во сне?

Альрик пожал плечами.

— Вдруг это одержимость или переселение в тело? — строил гипотезы Стопятнадцатый. — Вдруг ее глазами на нас смотрит частичка Игрека? Студентка не помнит, что с ней произошло после наложения заклинания ovumo, но если она своими руками… их…?

— Генрих Генрихович, вы же знаете, что одержимость — вирусная инфекция мозга, а дефенсор прекрасно от нее защищает.