Билл Меслер – Иллюзия правды. Почему наш мозг стремится обмануть себя и других? (страница 16)
В следующих главах я хочу подробно рассказать вам его историю. Мне она предоставила уникальный шанс понять, как человеческий мозг, обманывающий сам себя, формирует наше влечение к осмысленности. Чтобы понять историю Джозефа – не через призму нашего собственного наивного реализма, а с его точки зрения, – мы должны рассмотреть не только то, что произошло, но и всю историю его жизни.
В документальном фильме на этом моменте экран бы потемнел. Затем, очень медленно, появилось бы изображение пыльного, продуваемого всеми ветрами города Далхарта. Словно оазис в пустыне, он лежит посреди бесплодных песчаных равнин северо-западного Техаса. Когда-то это был процветающий скотоводческий город – крупнейшее поселение Техасского выступа[47]. Его визитной карточкой являлось ранчо XIT Ranch площадью три миллиона акров[48], некогда самое большое огороженное ранчо в мире. На рубеже XX века рынок говядины обвалился и ранчо упразднили. Но Далхарт до сих пор рекламирует себя как «Дом XIT». Каждый август здесь проводится фестиваль XIT Rodeo and Reunion.
Кроме того, Далхарт известен благодаря Пыльному котлу[49] и человеку, олицетворившему силу позитивного мышления. Этим человеком был Джон Маккарти, владелец, редактор и издатель
Событие, лучше всего иллюстрирующее неумолимый оптимизм Маккарти, произошло в 1935 году, в самые мрачные дни пыльных бурь, когда в город прибыл большой хвастун по имени Текс Торнтон, бывший пожарный и специалист по подрыву нефтяных скважин. С его страстью к женщинам и массивными вульгарными бриллиантовыми кольцами Торнтон, прозванный «королем нефтяных пожарных»[50], был тот еще человечище – в штате, где ярких персонажей было и без того пруд пруди. В Далхарте он стал бахвалиться, что знает, как совладать с засухой, затянувшейся на годы: влагу можно добыть из воздуха при помощи взрывов воздушных шаров, наполненных нитроглицерином. Маккарти стал одним из самых горячих сторонников этой затеи, и отчаявшиеся фермеры Далхарта щедро заплатили Торнтону за его услуги. Обещанный дождь так и не пошел. Некоторые называли Торнтона шарлатаном и мошенником. Другие не теряли надежды. Когда позже на техасские равнины высыпал легкий снежок, пришедший из Нью-Мексико, многие поставили это в заслугу воздушной пиротехнике Торнтона.
Фаустина Энрикес впервые оказалась в Далхарте во время своего длительного перехода из Мексики на север. Она направлялась на работу в плодородную сельскую местность на южных окраинах Скалистых гор. Миниатюрная женщина с круглым лицом и волосами цвета воронова крыла, Фаустина была родом с Мексиканского нагорья. Фаустиной двигала надежда – как и переполненными пылью и оптимизмом жителями Далхарта. Как и многие иммигранты, она оставила семью, наследие и дом, рискнув всем ради мечты о лучшей жизни для себя и своих детей.
Ее оптимизм не пошатнулся даже после смерти мужа, погибшего во время сбора канталупы[51] на ферме в Колорадо. Молодая женщина с маленькими детьми, она оказалась одна в чужой стране. Она плохо говорила по-английски. Но не сдавалась. Вместе с семьей они месяцами путешествовали на гужевой повозке в поисках каторжной работы; спали в лачугах походных лагерей, набиваясь в них, как сельди в бочку. Со временем Фаустина с детьми накопили достаточно денег, чтобы купить маленький домик в Далхарте.
Семья Энрикес разрасталась. Сын Джесси женился на молодой работнице фермы по имени Рут. Молодая пара подарила Фаустине трех внучек. Софи, старшая, была девочкой серьезной и ответственной, Кэтрин – шутницей, а младшая Бернис – самой отважной и больше всех походила на американку. Она первой получила водительские права, вышла замуж и покинула родительский дом. Но семья мечтала о сыне, который передал бы фамилию потомкам. Через десять лет после рождения Бернис, когда Софи было уже 18, они все еще не теряли надежду.
Джозеф Джесси Энрикес родился в 1953 году, почти через двадцать лет после прибытия в Далхарт Текса Торнтона с его пиротехническими воздушными шарами. Для Джесси и Рут маленький сынишка был настоящим чудом. Фаустина обожала внука. Хотя Джозеф говорил только на ломаном испанском, он всегда знал, что бабушка относилась к нему по-особенному. Она проявляла свое расположение, готовя его любимые тамале со свининой, обернутые в зеленые кукурузные листья, или артистично прогоняя петуха, который гонялся за ним по двору.
Джозеф посещал приходскую школу имени святого Антония Падуанского, где царили дисциплина и строгий распорядок – за плохое поведение монахини могли дать нагоняй или ущипнуть за ухо. Но мальчик научился ценить этот уклад. Он чувствовал себя частью общества, членом команды. Учеников школы называли «крестоносцами»; они должны были жить в соответствии с моральным кодексом, который включал в себя «любовь ко всем», «смиренное послушание» и «образцовое прилежание». Джозеф обожал сестру Мэри Клэр, дружелюбную монахиню с лучезарной улыбкой на лице. Он навсегда запомнил, как она молилась вместе с учениками, когда в Далласе застрелили президента Джона Кеннеди, и как на переменах присоединялась к ним на игровой площадке. Иногда она играла за квотербека[52]. Однажды, когда его время в школе Святого Антония уже подходило к концу, Джозеф заработал тачдаун[53] с передачи сестры Мэри Клэр. Это было одним из его самых счастливых школьных воспоминаний.
Джозеф был одиночкой. В окружении сверстников он чувствовал себя ранимым и застенчивым. После перехода из приходской в государственную среднюю школу Джозеф быстро понял, какими жестокими могут оказаться дети. Он был пухленьким. К подростковому возрасту у него появились жуткие прыщи, что сделало его мишенью для издевательств и подколов. Порой он настолько комплексовал, что хотел «просто провалиться сквозь землю». Одноклассники Джозефа разбились на компании, а ему места так и не нашлось. Близких друзей у него не было. Он почти не посещал школьные футбольные матчи, столь популярные в Далхарте. В один из редких случаев, когда он пришел на игру, с трибун кто-то бросил в него кусок льда. Он попал Джозефу по лицу и оставил жуткий синяк под глазом, который не проходил неделю. Он никогда не мог избавиться от ощущения, что ему угрожает опасность, что кто-то хочет причинить ему боль.
При мере возможности Джозеф находил утешение в причудливых историях и подростковом эскапизме. Ему нравились комиксы, которые он покупал в Drumgooles, комиссионном магазине, когда-то располагавшемся в центре Далхарта. Любимой героиней Джозефа была Вампирелла, грудастая вампирша в бикини, возглавляющая силы человечества в битве против зла и ее собратьев-вампиров. Еще ему нравились «Люди Икс». Он отождествлял себя с подобными героями – мутантами, которых преследовали за то, что они были чужаками.
Другой формой эскапизма были фильмы. Иногда по выходным Джозеф со старшими двоюродными братьями ездил в кинотеатры в центр города или прятался под одеялом в машине, когда они заезжали в местные автокинотеатры. Он любил фильмы про монстров, особенно классику в исполнении Бориса Карлоффа, Винсента Прайса и Лона Чейни. В детстве «Горбун из Нотр-Дама» вызвал у него особенный отклик. Фильм тронул его по тем же причинам, что и «Люди Икс»: речь шла о преследовании непонятого человека с добрым сердцем, который подвергается травле из-за своей необычности. Классическую версию «Горбуна» 1939 года он посмотрел в прекрасном старом театре «Ла-Рита» в центре Далхарта, где гостям дарили фотографии Чарльза Лоутона. С замиранием сердца он смотрел фильм, который заканчивается легендарной сценой, где Квазимодо, одинокий и отчаявшийся, склоняется к горгулье и тоскливо шепчет: «Почему я не сделан из камня, как вы?»
После окончания школы Джозеф стал работать в J&R Diner, мексиканском ресторане своих родителей, где еще мальчишкой время от времени помогал убирать посуду со столиков и выполнял разные мелкие поручения. Отец был поваром и взял его под свое крыло. Бок о бок они работали на кухне. Много лет все шло хорошо, но Джозеф жаждал большего. Ему хотелось создать собственную семью. Но у него никогда не было даже подруги, не говоря уже о серьезных отношениях.
Затем внезапно все полетело в тартарары. В начале 1980-х матери Джозефа поставили диагноз «инфекция желчного пузыря». Одну за другой сделали три операции. Она так исхудала, что Джозефу казалось, будто он может поднять ее одной рукой. Через три месяца она умерла в хосписе Далхарта. Джозеф стоял у кровати и держал ее за руку.