Билл Болдуин – Легион Кэнби (страница 61)

— Гм-м, — пробормотал он.

— Конечно, это не мое дело, — пожав плечами, добавил Кобир. Он показал на посадочный люк правого борта, к которому спешили несколько человек. Смотри, последние из нашей общей штурмовой команды. Ты готов?

Кэнби улыбнулся, довольный тем, что поменялась тема разговора.

— Все мое или у меня за спиной, или упаковано в рубке. Я готов.

— Тогда займем места для старта, мой друг, — предложил Кобир, приобняв Кэнби за плечи. — Мне не терпится поскорее тронуться в путь.

За последними коммандос на борт погрузили видавший виды багаж, не отличающийся, по крайней мере на первый взгляд, от багажа миллионов постоянно пересекающих Галактику туристов. Как только старый корабль пройдет имперскую таможню в терминале космических кораблей лондонского исторического дока Гринлэнд, корабль направится на близлежащую верфь, где контейнер отгрузят на склад. Покинув его по одному, «туристы» смогут смешаться с обычными прохожими и как-нибудь переночевать в городе. На следующий день путешественники должны были собраться и приготовить снаряжение неподалеку от Палаты Знати. Отсюда начиналась операция по нападению на белгрейвский особняк графа.

Когда слуги готовили Ренальдо к возобновленной к празднику постановке пышной, но бессвязной «Иродиады» Массне (с блестящим сопрано Изабель Атанер, исполнявшей главную партию), в дверях появился лакей с голофоном в руках.

— Прошу вас, мой господин, — негромко произнес лакей. Ренальдо собрался упрекнуть болвана за то, что тот прервал его туалет — костюм рыцаря двенадцатого века было и так непросто надеть, — но, заметив уже материализовавшиеся голову и плечи Тенниел, граф взял голофон.

— Привет, девка, — произнес Ренальдо так дружелюбно, как позволял сжимавший его корсет. — Не можешь подождать да завтра?

— Кэнби, — ответила она со странным, почти торжествующим выражением глаз. — Он звонил — отсюда, с Земли.

Ренальдо похолодел.

— Откуда именно?

— Сейчас выясняю. Но, возможно, в эту самую минуту он достаточно близко, чтобы поставить вашу жизнь в опасность.

— Мать твою! — заверещал Ренальдо, у которого начало подниматься давление. — Сейчас же говори или я лишу тебя работы раньше, чем ты успеешь моргнуть! Ты поняла меня, сучка?

Казалось, Тенниел оставила его слова без внимания.

— Ничего подобного вы не сделаете, Садир, — ответила она, и на ее губах появилась злобная усмешка. — Иначе я не раскрою вам маленький секрет.

Так вот какую игру она затеяла! Ренальдо опустился в кресло.

— Какой секрет? — с подозрением спросил он.

— Может быть, вы его и узнаете, — заверила его Тенниел, — если будете ко мне особенно добры.

— Проклятие, — буркнул Ренальдо сдавленным от злости голосом. — Где он?

— Это и есть секрет, — твердо проговорила Тенниел, — которым я, возможно, поделюсь с вами завтра — после маскарада. — Улыбнувшись, она радостно проворковала:

— Вы ведь помните про маскарад?

Ренальдо покусал губы.

— Разумеется, я помню про маскарад. Но Кэнби…

— Пока! — перебила его Тенниел, махнув рукой. — Пришлите лимузин к холлу первого класса, на станции Виктория. Мой гиперпоезд прибывает в полдень.

Ее изображение исчезло.

Ренальдо обмяк в кресле, мокрый от пота. У графа возникло гнетущее предчувствие, что по сравнению с ценой за «секрет» Тенниел даже выплаты Кобиру покажутся незначительными. И еще более мрачное предчувствие подсказывало Ренальдо, что заплатит.

Рождество, самый важный для коммерсантов праздник, давно потерял внешние атрибуты благочестия. По всей Империи хваткие торговцы поддерживали его на плаву ради собственной выгоды. Площадь звенела от исполнителей в ярких разноцветных нарядах, во всю мощь легких распевавших последние популярные мантры о сексе и насилии, а также утаптывая остатки тихонько выпавшего накануне снега. Шумное веселье заметно облегчило задачу коммандос незаметно собраться в старинном склепе со сводом. Вся команда теперь добросовестно готовила там свое оружие.

К восемнадцати сорока пяти бойцы были полностью снаряжены. Кэнби и Кобир осмотрели каждого в поисках изъянов камуфляжа: длинных разноцветных париков, ярких капюшонов, широченных рубах и брюк, скрывавших боевые комбинезоны. Костюмы придавали своим хозяевам странный вид людей с врожденными дефектами верхней части тела, но среди праздных толп развлекавшихся, с которыми Кэнби сталкивался по дороге на площадь, эти недостатки не должны были привлечь особого внимания.

По мнению Кэнби, самым подозрительным из всех являлся Кобир. На голову выше остальных, кирскианец нарядился старинным Арлекином жутковатого вида не приведи Господь столкнуться с таким где-нибудь в темном переулке. С другой стороны, сам Кэнби — мужчина вовсе не хрупкого телосложения выглядел в зеркале как человек, серьезно нуждающийся в занятиях по снижению веса.

Без пяти семь Кобир встал и поднял руку.

— Переведем часы на местное время, — объявил он, когда под сводом воцарилась тишина. — На моих восемнадцать пятьдесят шесть. Внимание! Отправляемся ровно в семь. Каждый из вас пойдет за старшим своей команды, чтобы к половине десятого добраться до Гросвенор-Сквер и Холкин-стрит. Вопросы есть?

Слышалось только, как бойцы щелкают замаскированными боекомплектами.

— Ну и хорошо. — Кобир направился к ведущей на улицу винтовой лестнице. — Если все пойдет по плану, скоро мы позабавим Ренальдо! и его гостей незапланированным выступлением.

Девять часов вечера — традиционное рождественское время откровений. Ренальдо стоял посреди танцевальной площадки уже совершенно голый. В свою очередь, куртизанка Тенниел, сняв изысканное бальное платье модели начала двадцатого века, не спеша стягивала с себя трусики под бешеные аплодисменты окружавших площадку гостей. Рядом Таргас, Девятый барон Манчестера и следующий на очереди раздеваться, улыбался, как идиот, нетерпеливо теребя застежки подлинного комбинезона двадцать первого столетия.

Граф счастливо вздохнул, принимая коктейль от слуги, одетого как римский трибун первого века. Да, Тенниел еще только предстояло раскрыть свой «секрет», зато рождественский маскарад имел больший успех, чем граф смел мечтать. Сам новый бальный зал являлся победой, и гости — в том числе худосочный император Филанте — умирали от зависти. Ренальдо судил об этом по их насмешливым комментариям — и благоговейным взглядам.

Однако торжество венчало неожиданное появление «Юлия Цезаря». Когда над полом бального зала величественно поднялась сокровищница, пучки лазерных лучей оживили многочисленные грани камня разноцветным светом, наполнившим огромную комнату почти слепящим сиянием. Одно выражение глаз Филанте многого стоило!.. Это был полный триумф!

Пока один за другим гости раздевались, мысли Ренальдо продолжали возвращаться к «секрету» Тенниел. Она упорно отказалась даже затронуть этот вопрос до окончания маскарада. Теперь возможность спросить исчезла, поскольку приближалась кульминация вечера — Великое Единение.

Под низким небом по белгрейвским улицам сквозь пьяные толпы упорно пробирались коммандос. Кэнби шел впереди, следом за ним — Кобир и Роза Гамбини. В праздничной суматохе, похоже, никто не замечал быстро двигавшуюся группу Впереди возвышался над соседями огромный Белгрейв-Хаус Ренальдо, сверкавший огнями и казавшийся гротескным по сравнению с изящными домами, окружавшими его Кэнби возглавлял группу, так как его вряд ли узнали бы в самый ответственный момент операции — в ее начале Оставив остальных за хорошо охраняемым главным портиком особняка, троица проследовала к расположенному неподалеку навесу, где более сотни шоферов напивались до бесчувствия возле своих лимузинов на воздушных подушках Пробравшись между двух громадных «даймлеров», Кэнби быстро оказался возле кирпичного строения без окон и остановился в полумраке недалеко от двери.

— Все на месте?

Гамбини кивнула, а Кобир негромко ответил по маленькому переговорному устройству.

— Дориан докладывает, что все, — прошептал он Кэнби кивнул и вставил в бластер свежий источник питания Когда загорелся крошечный неоновый огонек, Кэнби снял оружие с предохранителя, сунул бластер за пазуху, а затем извлек из боекомплекта наполовину пустую бутылку джина. Потом достал яркую кредитную карточку со своей фотографией и прикрепил на пояс, словно пропуск. Наконец, отвернувшись, Кэнби опустил щиток скрывавшегося под капюшоном боевого шлема и, собравшись с духом, побрел на тусклый свет. Там он смело постучал в дверь, как будто недавно только вышел из нее.

Одетый во внушающую уважение золотую униформу охранник открыл дверь и протянул руку за жетоном. Кэнби догадался о том, что охранник такой же новичок, как и сама система безопасности, а по не сходящей с его лица улыбке и плохо фокусировавшимся глазам — о том, что он изрядно пьян Вместо жетона охранника Кэнби предложил бутылку и веселое, хоть и невнятное «Счастливого Рождества!».

Охранник робко открыл дверь пошире и потянулся за бутылкой. Тут Кэнби сделал вид, будто поскользнулся на узких ступеньках. Охранник наклонился, чтобы спасти бутылку, но так и не коснулся ее. Сокрушительный удар рукояткой бластера в затылок оказался для охранника смертельным.

Жестом подзывая к себе остальных, Кэнби неловко втащил тело в комнату и уложил на стол лицом вниз. Подоспевшие Кобир и Гамбини изготовили оружие.