Билл Гейтс – Билл Гейтс рекомендует. 10 книг о важном в одной (страница 34)

Капитализм традиционно обвиняется в равнодушии к беднякам: критики и не замечают, как выросла доля социальных расходов.

С эпохи Возрождения и до начала XX века Запад тратил «на бедных» в среднем 1,5 %, а после эгалитарной революции середины XX века эта доля выросла до 20 % (не говоря уж о росте в абсолютных цифрах).

Мы привыкли отождествлять экономическое неравенство с высоким уровнем бедности. Так и было исторически: если ресурс ограничен, то чем больше захватят богачи, тем меньше достанется беднякам. Но теперь пирог растет.

Сейчас в бедности живет 3 % населения США, в самых небогатых домах есть стиральная машина, телевизор, часто и компьютер: уровень жизни бедняка выше недавнего уровня среднего класса.

Следует бороться не с коэффициентом Джини, а с конкретными проблемами: инвестировать в исследования и инфраструктуру, регулировать финансовый сектор, обеспечить доступ к образованию, добиваться полной прозрачности политики и финансовых реформ.

Мировой коэффициент Джини снижается, уровень доходов бедных стран подтягивается к среднему, также внутри большинства стран сближаются доходы разных страт населения. Однако в некоторых странах, в том числе в США и России, расслоение увеличивается.

Поскольку мышление привычно работает в понятиях нулевой суммы, многие представители низшего класса уверены, что олигархи богатеют за их счет. С другой стороны, автоматизация производства и развитие робототехники означает, что многие рабочие профессии канут в прошлое.

В ситуации тревожности и социального недоверия широкие слои населения начинают воспринимать прогресс, который еще два поколения назад был спасением и надеждой, как враждебную человеку силу. Одна из важнейших задач Просвещения сейчас — обсуждать экзистенциальные угрозы и отстаивать способность разума отличать истину от лжи.

Более насущной проблемой, чем экономическое равенство, является равенство прав, которое сказывается на возможностях людей и социальной мобильности. Хотя знаменитые декларации эпохи Просвещения провозглашали свободу, равенство и права человека, неравенство во многих сферах жизни сохранялось.

Рабство было отменено в США лить через три четверти века после Декларации независимости, и еще более ста лет понадобилось на преодоление сегрегации.

Многое из того, что нам сейчас кажется неприемлемым в странах с традиционным укладом. было нормой для развитых стран еще в 1960-е годы. Спектр свобод, признания прав человека и включения в круг эмпатии чрезвычайно разнообразен, и продвинутость в одних вопросах сочетается с отсталостью в других.

СССР одним из первых обеспечил независимость женщин, отменил телесные наказания детей в школе. И нам может показаться диким, что, когда Гагарин летал в космос, испанка просила у мужа разрешение открыть банковский счет и не могла развестись.

Современные свободы и права являются следствием не только Просвещения, но и осуществлявшейся во второй половине XX века эгалитарной революции. Отсчитывать ее можно от Декларации о правах человека, принятой ООН в 1948 году. Постепенно этот процесс охватил все уголки мира, и при невероятном разнообразии требований и средств их продвижения концепция прав человека впервые сделалась поистине универсальной.

Демократизация и прогресс неразрывно связаны. Просвещение начинается с утверждения общей человеческой природы и декларации прав, а затем демократизирующееся общество (Кант предпочитал термин «республика») запускает процесс преобразований. До эпохи Просвещения западные страны и мусульманский мир. Индия и Китай находились примерно на одном уровне развития и богатства. Запад вырвался вперед потому, что в этот момент в Европе:

• перестали преследовать за ересь;

• перестали бояться новых мыслей;

• предприимчивый человек мог с пользой применить изобретения;

• реформатор и даже оппозиционер не считался врагом государства.

Отказ от тоталитарного управления, путь проб и ошибок и преодоление страха к новому и иному — основа прогресса.

Демократии отличаются более высокой скоростью экономического роста, реже воюют, граждане получают лучшее образование и чувствуют себя более защищенными. Геноцид и голод обходят демократии стороной.

Специалист по политической истории Сэмюэль Хантингтон представляет историю всемирной демократизации в виде трех волн.

• XIX век. великие эксперименты Просвещения, Запад готов перенимать опыт американской конституционной демократии и разделения властей. Эта волна отхлынула под напором фашизма. В 1942 году в мире всего 12 демократий.

• Вторая волна — освобождение колоний. К 1962 году в мире 36 демократий.

• Третья волна — падение фашистских режимов в Европе (Греция, Испания. Португалия), Латинской Америке и Азии. Освобождение Восточной Европы.

В 1990 году Фукуяма провозгласил полную победу демократии. Мир сейчас намного демократичнее, чем полвека тому назад.

Может показаться, что начало XXI века опровергло прогнозы Фукуямы. Снова усиливается противостояние США и России, Китай строит не демократию, а авторитарный капитализм, в ряде стран побеждают популисты, мусульманский мир цепко держится за традиции и даже за теократию.

Самая консервативная культура на данный момент — ближневосточная. Однако ценности молодых людей в этих странах очень близки европейским 1960-х годов.

Стремительность происходивших в последние полвека перемен — основная причина нынешней растерянности. Экзистенциальные угрозы (и просто суеверия) заслоняют от нас достижения прогресса и побуждают к неверным решениям.

Главную угрозу человек видит в человеке.

• Человечество достаточно умно, чтобы создать оружие массового поражения, но не настолько умно, чтобы предотвратить его использование.

• Человечество достаточно умно, чтобы изобрести сложные машины и химические соединения, но не настолько умно, чтобы просчитать наносимый Земле ущерб.

• Человечество путем проб и ошибок выработало лучшую систему управления — открытое общество, разделение властей, институты и инфраструктуры, — но оно никак не может уберечься от сползания в тиранию или хаос.

• Человечество сумело победить многие болезни, но, конечно же, не понимает, какие непоправимые поломки нанесло при этом своему генофонду.

Мы убедились, что мрачные пророчества опровергаются в ходе истории, особенно в последние десятилетия. Холодная война закончилась, великая конвергенция необратима. Даже на пике холодной войны удалось разрешить Карибский кризис и избежать мировой войны.

Хаос приводит к большему числу жертв, чем тирания. По мере того, как бывшие колонии превращаются в развивающиеся страны, уровень насилия резко снижается.

Один из застарелых страхов — ядерный апокалипсис. Мало кто знает, как существенно сократился ядерный потенциал.

Самый большой арсенал был у США в 1987 году, а сейчас — на 85 % меньше. Россия сократила запасы ядерного оружия на 89 % по сравнению с советским периодом.

Под различными формами экзистенциальных угроз скрывается древний страх — перестать быть собой.

«Человечество погибнет» — «нас вытеснят роботы» — «наш генофонд испорчен» — «мы перестали быть воинами, приняв западные ценности» — «люди перестали общаться и сидят в соцсетях» — «нас кормят искусственной едой».

Но в чем природа человека? Вернемся к простым определениям Просвещения: суть человека — разум и уважение к другому. Чтобы измерить «сохранность человеческой природы», следует спросить себя, как обстоит дело со знанием, общением, доверием к другому и социальной осознанностью.

Несколько раз в истории человечества появлялись новые способы распространения знания. Сначала это было письмо, потом — печать, ныне — электроника. Интернет дает каждому, кто умеет читать, неограниченные возможности самообразования и самореализации.

В 1820 году 80 % населения Земли было неграмотным; сейчас более 80 % умеют читать и писать.

Вместе со знанием приходит уважение к чужим идеям, любознательность, умение договариваться. искать мирные решения и остерегаться харизматических лидеров.

Природа человека в самом деле меняется. «Цивилизирующий процесс» сформировал «вторую природу» — манеры, умение считаться с другими, самоконтроль. Сейчас появляются признаки третьей природы — осознанного отношения ко второй природе и свободы от нее. Раскованность, которую осуждают в молодежи. — признак доверия и внутренней свободы.

Крепкое словцо могло стоить придворному вызова на дуэль. Во многих регионах мира женщины до сих одеваются так, чтобы не спровоцировать насилие. Но в мире есть кластеры, и они расширяются, где татуировки — не вызов на поединок, и «нечего было надевать мини-юбку» — не отговорка. Мы наблюдаем такую перемену и в школах: еще недавно ребенок с крашеными волосами «срывал учебный процесс» — сейчас его принимают таким, каков он есть.

В природе человека, кроме разума и доверия к другому, заложена тревога. То, что мы живем в век тревожности, само по себе неплохо. Тревожность — часть свободы, то есть бдительности, осознанности. Если тревога побудит нас добывать знания, искать союзников, выявлять крупные проблемы и поддерживать (осознанно и осведомленно) ту политику, которая поможет решить эти проблемы, то тревога нам только на пользу. К сожалению, тревога часто способствует суевериям, поиску высшего авторитета, группового конформизма и приводит к регрессу и деградации.