Блазар – Призрак с окраины. Книга первая (страница 4)

— Присваиваю. Тебя зовут Людмила. Люда и все производные этого имени. Тебе подходит?

«Принято. Имя "Люда" зафиксировано. Да, это имя мне подходит.»

— Отлично. Люда, проложи маршрут до центрального холла. И вообще, где тут отец? Он должен быть на станции.

«Согласно данным искина станции "Ратгор-1", глава рода Гарад Ратгор находится в своём рабочем кабинете. Маршрут построен. Поверните направо, затем через двадцать метров — подъёмный траволатор. Рекомендую обувь: температура пола в зоне траволатора составляет плюс двенадцать градусов.»

Нейросеть автоматически отобразила температуру окружающей среды в правом верхнем углу интерфейса.

— Спасибо, заботливая, — усмехнулся Нилак. — Обувь бы где-нибудь найти.

Он двинулся по коридору, стараясь ступать тише. Босые ноги чувствовали каждую неровную поверхность металлических стыков. Через несколько шагов к нему подошёл дроид-уборщик на шести лапах, похожий на паука, но с разными инструментами для уборки. Дроид рваными движениями поставил перед Нилаком мягкие белые тапочки. «Явно продуманный алгоритм», — подумал Нилак. Он быстро надел тапочки и пошёл дальше. Стало значительно комфортнее.

Коридоры станции «Ратгор-1» пахли озонированной пылью и старым металлом. Воздух был спёртый, с привкусом ржавчины, как в подвале старого дома, где годами не открывали окна. Кое-где лампы мигали с частотой умирающего светлячка, кое-где горели вполнакала, а некоторые секции и вовсе утонули во тьме.

«Добро пожаловать в родовое гнездо, — подумал он. — Похоже, орлы тут давно вымерли, остались только гнёзда».

Перед ним открылся просторный зал — вероятно, центральный холл. Высокий потолок терялся в полумраке, по стенам висели голографические портреты предков. Мужчины в строгих мундирах, женщины в странных платьях — все с одинаковым выражением надменного достоинства.

Нилак увидел траволатор, который поднимался метров на десять вверх, дальше был станционный коридор с дверями в разные стороны. На стенах висели картины-голограммы. Видно, что их давненько не обслуживали: местами рябило, у одного портрета вообще часть лица не подсвечивалась, и у некоторых мерцали синие пиксели.

— Смотрю, экономили даже на ремонте голопортретов, — пробормотал Нилак, вспомнив незнакомое слово.

— Ещё работают, и проработают десятки циклов, — раздался за спиной сухой, чуть насмешливый голос. — Это традиция. Предки должны взирать на твои страдания, невзирая на годы и состояние.

Нилак резко обернулся.

В дверном проёме стоял мужчина лет пятидесяти на вид — хотя в этом мире с их циклами кто их разберёт. Высокий, поджарый, с такими же, как у Нилака, русыми волосами, тронутыми сединой на висках. Одет в строгий тёмно-синий мундир с серебряным шитьём на воротнике. На груди мерцала эмблема: серебряный молот, положенный поверх чёрной наковальни. Над молотом — золотая корона (символ родового дворянства). Фон — тёмно-синий щит с тонкой золотой каймой. Корона мягко пульсировала золотым свечением, молот и наковальня искрили редкими серебряными вспышками, а по краю щита пробегала волна золотых искр.

Глаза — усталые, но цепкие. Взгляд человека, который много лет тащил на себе неподъёмный груз и уже привык.

Нилак узнал его. Не по статусу нейросети, а глубже — той самой блёклой плёнкой воспоминаний Ратгора-младшего. Там, на задворках сознания, этот человек был… отцом. Всегда холодным, отстранённым, никогда его не баловавшим.

— Отец? — осторожно спросил он. Слово прозвучало чужеродно, но не больно.

Мужчина усмехнулся.

— А ты сомневался? Или нейросеть так сильно повредила память, что ты забыл моё лицо?

— Нейросеть тут ни при чём, — ответил Нилак, решая не вдаваться в подробности. — Вернее, при чём, но не только она. Доктор Вантар сказала, что при восстановлении произошло… а, да ладно, всё нормально, пап. Были сложности, но сейчас уже всё хорошо.

— Знаю, — отец кивнул. — Мне доложили. Давненько ты меня папой не называл… Ты теперь считаешь себя не только моим сыном, но и каким-то банковским клерком с далёкой планеты. Дана предупредила, что возможны странности. Но ты жив — и на том спасибо.

Он шагнул ближе и протянул руку.

— Я — Гарад Ратгор, глава рода Ратгор, твой отец. И, если ты действительно Нилак хотя бы наполовину, то должен помнить, что мы не любим долгих прощаний и долгих приветствий. Пойдём. Разговор есть.

Нилак пожал руку — сухую, твёрдую. Рукопожатие было крепким, деловым, без лишних эмоций. В углу что-то тихо жужжало, а на столе одинокая чашка забавной формы с недопитым напитком. Судя по всему, его отец тут и ночует.

Они прошли через коридор, мимо голографических предков, и оказались в небольшой комнате, больше похожей на кабинет. Обстановка спартанская: стол, два кресла, на стене мерцает карта звёздного сектора. Никаких иллюминаторов или окон, только голографическая панель, имитирующая вид на небольшую луну над планетой, в которой была вырублена станция.

— Садись, — Гарад указал на кресло, сам опустился в другое. — Вопросов у тебя много. У меня — тоже. Начнём с главного, если вдруг ты ещё не вспомнил. Ты — мой единственный наследник. Роду Ратгор уже четыреста циклов. Мы не богаты, но у нас есть имя, история и… обязательства.

— Хм… точнее долги, я уже заметил, — саркастически улыбнувшись, сказал Нилак. — Нейросеть показала, что у меня на счету 23 кредита. Это личные. А что с родовым состоянием?

Отец посмотрел на него с новым интересом.

— Родовых долгов — около трёхсот тысяч кредитов. Большая часть — перед Имперским банком Аратан. Остальное — перед торговым домом «Три Астероида» и ещё парой кредиторов.

— Триста тысяч? — Нилак присвистнул. — А активы?

Гарад вздохнул и активировал голографическую панель на столе. Появился список.

— Слушай и зафиксируй в памяти. Станция «Ратгор-1» — наша главная собственность. Вырублена в луне, орбита над планетой Корродад-3. Станция старая, но держится. Энергогенераторы третьего поколения, системы жизнеобеспечения — четвёртого. Нужен капремонт, но нет денег.

— Планета Корродад-3, я помню, — сказал Нилак.

— Колония. Около двухсот тысяч человек. Добывают руды, выращивают скот, охотятся, ловят рыбу в местных водоёмах. Есть космопорт, несколько компаний. У нас там — рудодобывающая концессия. Точнее, то, что от неё осталось. Компания «Ратгор-Майнинг» глубоко в долгах, но пока ещё функционирует.

Нилак быстро прикинул в уме.

— А транспорт? Чем руду вывозить?

— Три старых шахтёрских корабля, по совместительству — рудовоза, — отец поморщился. — Два в рабочем состоянии, третий на запчасти. Ещё два планетарных шаттла для связи с поверхностью. Два грузовых гравикара на планете, в рабочем состоянии. Ну и одна космическая яхта — «Гордый», с гипердвигателем четвёртого поколения. Тоже старая, но ходит.

— Яхта? — удивился Нилак. — И зачем она тебе с учётом всех долгов, как мы собираемся выбираться из этой ямы?

— Так и собираемся, — жёстко ответил Гарад. — Яхта — единственное, что позволяет нам вести переговоры с другими системами и секторами, только она с гипердвигателями. Да и если ты прилетаешь к партнёрам на разваливающемся рудовозе-шахтёре, с тобой разговаривают как с попрошайкой. А когда на яхте — хотя бы слушают.

Нилак кивнул. Знакомо. В банковском деле внешний вид решает многое. Как говорится, «встречают по одёжке».

— А слуги? Вассалы? У аристократа должны быть подчинённые.

— Есть, — отец усмехнулся. — Немного. По нашей иерархии — мы потомственные родовые аристократы. Ниже нас — нетитулованные дворяне и мещане. В Содружестве со званиями всё просто: рода делятся на имперские (высшая знать), родовые (как мы) и мелкопоместные. Вассалов у нас — горстка. По иерархии максимум, на что мы, родовые дворяне, можем рассчитывать без смены статуса — это владеть системой. Мелкопоместные могут владеть планетой, а имперские — целыми секторами. Но, к сожалению, систем и планет у нас уже нет. Титул забрать может только император, а ему до нас нет никакого дела.

— Станцию обслуживает бригада из двенадцати техников и уборщиков. Глава службы безопасности — старый Крег Витт, ветеран космодесанта. Он с нами уже тридцать циклов. И мой личный ассистент — Лоусон.

При упоминании Лоусона Нилак непроизвольно чуть поморщился. В памяти всплыл образ лысоватого старика с бегающими глазами и угодливой улыбкой.

— Он… полезный. Очень полезный. Знает всё о финансах, контрактах, налогах. Но слишком услужлив. И слишком часто предлагает решения, которые выгодны ему, а не роду. Я держу его при себе, потому что без него мы бы утонули в бюрократии. Но ты с ним поосторожнее.

Нилак вспомнил его и произнёс вслух на автомате:

— Похож на этого, знаешь… начальника атомной электростанции из Симпсонов… Точно, на Монти Бернса.

Гарад удивлённо поднял бровь:

— Ничего не понял.

— Ладно, пап, забей, это из-за неполадок во время установки нейросети, — сказал Нилак.

— Я доверяю ему контролировать отчёты, но не доверю свою спину. Запомни это.

Дверь открылась, и в кабинет засеменил тот самый шестиногий дроид-уборщик — старый, с потускневшей обшивкой, который принёс тапочки. Его оптический сенсор моргнул зелёным.

— Господин Ратгор-старший, господин Ратгор-младший, — проскрежетал дроид. — Рад приветствовать наследника. Я — Уборщик-7, но все зовут меня Чистик. Уже три цикла прошу заменить мне правый сервомотор, но…