Билл Гейтс – Билл Гейтс рекомендует. 10 книг о важном в одной (страница 18)

Если XXI век окажется веком медленного роста экономики и высокой доходности капитала, то роль наследования в накоплении капитала окажется такой же важной, как и в ХIХ веке.

В 1980-1990-е гг. стал появляться новый экономический феномен: зарплаты и бонусы сотрудников высшего звена крупнейших корпораций и банков достигли невероятных высот. Доля совокупного фонда оплаты труда, распределяемая в пользу 1 % населения, достигла 8 % к началу 2010 г. Наиболее ярко эта тенденция наблюдается в США.

Статистические данные США показывают, что, начиная с 1980 г. рост имущественного неравенства происходил за счет увеличения доходов богатейшего 1 % населения, чья доля в национальном доходе выросла с 9 % в 1970 г. до 20 % в 2010 г. Также значительно за это время выросла доля дохода оставшихся 9 % из богатых 10 %. Это говорит о том. что рост дохода этой социальной группы превышал средний уровень роста экономики США в целом. Для всего остального населения Америки рост дохода составлял менее 0,5 %.

Инфляция — феномен XX века. Во Франции, Германии, Англии с 1700 до 1913 г. инфляции практически не было. Но с 1913 по 1950 г. инфляция во Франции составляла 13 % в год, в Германии — 17 %. Мировые войны заставляли правительства залезать в глубокие долги и прибегать к печатанию бумажных денег, чтобы расплачиваться за них.

Проанализированные данные по развитым странам Европы и Америки указывают на то, что у богатейшего 1 % населения наблюдался в 1990-2010-е гг. фантастический рост покупательной способности, тогда как покупательная способность среднестатистического гражданина находилась в стагнации.

Некоторые американские экономисты объясняют диспропорциональный рост дохода менеджеров высшего звена тем. что они обладают уникальными навыками и их производительность труда намного выше средней. Однако изучение уровня образования и профессионального опыта менеджеров, входящих в богатейший 1 % населения и оставшихся 9 % (из богатых 10 %). не объясняет существенного различия в уровне оплаты их труда.

Более того, уровень оплаты топ-менеджеров не находится в прямой зависимости от качества принимаемых ими решений. Скорее наоборот: если в результате внешних факторов прибыль компании увеличивается, то и компенсация топ-менеджеров растет. Этот феномен экономисты называют «платой за везение».

С другой стороны, прослеживается примечательная зависимость между уровнем подоходного налога и компенсацией сотрудников высшего звена: начиная с 1980 г. ранее действовавший в США конфискационно высокий уровень подоходного налога был существенно снижен, что и могло способствовать взрывообразному росту размера доходов. Естественно, что социальная группа, выигравшая от снижения налогов и роста доходов, имеет значительное политическое влияние, которое она употребляет, в частности, для поддержания налогов на низком уровне.

Но не только беспрецедентный рост заработной платы повлек за собой увеличивающийся разрыв в уровне доходов разных социальных групп в США. Следует также учитывать рост доходов на капитал, на который приходится примерно треть роста неравенства доходов в США.

Несмотря на существенные контрасты при распределении оплаты труда, неравенство во владении богатством и распределении дохода на капитал значительнее в разы.

Владение капиталом (и доходом на капитал) всегда более сконцентрировано, чем распределение дохода от трудовой деятельности. Например, 10 % наиболее высокооплачиваемых работников получает 25–30 % от общей суммы национального дохода, приходящегося на оплату труда. При этом остальные низкооплачиваемые 50 % работников в совокупности получают приблизительно такой же процент от национального дохода, приходящегося на оплату труда. В то же время в США богатые 10 % населения, получающие доход от капитала, владеют 72 % от всего национального богатства, а беднейшие 50 % населения распоряжаются только 2 % национального богатства.

Исследования показывают, что только для поколений, родившихся между 1910 и 1960 гг., богатейший 1 % населения состоял из людей, для которых основным источником благосостояния была работа, а не унаследованный капитал. Впервые в истории для богатейшего 1 % населения учеба и работа позволяла иметь более высокий уровень жизни, чем унаследованное богатство.

Такое состояние дел порождало беспрецедентную уверенность в необратимости социального прогресса, в том, что неравенство, основанное на наследуемом богатстве, невозвратно ушло в прошлое. Однако изучение динамики размера унаследованных состояний доказывает обратное.

Когда уровень доходности капитала значительно и стабильно превышает уровень роста экономики, то неизбежно, что размер унаследованных состояний (богатство, возникшее в прошлом) превышает размер накоплений (богатство, заработанное в настоящем).

Изучая данные о размере национального богатства Франции, уровне смертности и уровне прижизненных накоплений во Франции в период с 1820 до 2000 г. позволяет заключить, что с 1820 до 1914 г. размер унаследованных состояний и прижизненных подарков составлял 20 % национального дохода, затем он упал до 5 % в 1950 г. и вернулся к уровню 15 % к 2010 г.

Самого низкого уровня размер наследуемого капитала достиг к 1970 г. — всего 40 % от общего размера частного капитала, тогда как 60 % национального частного капитала составляли состояния, заработанные при жизни. Начиная с 1980 г. две трети частного капитала во Франции составляют унаследованные состояния. Если учитывать значительный размер состояний, передаваемых по наследству во Франции, и предполагать, что наблюдающаяся тенденция будет продолжаться, вполне вероятно, что к 2050 г. доля унаследованного богатства будет составлять 90 % всего частного капитала, то есть вернется к уровню, существовавшему в начале XX века.

Интересный парадокс наблюдается в развитых странах, особенно в Европе: при самом большом в мире размере частного капитала Европе крайне трудно расплачиваться с государственными долгами. В развитых странах государственный долг приближается к 90 % ВВП — уровень, невиданный с 1945 г. При этом народы Европы богаты как никогда. Однако грустная правда заключается в том. что это богатство распределено крайне неравномерно: частный капитал процветает в бедном государстве. Например, в Англии и Франции частный капитал составляет более 95 % национального богатства. При этом в развитых странах процентные платежи по государственным долгам превышают размер инвестиций в высшее образование.

Снижение налогов и рост компенсаций топ-менеджеров никак не отразились на росте производительности труда.

Из трех возможных способов сокращения государственного долга — введение налога на богатство, инфляция или режим строгой экономии — чрезвычайный налог на богатство представляется наиболее справедливым и эффективным решением.

Есть ли опасность, что финансовая глобализация приведет к еще большей концентрации капитала в будущем? Изучение динамики движения капитала, принадлежащего отдельным индивидам и различным фондам, приводит к выводу, что при среднем приросте капитала в 4 % очень крупные состояния увеличиваются на 6–7 % в год, тогда как более мелкий капитал растет со скоростью всего 2–3 % в год.

На примере роста финансовых портфелей крупнейших университетов США (размером более 15 миллиардов долларов) становится понятно, что самые крупные портфели увеличиваются в размерах быстрее, чем более скромные. Объясняется это тем. что владельцы крупного капитала, во-первых, более терпимы к рискам при инвестировании и, во-вторых, могут позволить себе нанять лучших (и, соответственно, дорогих) управляющих активами, которые разрабатывают лучшие инвестиционные стратегии, приносящие максимально высокий доход.

Лицам с небольшими сбережениями недоступны ни высокоэффективные управляющие активами (слишком дорого), ни высокодоходные альтернативные инвестиции (слишком высокие минимальные пороговые значения для «входа»).

То есть при достижении капиталом определенного размера он прирастает согласно своим внутренним законам, в том числе и потому, что владелец такого капитала может практически весь доход на капитал реинвестировать.

Предполагая, что во второй половине XXI века глобальный рост экономики составит приблизительно 1,5 % в год при уровне сбережений приблизительно 10 %, можно вывести, что размер глобального капитала превысит размер глобального дохода примерно в 7 раз. С точки зрения концентрации капитала, весь мир будет выглядеть, как Европа в период с XVIII века до начала Первой мировой войны.

Согласно имеющимся данным, одна тысячная населения земного шара (примерно 4.5 миллиона человек, владеющих капиталом в среднем размере 10 миллионов евро) распоряжается 20 % глобального богатства. Если подобная тенденция продолжится (рост доходности крупных состояний в 6 % при среднем приросте глобального капитала в 2 % в год), то через 30 лет одна тысячная населения планеты будет контролировать 60 % глобального богатства.

Дальнейшее обогащение очень богатых будет происходить за счет обеднения среднего класса. Вряд ли современные демократические институты приспособлены эффективно функционировать в условиях политического недовольства большин ства населения.