Билл Меслер – Краткая история сотворения мира. Великие ученые в поисках источника жизни на Земле (страница 25)
Впервые Уоллес познакомился с концепцией эволюции, прочтя книгу «Следы естественной истории творения», которая оказала на него серьезное влияние. Позднее, путешествуя по Амазонке, он лично наблюдал за морфологическими различиями у бабочек, аналогичными тем, которые Дарвин обнаружил у галапагосских вьюрков. Как и Дарвин, он читал знаменитый труд Мальтуса о росте народонаселения и пытался совместить его рассуждения о человеческом обществе с борьбой за выживание, которую наблюдал в дикой природе. И теперь он отправил свою рукопись человеку, который, как он считал, лучше других поймет его идею и в поддержке которого он чрезвычайно нуждался.
Дарвин был потрясен. Он в срочном порядке отправил письма Лайелю и Гукеру, которые много лет уговаривали его опубликовать свой труд, пока его открытие не повторит кто-то другой. И вот теперь, когда это произошло, его наставники сочли наилучшим выходом опубликовать труды Дарвина и Уоллеса одновременно. Через две недели они представили исследования двух ученых на заседании Линнеевского общества в Лондоне, практически не вызвав у публики никакого интереса. Уоллес узнал обо всем этом через три месяца и принял данное решение с благодарностью, хотя, надо заметить, выбора у него не было.
Дарвин только недавно похоронил третьего умершего в младенчестве ребенка, Чарльза, но активно работал, пытаясь как можно быстрее закончить книгу. Краткую версию своего опуса он завершил за 13 месяцев. Книга получила новое название, «О происхождении видов путем естественного отбора», а в последующих изданиях стала называться просто «О происхождении видов». Книга Дарвина продавалась очень хорошо, но ее популярность так и не превзошла популярности «Следов естественной истории творения», хотя последняя издавалась уже на протяжении 15 лет.
В историческом плане книга Дарвина «О происхождении видов», вероятно, является самым влиятельным научным трудом за всю историю научной литературы. Она написана в той же автобиографической манере, как и дневники Дарвина, созданные во время путешествия на «Бигле». Позднее сын Дарвина отмечал «простоту [книги], граничащую с наивностью», которая, вероятно, смягчала силу новых идей. Местами Дарвин делал красноречивые отступления, но в целом, как говорил он сам, книга представляла собой «один длинный аргумент». Можно сказать, это был юридический аргумент, как в книге Лайеля «Принципы геологии», где одно доказательство накладывалось на другое. Любые возможные возражения опровергались еще до того, как могли зародиться.
Дарвиновская версия истории жизни увидела свет 24 ноября 1859 г. В соответствии с теорией Дарвина все виды организмов возникают в результате процесса естественного отбора. Идея божественного творения потеряла смысл. Функцию созидания выполняла сама природа, которая «ежедневно и ежечасно расследует по всему свету мельчайшие вариации, отбрасывая дурные, сохраняя и слагая хорошие, работая неслышно и незаметно, где бы и когда бы ни представился к тому случай, над усовершенствованием каждого органического существа по отношению к условиям его жизни, органическим и неорганическим»[35].
С первого дня после публикации книга Дарвина получила невероятную популярность. Дарвину приходило множество писем – большинство из них были критическими, но некоторые читатели высоко оценили книгу. Одно письмо написал писатель, социалист и священник англиканской церкви Чарльз Кингсли, который заявил, что книга Дарвина внушала благоговейный страх. «Если Вы правы, – писал он, – мне придется отказаться от большей части того, во что я верил». Благодаря своей силе, дарвиновский аргумент постепенно убеждал научное сообщество. Радикальная и угрожающая идея Ламарка о трансмутации уступила место рациональной и совершенно объективной эволюционной теории Дарвина.
Лишь в самом конце книги Дарвин коснулся столь беспокоившей Гукера проблемы об «искре жизни» и рассматривал ее как второстепенную. «Есть величие в этом воззрении, – писал он, – по которому жизнь с ее различными проявлениями первоначально вдохнулась в одну или ограниченное число форм; и между тем как наша планета продолжает вращаться согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала развилось и продолжает развиваться бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм». Однако во втором издании книги, выпущенном в следующем году, вместо фразы «первоначально вдохнулась в одну или ограниченное число форм» Дарвин написал «Творец первоначально вдохнул в одну или ограниченное число форм».
Совершенно понятно, почему Дарвин не рассматривал вопрос о происхождении жизни. Опасаясь критики, которой ранее подверглись «Следы естественной истории творения», Дарвин строил свое произведение на тщательных наблюдениях. Гипотезам там не было места, а личное мнение Дарвина о происхождении жизни не могло быть ничем иным, кроме как гипотезой. Слово «Творец» в заключительном параграфе было добавлено, чтобы успокоить религиозно настроенных критиков. Дарвин сожалел об этой поправке и в третьем издании книги вновь изменил фразу.
Отношение Дарвина к вопросу о происхождении жизни расстраивало многих ученых даже из его ближайшего круга. Они видели в его теории то же самое, что и религиозно настроенные критики: жизнь является исключительно результатом действия природных сил и ничем более. Даже в тех изданиях «Происхождения видов», в которых «Творец» открыто не упоминался, аллюзию о «вдыхании» жизни легко можно было интерпретировать как нечто большее, нежели простую научную осторожность. Это походило на трусость.
Одним из критиков Дарвина был Ричард Оуэн. Его пример самым наглядным образом показывает, как книга Дарвина «Происхождение видов» повлияла на распространение эволюционной теории в широких научных кругах. Оуэн – непреклонный консерватор и верующий человек, когда-то высмеивавший идею трансмутации, через несколько лет после выхода «Происхождения видов» начал высмеивать таких эволюционистов, как Дарвин, которые, по его мнению, не могли продвигаться вперед.
В 1863 г. Оуэн опубликовал статью в журнале Athenaeum – одном из самых влиятельных литературных изданий Лондона. Темой статьи был анализ книги о микроорганизмах, в которой делалась попытка разобраться с идеей самозарождения жизни, но по сути это был лишь повод для критики позиции Дарвина. В статье не значилось имя Оуэна, но Дарвин немедленно узнал едкий стиль и идеи своего старого друга.
Оуэн критиковал Дарвина за то, что тот ничего не писал о возможности самозарождения микроорганизмов в иле, а это помогло бы полнее раскрыть вопрос о происхождении жизни. Он также не пропустил замечание Дарвина о том, что исходно жизнь чудодейственным образом «вдохнули» в первые организмы, что, по мнению Оуэна, сводило идею эволюции к Пятикнижию (первым пяти книгам Ветхого Завета). Через три года Оуэн продолжил критику позиции Дарвина в книге «Об анатомии позвоночных»: «Концепции generatio spontanea и трансмутации видов неразрывно связаны между собой. Кто верит в одно, неизбежно должен верить и в другое, поскольку обе идеи основаны на неизменности законов природы»[36].
Дарвин был раздражен. В опубликованном письме к редактору Athenaeum он задавал вопрос: «Существует ли какой-то факт или намек на факт, что в отсутствие органических соединений и под действием только известных нам сил эти элементы могут создать живое существо?» Но когда речь заходила о выборе слов для описания происхождения жизни, его тон становился почти извиняющимся: «в сугубо научном труде я, вероятно, не должен был использовать подобных терминов; однако они хорошо передают глубину нашего незнания».
Еще до публикации статьи Оуэна Дарвин раскаивался в своих словах. «Я долгое время сожалел, что пошел на поводу у общественного мнения и использовал слова о сотворении жизни из Пятикнижия, под которыми, в сущности, понимал, что жизнь “возникла» в результате какого-то совершенно неизвестного нам процесса”, – писал он Гукеру. Однако со временем идеи Дарвина о появлении первых живых организмов тоже эволюционировали.
В следующем десятилетии Дарвин, уже завоевавший репутацию выдающего ученого своего времени, постепенно начал больше рассуждать об этом совершенно неизвестном процессе, который, по его мнению, представлял собой некую форму спонтанного зарождения органических структур из неорганических компонентов. И вновь его мысли отразились в письмах Гукеру. Одно из них, написанное в 1871 г., является наиболее известным выражением идей Дарвина на эту тему. В нем Дарвин обсуждал условия среды, в которой могли зародиться самые первые живые существа. По мнению Дарвина, «в каком-нибудь маленьком теплом пруду, со всякими солями аммония и фосфора, светом, теплом, электричеством и так далее, образовалось белковое соединение, готовое к еще более сложным изменениям». Это была удивительно современная гипотеза, не утратившая своего значения за 100 с лишним лет.
Дарвин не верил, что такой процесс возможен на современной, развитой Земле, и этому препятствовал сформулированный им закон естественного отбора. Первые организмы по определению были плохо приспособленными к условиям окружающей среды. «Сегодня подобная материя была бы немедленно уничтожена или поглощена, но этого не происходило до того, как возникли живые организмы», – писал он. Со временем Дарвин начал соглашаться с возможностью спонтанного зарождения жизни в современных условиях. А некоторые ученые, принадлежавшие к расширявшемуся кругу дарвинистов, считали, что это неизвестное звено теории эволюции, «искру жизни», можно обнаружить и даже воспроизвести в лаборатории.