Билл Меслер – Иллюзия правды. Почему наш мозг стремится обмануть себя и других? (страница 5)

Гонерилья:

Моей любви не выразить словами. Вы мне милей, чем воздух, свет очей, Ценней богатств и всех сокровищ мира, Здоровья, жизни, чести, красоты, Я вас люблю, как не любили дети Доныне никогда своих отцов. Язык немеет от такого чувства, И от него захватывает дух.

Однако младшей дочери, Корделии, такие заверения кажутся неприятными. Она отказывается пускать пыль отцу в глаза, несмотря на его требование.

Корделия:

Я вас люблю, Как долг велит, – не больше и не меньше [15].

Разъяренный Лир лишает ее наследства. Едва прибрав к рукам королевство, старшие дочери тотчас же предают отца. Будьте разумными, наставляет нас Шекспир, и не путайте показную любовь с настоящей. Все это замечательно, но, как мне кажется, истина здесь в другом: если бы мы были мудрее и сильнее – и меньше походили на Лира, – то с достоинством принимали бы любую истину. Но мы тщеславны и не уверены в себе, трусливы и мелочны, ранимы и слабы – только дурак вывалит на нас правду без прикрас и будет ожидать, что мы станем его слушать. В этом (как и во многих других вопросах) я на стороне Эмили Дикинсон:

Всю правду скажи – но скажи ее – вкось. На подступах сделай круг. Слишком жгуч внезапной Истины луч. Восход в ней слишком крут. Как детей примиряет с молнией Объяснений долгая цепь — Так Правда должна поражать не вдруг — Или каждый – будет слеп![16]

За последние годы исследователи продемонстрировали на практике то, что большинство из нас понимали интуитивно: обмен любезностями и «пустая болтовня» необходимы для функционирования коллективов и компаний. Грубость в рабочей обстановке может повлиять на наши мысли и поступки. В ходе одного эксперимента добровольцев попросили прийти в лабораторию, где их приветствовал «профессор», который сообщал им, что эксперимент перенесен в другое место. Некоторых он вежливо направлял в другой кабинет. Другим говорил: «Читать не умеете? На двери висит табличка, где написано, что эксперимент перенесен [в другой кабинет]. На дверь не потрудились взглянуть, да? Вместо этого предпочитаете мешать мне и спрашиваете, как пройти. Видно же, что я занят. Я здесь не секретарь, а профессор, мне есть чем заняться». Те, кому нагрубили, в следующей части эксперимента хуже справились с решением анаграмм и проявили меньше творческих способностей, когда их попросили придумать как можно больше применений для кирпича. Также они реже помогали остальным. Почти три четверти добровольцев, с которыми общались вежливо, без всякой просьбы помогли другому человеку поднять упавшие книги. Из тех, с кем разговаривали грубо, по собственной инициативе подобную помощь предложили меньше четверти.

Однажды, когда я был начинающим репортером в одной газете, редактор собрал всех молодых журналистов и поделился с нами мудростью: «Никого никогда не увольняли за плохую работу. Людей увольняют за то, что они козлы». Это не совсем так. Я видел, как люди теряли работу из-за некомпетентности. Но в этом совете кроется важная истина. Люди – социальные существа, и системы нашего мозга активно приучают нас к социальным условностям. Общение необходимо для выживания. Если вы в грубой форме пройдетесь по чувствам других людей и унизите их достоинство, вас накроет волна общественного негодования и уже не поможет тот факт, что вы говорили правду или имели на то веские причины.

Поэтому мы учим наших детей говорить «пожалуйста» и «спасибо», даже когда получить желаемое можно, не будучи вежливыми. Мы учим их быть добрыми и щедрыми, даже когда не хочется. Заставляем детей улыбаться, когда приходят гости, даже если они не выносят этих гостей. Мы понимаем, интуитивно и рефлекторно, что определенная доля лжи – неизбежная цена за билет в общество. В свою очередь мы ожидаем аналогичного обмана от других.

За миллионы лет наш мозг усвоил, что выживание – дело непростое и лишние враги никому не нужны. Вежливость в человеческом коллективе аналогична правилам поведения, которыми руководствуются другие виды животных. Если вам доводилось видеть, насколько согласованно действуют миллионы скворцов, когда каждая птица летит крылом к крылу со своей товаркой, и внезапный приказ об изменении курса беззвучно разносится по всей стае, то вы понимаете, как важна была социальная координация на протяжении всей нашей долгой эволюции.

Если вы действительно хотите понять, как сильно ложь помогает ориентироваться в социальном мире, просто попробуйте прожить несколько дней без нее. Скорее всего, у вас ничего не получится, если только вы не поразительно асоциальный или попросту жестокий человек. К этому выводу в 1996 году пришла психолог Белла де Пауло из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре. «Изначально я хотела заняться поиском невербальных сигналов, указывающих на обман, – рассказывает де Пауло. – Но, продолжая исследование и просматривая публикации, я была просто поражена, что на самые базовые вопросы, касающиеся обмана, до сих пор не было получено ответов: например, как часто мы лжем».

Де Пауло проводила «дневниковое исследование»: испытуемых просили записывать неправду, которую они говорят в течение дня. Она выяснила, что большинство людей сообщают об одном случае лжи в день. Последующие исследования показывают, что результаты де Пауло были чрезвычайно заниженными. Большинство людей не учитывали мелкую социальную ложь – ложь из соображений вежливости, – которую исследовал Харви Сакс. В одном из своих недавних исследований Роберт Фельдман снял на камеру разговоры совершенно незнакомых людей, встречающихся впервые. Участники признавались во лжи примерно три раза за каждые десять минут разговора, а некоторые соврали целых двенадцать раз. Несмотря на то что данные, полученные де Пауло, были скромными и, как стало ясно по прошествии времени, заниженными, изначально их встретили со скептицизмом и недоверием. Неприятно осознавать, что вы постоянно лжете. Многие из ее студентов напрямик заявляли, что никогда не врут. Для них у де Пауло был простой ответ: попробуйте продержаться без вранья сколько сможете. У большинства не получилось не прибегать ко лжи дольше нескольких дней. «Никто никогда не сумел выполнить это задание», – говорит она. Студенты открывали для себя то, что де Пауло уже было известно: «Стараться все время говорить чистую правду – не так уж и хорошо, да и, пожалуй, просто невозможно».

Одна из главных проблем, с которой сталкивались студенты де Пауло, заключалась в том, что ложь, о которой они даже не задумывались, на самом деле оказалась гораздо более распространенной, чем гнусные случаи вранья, бывшие у всех на слуху: «Зачастую мы лжем, потому что не хотим обижать других людей или хотим примириться с тем, что им хочется думать, с тем, что они чувствуют, – говорит она. – Это проявление доброты к тем, кто нам дорог. Дело не в том, что мы не ценим честность, а в том, что нечто другое мы ценим больше. Это могут быть чувства другого человека или ваша привязанность к нему».

Поэтому нас не должно удивлять, что мы чаще всего обманываем самых близких – людей, которые нам небезразличны. Как говорит де Пауло, «эта заботливая, добросердечная ложь – как подарки, которые мы дарим самим дорогим людям».

Если рациональное мышление подсказывает нам «говорить правду независимо от последствий», то более древние алгоритмы в мозгу нашептывают: «Лучше поладь с другими людьми и береги эту связь». Две системы говорят на разных языках: одна – на прямолинейном, другая – на подсознательном. Одна взывает к логике, другая – к целесообразности. Одну глубоко волнует истина. Другая заботится о последствиях.

Глава 2. Все будет хорошо

А мы лежим немея – не умея Покинуть одиночества тупик, Найти в душе, пока мы еще мы живы, Слова, что милосердны и не лживы, — Или почти добры, почти правдивы.

Немецкий философ Иммануил Кант поистине не выносил лжи. Он доходил до утверждений, что мы обязаны говорить правду, даже если убийца спрашивает о местонахождении предполагаемой жертвы. «Правдивость, – однажды написал Кант, – есть долг, который надо рассматривать как основание всех… обязанностей»[18]. Немногие зайдут так далеко и расскажут преступнику, где на самом деле скрывается его будущая жертва, однако большинство согласится с мнением Канта о том, что ложь – это плохо, а правда – хорошо. Честность – одна из самых заветных человеческих добродетелей. Опросы показывают, что американцы считают ее важнейшим критерием при выборе президента, даже лидерские качества или интеллект не играют такой роли (хотя результаты кое-каких недавних президентских выборов[19] намекают, что, возможно, американцы обманывают сами себя).

Тем не менее, несмотря на то что мы открыто заявляем, насколько привержены честности, приходит Рождество, и родители большинства детей в Америке днями напролет уверяют, что тучный мужчина с белой бородой и в красном костюме вот-вот проскользнет вниз по дымоходу и раздаст подарки. Это не просто одна из лживых социальных установок, которые мы обсуждали в прошлой главе, а следующий аспект нашей истории. Такая ложь – соглашение обманывать и обманываться – продиктована любовью и добротой.

Когда моей дочери было четыре года, она неожиданно спросила: «Рудольф – красноносый олень[20] – настоящий?» Мы ехали в машине, и я был сосредоточен на дороге. Не задумываясь, я выдал ей свое экспертное мнение: «Не думаю, дорогая». Когда я посмотрел на нее в зеркало заднего вида, то понял, что совершил ошибку. Не фактическую ошибку, а человеческую – родительскую. Выражение лица моей дочери, которая обычно была дипломатичной, говорило, что услышанное ей не понравилось, но она пытается придумать корректный способ возразить. (Очевидно, ее эмоциональный интеллект выше моего.) В конце концов, после нескольких неловких минут, в течение которых я вертелся как уж на сковороде, она выпалила: «Неправда. Потому что если Рудольф ненастоящий, то кто тогда будет тянуть сани Санты?» На этот раз у меня хватило ума – «Знаешь, я думаю, ты совершенно права».