Блэки Хол – Предновогодье. Внутренние связи (СИ) (страница 39)

Стопятнадцатый опер зеркало о край стола, научил меня, как правильно вырывать кусок волны и привел показательный пример. Наши лица в отражении на мгновение затуманились и тут же потекли сконденсировавшимися каплями.

— Здорово! — восхитилась я.

— Слегка не рассчитал дальность, вернее, близость расстояния, — пояснил мужчина. — Чем больше вырываемый кусок, тем отчетливее укол. Но не стремитесь сразу к большему, умение придет со временем.

Декан снова водрузился за столом и продолжил изучение рефератов. Я же начала тренировку, но мое взлохмаченное лицо в зеркальном отражении отвлекало от процесса, мешая сосредоточиться. И все-таки к окончанию урока на поверхности зеркала дважды появились крошечные запотевшие пятнышки, правда, в разных местах: первый раз вверху у рамы, а второй раз на моем носу, точнее, на носу у моего отражения. Урра!

Стопятнадцатый заметил:

— Это заклинание пошло у вас гораздо лучше, чем остальные. Вы, не перечесть сколько раз, обстреляли стены кабинета. Кстати, можете тренироваться на досуге в домашней обстановке. Заклинание простенькое, не думаю, что отдача будет сильной.

Да что вы, Генрих Генрихович! — завопила про себя. Буду безмерно рада, если ручки немного поболят, ведь за всю свою жизнь ни разу не испытывала подобных ощущений.

Глядя на пылающую физиономию в отражении, я неожиданно вспомнила о "лисичке" из холла, выпустившей заклинание в преподавателя.

— Генрих Генрихович, а что сталось с той студенткой, что выстрелила в Рамши?

Стопятнадцатый отвлекся от чтения.

— Она на удивление быстро пришла в себя, имею в виду психическое состояние. В настоящее время готовятся документы на ее отчисление.

Мне стало неприятно.

— А нельзя обойтись без исключения?

— Правила одинаковы для всех, — констатировал декан. — Хотя из любого правила есть исключения. Если бы за виновную походатайствовало лицо, обладающее влиянием в определенных кругах, возможно, за ней сохранили бы место. Такового лица не нашлось.

— А ее подруга? Что с ней? Я помню, у нее сильно поранилось лицо.

— Да, лицо порезано, и потребуется несколько косметических операций. В настоящее время девушка находится дома под родительским присмотром, и, по всей видимости, ей придется взять академический отпуск.

Я вздохнула. Маленькие шалости принесли тяжелые последствия. Стопятнадцатый продолжил:

— Огромной удачей, не позволившей перевести случившееся в разряд отягчающих происшествий, явилось то, что зрение студентки не пострадало, и что вы, Эва Карловна, чудесным образом остались живы.

— А господин Рамши? Он сможет преподавать?

— Как ни забавно прозвучит, но Рамши пострадал меньше всех: и физически, и психологически. К сожалению, он лишен права преподавания, поскольку нарушил несколько пунктов кодекса учительства. С него снимут щит неприкосновенности.

— Понятно. Очень жаль, — опечалилась я. — А какой предмет он вел?

— Искусствоведение.

— Должно быть, он расстроен случившимся.

— Не то слово, — подтвердил декан.

В оставшиеся до звонка минуты учащаяся потратила на освоение нового заклинания, а Стопятнадцатый, разглядывая девочку, размышлял над тем, что скрывалось за хрупкой физической оболочкой. Что-то, что заставило помочь малознакомому отчаявшемуся парню, несмотря на огромный риск, и проявить искреннюю заботу о состоянии пострадавших. Ведь ни один из них не поинтересовался тем же.

Это могла быть 16.2 глава

С некоторых пор ненавижу столовую в обеденное время, потому что на раздаче давка, потому что на меня пялятся, не стесняясь, и потому что за сдвоенным столом в центре зала восседает Мелёшин с друзьями.

Сегодня привилегированное общество разрослось и потеснилось. Среди старых знакомых появились новые лица. Рядом с Эльзой сидела красивая шатенка с длинными прямыми волосами, а треть стола занял высокий бугаистый парень с бритым затылком. И — о, чудо! — около Мелёшина стоял пустой незанятый стул. Интересно, для кого?

Очередь на раздаче оглядывалась на шумно веселящуюся компанию у окна. Близнецы Капа и Сима и еще двое незнакомых мне ребят перекидывались за столом шариками из смятой бумаги. Пол вокруг усеяли бумажные обрывки. Вот кому весело, несмотря на начало недели. Завидный оптимизм у парней.

Шутники, развлекаясь, перешли на перебрасывание огненными искорками. Это одна из популярных забав среди студентов, сродни волейболу. Нужно погасить летящий заряд — ледяной, горящий или водяной. Того, кто не успеет среагировать, окатит водой или обожжет искрой.

— Придурки, — констатировала девушка рядом со мной. — Их же запросто просекут.

Действительно, парни вели себя на редкость беззаботно, активно нарушая первый пункт студенческого кодекса.

Отойдя от раздачи, я потащилась к Мелёшинскому столу. Очень медленно шла, будто на Голгофу, с привязанными к каждой ноге пудовыми гирями. Стопорилась, проходя между занятыми столиками, пропускала студентов. В общем, кое-как плелась. Но, как ни ходи по залу кругами, а все равно пришлось подойти к сиятельным персонам. Когда до точки икс оставалось три шага, Эльза скомандовала:

— Внимание!

Девицы уставились на меня как на чудесную картину. Со мной что-то не так? — забеспокоилась я.

Парни тоже развернулись с интересом, и Мелёшин повернул голову.

Из-за соседнего столика поднялась толстая-претолстая деваха необъятных габаритов и устремилась мимо меня походкой борца сумо. Она пёрла как крейсер или танк. Я попыталась уклониться, но чувствительный тычок локтем в бок пошатнул равновесие. Стакан с вишневым компотом опрокинулся на подносе, обильно залив мне свитер и джинсы.

— А-а-ах! — выдохнули девицы за столом и засмеялись. Парни сдержанно заулыбались.

— Это еще что! — сказала Эльза с гордостью. — Я рассчитывала, что суп с котлетой окажутся у нее на голове. Жаль, неудачно вышло. Видишь, Мэл, помогаю тебе с дрессурой. Дерзких надо держать в строгости.

Тут меня взяла такая горечь от собственного бессилия вперемешку со злостью на Мелёшина, потворствовавшего своей подружке, что на глаза навернулись слезы. Пятно надо срочно застирать, — подумала некстати, замявшись с подносом в руках.

Мелёшин вскочил и гаркнул на брюнетку:

— Я тебя просил?

— Но… — пролепетала она, ошарашенная неожиданной агрессией.

— Скажи, я тебя просил?

Внезапно глаза Эльзы расширились от ужаса, равно как и на лицах остальных девиц застыло потрясенное выражение. Раздались вопли, визги. Меня с силой толкнули, и поднос, выскочив из рук, ударился о колонну. Тарелки разбились, и их содержимое разлетелось в стороны.

Обернувшись к окну, я увидела жуткое зрелище. Между столами метался человек, объятый огнем.

Начались паника и давка. Опрокидывая столы и топча друг друга, обедавшие ринулась к выходу из столовой. Какой-то парень с перекошенным лицом оттолкнул меня, и я едва не напоролась на ножку перевернутого стола.

От горящего человека разлетались ошметки пламени, догорая на полу маленькими островками. Неожиданно занялась оконная штора. Несчастный метался, а потом, крича и визжа, начал кататься по полу, пытаясь сбить огонь.

Прижавшись спиной к колонне, я зачарованно уставилась на жуткое зрелище. Казалось, будто передо мной аттракцион, а происходящее — не что иное, как хороший трюк или инсценировка.

Я вцепилась в сумку. Наверное, когда-нибудь, если умру, меня похоронят вместе с ней.

Толпа же обезумела. В дверях образовалась пробка. Гвалт и крики смешались в устрашающую какофонию звуков. Перед глазами мелькали лица, чьи-то ноги пинали осколки посуды и поскальзывались на уляпанном пищей полу.

Внезапно меня схватили за руку и потащили в сторону от вопящей толпы, пытавшейся выбраться через двери столовой. Меня волочили по лабиринтам кухонных столов мимо шкафов, плит, огромных кастрюль и поварешек на крючках.

— Быстрее, — подгоняли, подталкивая в спину.

Бежать? Там заживо сгорает человек, и никому нет до него дела! Я остановилась, выдернув руку из крепкой хватки.

— Что ты творишь? — закричал над ухом голос. — Тебя затопчут!

Я огляделась. Обстановка задворок столовской кухни казалась нереальной и гротескной. Передо мной маячило бледное лицо Мелёшина. Мимо нас пробежали несколько человек, оттолкнув к стене.

— Надо помочь! — закричала я.

— Чем? — заорал Мэл. — Чтобы сгореть вдвоем?

— Брось ее! — заскулила взявшаяся невесть откуда брюнетка. — Хочет сдохнуть — пусть возвращается.

Вцепившись в руку Мелёшина, она, дрожа от страха, панически оглядывалась по сторонам. Я повернула обратно, но далеко уйти не получилось. Мэл снова схватил меня за руку и потащил за собой. Отчетливо запахло горелым, дым крался по полу, поднимаясь серыми патлами к потолку. Мимо, расталкивая нас, пробежало несколько парней.

— Б***ь! В сторону! — заорал один из них и, расчищая дорогу, заехал мне под ребра. От дикой боли я согнулась пополам и, забыв, как дышать, судорожно хватала ртом. В глазах потемнело.

Мелёшин ухватил спешащего подонка за рукав и, развернув, с размаху врезал по лицу. Тот отлетел к стене и со стоном сполз на пол.

— Ты этого хотела? — закричал Мэл, обернувшись ко мне. — Спасти мир? А кто спасет тебя?

— Егорчик, пойдем, пожалуйста! — Эльза потянула его за рукав. — Мне страшно! Я не хочу здесь погибнуть!

— Давай! Беги! — Мелёшин подтолкнул девицу к двери с надписью "служебный выход", но она уперлась и мелко-истерично замотала головой.