Билл Болдуин – Приз (страница 36)
На высоте пяти тысяч иралов Брим проверил посадочные характеристики, которые уже проходил на тренажерах в Аталанте. Он имитировал процесс, чтобы вычислить оптимальную посадочную скорость и убедиться, что корабль при этом не перевернется вверх ногами и не выкинет еще чего-нибудь в этом духе. М-5 прекратил полет как раз на нужной мощности и уклонился под ветер со скоростью около 130 кленетов в час, почти не кренясь. После этого Брим совершил несколько крутых поворотов, проверяя управление.
Наконец, убедившись, что все важнейшие системы работают нормально, он направил М-5 обратно к озеру, запросил посадку и стал снижаться. Он смотрел, как постепенно увеличиваются в узких гиперэкранах деревья на одном берегу и шеррингтоновские ангары на другом, краем глаза поглядывая на альтиметр. М-5 — юркий кораблик и потребует долгого торможения.
За следующие несколько кликов он промчался через маленький островок и взялся за рычаги много позже, чем подсказывал инстинкт. Он и на тренажере это отрабатывал, опасаясь начать посадку слишком рано, скомкать градиент гравитации и хлопнуться оземь. Брим с облегчением услышал шум бурлящей воды в нескольких иралах под килем и мысленно улыбнулся. Вернуться целым — неплохо для первого раза.
Вырулив на пирс и сев на гравиподушку, он услышал громкое «ура»: снаружи, помимо механиков, собралась целая толпа. Громче всех кричали Романова и Валериан — их, как видно, очень порадовало то, что он вернулся благополучно.
Днем, когда механики устранили кое-какие мелкие неполадки, замеченные Бримом во время его краткого полета, он снова поднял М-5 в воздух. На этот раз его сопровождал «Шерринг-тон-225», везущий Валериана, Урсиса, Бородова и команду специалистов от «Шеррингтона» и «Красны-Пейча». После маневров с целью проверки утренних поправок Брим запросил разрешения на выход в глубокий космос и направился за двести тысяч кленетов в свободную зону, которую выделил себе «Шеррингтон» для испытательных полетов.
— Ну, Вилф Анзор, — спросил по шлемофону маячащий на экране Бородов, — готов ты взять «Колдуна»?
— Готов, доктор, — усмехнулся Брим. Гравигенераторы у него под ногами ревели на максимальном режиме, и счетчик световой скорости показывал 0,97. — Будут какие-нибудь инструкции напоследок?
— Все должно быть так же, как на тренажерах, за исключением температуры, — нахмурился Бородов. — С ней мы, к сожалению, справиться не смогли.
— Температурные проблемы меня не пугают, доктор. — Брим машинально затянул ремни и поставил гравитацию кабины на максимум. — Но приглядывайте за мной на случай, если «Колдун» вздумает двинуть в другую галактику, как его предшественник.
— Приглядим, — заверил Бородов. — Удачи тебе.
— Спасибо. — Брим посмотрел на приборную панель. Он уже знал, что плазменный дроссель отличается высокой чувствительностью из-за подвышенной потребности «Колдуна» в энергии. Само по себе это было не страшно. Плазму, поступающую по трубопроводу, либо потребит сам кристалл (напрямую преобразующий физическую энергию в гипертягу), либо она уйдет в космос через автоматический клапан, который активизируется, когда давление гравитронов превышает определенный предел. Проблема в том, чтобы умело регулировать количество поступающей на кристалл энергии. Слишком малая доза приведет к катастрофе — скорее всего расплавится выхлопная труба. Слишком большая часто приводит к взрыву, особенно когда подается на холодный кристалл. В любом случае последствия будут фатальны для корабля такого размера, как М-5.
— Индуктивность ноль шестьдесят четыре Теслы, — передал Брим, направляя высокочастотный импульс к источнику плазмы. Тон работы гравигенераторов слегка изменился, но счетчик световой скорости не превысил отметки 0,97.
— Ноль шестьдесят четыре индуктивность, — повторил Бородов.
С великой осторожностью Брим открыл дроссель до первой отметки. Целый сектор у него на панели сразу сменил цвет с зеленого на желтый — давление плазмы на кристалл стало расти, и гораздо быстрее, чем показывали тренажеры. Брим открыл клапан сброса, чтобы уменьшить поток. Счетчик давления крутился намного быстрее, чем Брим ожидал. «Колдун» проявлял резвость.
— Слишком большое давление для холодного кристалла, — тревожно предупредил Бородов с экрана.
— Знаю, — сквозь зубы ответил Брим. — Я открыл сброс, но давление продолжает расти. Никак не могу его понизить. — Он поморщился от мысли о том, как кристалл взорвется в нескольких иралах у него за спиной, открыл сброс пошире, и давление сразу упало ниже минимума. Пришлось начинать все сначала.
Брим нажал кнопку настройки гипердвигателя и откинулся назад, унимая расходившиеся нервы. Не «Колдун», а просто демон какой-то.
— Первым делом надо будет поменять этот проклятый плазмодроссель, — проворчал он Бородову.
— Я возьму это на заметку, Вилф, — кротко ответил медведь.
Глянув на счетчик давления — который больше ничего не показывал, — Брим снова закрыл сброс. Давление вернулось, и на этот раз индикаторы на пульте зажглись красным. Брим решил взять ситуацию в свои руки. Если он не может отрегулировать подачу энергии, весьма вероятно, что сам двигатель будет послушнее. Надо запустить его, испытать и отключить эту треклятую плазму. Так близко от дома он доберется назад и на одних гравигенераторах.
Стиснув зубы, Брим закрыл сброс до отказа. Давление плазмы начало нарастать как снежный ком — внезапно счетчик показал вполне безопасную цифру. Только мощные демпферы корабля препятствовали гипердвигателю развить свою устрашающую тягу.
— Он рвется в полет! — крикнул Брим Бородову.
— Вижу, — ответил старый медведь. — Полагаю, ты рискнул правильно — самим двигателем управлять куда легче.
— Я тоже так подумал, доктор. — Предупредив о прекращении постороннего движения в секторе, Брим проверил напоследок синхронизаторы времени — он наслушался жутких историй о том, что будет, если откажут они, — включил систему стабилизации массы, открыл выхлопную трубу и слегка убавил давление на демпферы. Ярко-голубое свечение за кормой наполнило кабину, и Бородов исчез с экрана — «Колдун» оставил далеко позади нормальные радиоволны.
Звезды впереди превратились в крутящийся калейдоскоп, а показатель световой скорости на пульте управления пошел вверх, как ракета. Брим включил гиперэкраны, и картина впереди прояснилась.
Ближние звезды превратились в яркие черточки, а дальние росли на глазах. Счетчик показывал семьдесят три мегасветовых, и отдача тепла кристаллом соответствовала феноменальному ускорению. Брим отрегулировал индуктивность, пользуясь регулятором скорости вместо никудышного плазмодросселя. На повороте он посмотрел назад и увидел ярко-бирюзовый след «Колдуна» за кормой. Брим усмехнулся: теперь-то Кирш Валентин призадумается!
Внезапно на КА'ППА-экране вспыхнуло сообщение:
ВИЛФ! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?
Брим поморщился. Он так увлекся, что забыл о сопровождающем корабле, который немного отстал от него, судя по указанному на КА'ППА-экране расстоянию. Он передал в ответ:
СЛЫШУ ВАС ХОРОШО. ВСЕ СИСТЕМЫ РАБОТАЮТ НОРМАЛЬНО, КРОМЕ ОХЛАЖДЕНИЯ.
ОТРАДНО СОЗНАВАТЬ. ЧТО НА СЕЙ РАЗ НАМ НЕ ПОТРЕБУЮТСЯ УСЛУГИ ДОКТОРА ФЛИННА.
P.S. МОЖЕТ, ПАРОЧКА НЕСЛОЖНЫХ МАНЕВРОВ — И ДОМОЙ? МЫ ВСЕ РАВНО ТЕБЯ НЕ ДОГОНИМ!
ДВИГАТЕЛЬ РАБОТАЕТ ПОЧТИ НА МАКСИМУМЕ. ДЕЛАЮ ПАРУ ПОВОРОТОВ И ВОЗВРАЩАЮСЬ В ВУЛСТОН. ДАВАЙТЕ НАПЕРЕГОНКИ.
ТЫ ВЫИГРАЛ!
После нескольких самых элементарных маневров Брим стал вести корабль осторожно, опасаясь как встречного движения, так и растущей температуры гипердвигателя. М-5 показал себя надежным, послушным корабликом, а его гипердвигатель обещал оправдать свое прозвище «Колдун» — только бы содескийцы справились с проблемами его охлаждения.
Перед самой посадкой он снова увидел рой репортерских кораблей, которые вились в опасной близости от нового гоночного аппарата Империи.
Брим чуть не скомкал посадку, чтобы избежать нового столкновения, но тут откуда ни возьмись появились три имперских эсминца и отогнали штатских, а после строем сопроводили Брима сквозь атмосферу и до самого озера. Эти корабли класса «Р» совсем затерли маленький М-5 и преподали Бриму урок относительности величин. С борта легкого крейсера «Непокорный» эсминцы казались ему карликами!
— Спасибо за помощь, — передал им Брим, благополучно сев на озеро. — С этими репортерами вечно одни хлопоты.
— Точно, — ответил один из эсминцев. — Мы видели запись того, что случилось, когда они заинтересовались вашим полетом в прошлый раз.
— Рад пообщаться с тобой снова, Брим, — передал другой корабль. — Это твое суденышко куда меньше, чем старый «Свирепый», но ход у него, похоже, гораздо быстрей.
— Кто говорит? — глухо спросил Брим в шлемофон.
— Гордон Ранвелл. Служил на борту «Наркастла», пока КМГС не отправил его в утиль. Многим из нас хотелось бы видеть, как ты вернешься во Флот.
Брим вздохнул — он не помнил этого человека.
— Спасибо. Мне тоже иногда этого хочется. — И он порулил к берегу.
После подробного разбора полета и совершенно необходимого душа Брим вышел с Романовой прогуляться у озера. Она переоделась в легкую клетчатую блузку, светлую юбку и мягкие белые мокасины. Прогулочные лодки сновали по глубокой воде, пахло свежестью. Брим шел широким вольным шагом, но Романова вскоре начала отставать — ее особая упругая походка сменилась чем-то вроде хромоты.