Они потихоньку навели справки и поискали по всей окрестности, но не нашли никого; они не смогли найти никакого врага.
Один из слуг пришел приватно к главному слуге ночью и сказал: «Сэр, простите меня, но я больше не могу скрывать мою тайну. Я знаю врага, который посеял плевелы, я видел его».
В ответ на это главный слуга удивился и наполнился гневом. Но перед тем, как наказать его, он спросил у слуги, почему тот не пришел гораздо раньше.
«Я не осмеливался, — заплакал слуга. — Я со страхом осмелился прийти и рассказать вам это даже сейчас. Я бодрствовал в ту ночь, когда были посеяны плевелы, я видел человека, который сделал это. Он прошел мимо меня, вроде как наяву, но все же спящий. Он, похоже, не узнал меня, но я узнал его».
«И кто же это был? — спросил главный слуга в великом волнении. — Скажи мне, чтобы он мог быть наказан».
Слуга повесил голову. Наконец слабым голосом он ответил: «Это был сам хозяин».
И они оба согласились ничего не говорить об этом ни единому человеку.
Враг не снаружи. Если бы он был снаружи, не было бы так трудно избавиться от него. Вы могли бы спастись бегством. Но вы не можете убежать от этого врага, потому что он внутри.
Любимый, друг, он тоже не снаружи. В противном случае вы могли бы легко отыскать его, и раз он найден одним человеком, другим не трудно было бы последовать этому поиску. Именно так и происходит в науке: истина снаружи.
Научная истина лежит снаружи. Один человек открывает, и открытие становится частью человеческого знания. Тогда все и каждый знают о нем. Эйнштейн мог двенадцать лет работать, чтобы дойти до истины теории относительности, но коль скоро он познал ее, она стала общим наследием. Даже школьники могут изучать ее. Ее можно выучить в течение минут и часов. Она всегда есть.
Истина науки лежит снаружи, но истина религии находится внутри. Иисус, быть может, открыл ее, но его открытие останется персональным. Оно не может быть передано никому другому. Будда, быть может, открыл ее, но его открытие исчезает с исчезновением Будды. Каждый ищущий должен снова и снова индивидуально находить эту истину.
Религиозная истина персональна. Религиозная истина не может быть заимствована; она должна быть отыскана. Каждый ищущий должен сам заработать ее. Вы не можете встать на чьи-то плечи, вы не можете наследовать истину. Она должна быть заработана.
Оба внутри: и животное, и бог. Это порождает проблему. Иногда вы отождествлены с божественным в вас. И тогда все течет прекрасно. Тогда вы чувствуете повсюду вокруг тепло. Тогда вы чувствуете покой, глубокое спокойствие. Тогда вы чувствуете восторг. Все кажется вам благословенным. Все вместе соответствует единому целому, все согласуется между собой. Глубокое удовлетворение окружает вас, нисходит на вас. Вы дома.
Всякий раз, когда вы отождествлены с божественным, вы чувствуете себя счастливыми. Всякий раз, когда вы отождествлены с лукавым, вы становитесь несчастными; вы становитесь жалкими. Все ваше горе и все ваше счастье — всего лишь отождествление: или с божественной частью, или с дьявольской частью. Обе части внутри вас. Религиозный человек должен пройти за пределы обеих этих частей. Это не только означает, что он должен устранить свое отождествление с дьяволом. Это должно быть сделано, но он должен также устранить свое отождествление и с богом. В самом этом отождествлении и заключена проблема.
С лукавым вы будете несчастны. Это миф об аде: о том, кто так глубоко погрузился в отождествление себя с тьмой, с дьяволом, что вся его жизнь стала адом, — долгой цепью страданий, которым не видно конца.
Вы должны устранить свое отождествление с темной стороной, но и все хотят сделать это. Настоящая проблема возникает тогда, когда учителя, подобные Иисусу и Будде, говорят об устранении отождествления и с добрым, поскольку глубоко внутри само отождествление, а не предмет его, является проблемой. Тогда исчезает и счастье, как исчезает и несчастье.
Все, что остается — качество «х», — есть блаженство. Это ни страдание, ни счастье. Это качество совершенно отличается и от того и от другого. Оно неопределимо. Оно неуловимо. Вам не удастся ухватить его. Чем больше вы пытаетесь, тем больше оно убегает от вас. Но вы можете жить им. Этим качеством «х» можно жить.
Отождествление должно уйти. Не отождествляйте себя ни с чем. Оставайтесь наблюдателями, оставайтесь свидетелями. Что бы ни случалось с вами, случается само, вы не вовлечены в это. Запомните это. Постоянно помните себя.
Пришла печаль. Она случилась вам; это не вы. В тот момент, когда вы вспомните об этом, внезапно вы увидите расстояние, возникающее между вами и этой печалью. Она не влияет больше на вас. Когда вы теряете осознанность, печаль влияет на вас; когда вы обретаете осознанность, возникает расстояние. Чем выше к своей вершине поднимается осознанность, тем расстояние становится больше и больше. Наступает момент, когда вы настолько далеко от своей печали, что как будто ее и не было.
То же самое должно быть сделано и со счастьем. Это будет трудно, потому что человек хочет держаться за счастье. Но если вы хотите держаться за счастье, то тем самым вы сеете семена несчастья.
Вот таково потрясающее значение этой притчи. Сам хозяин — в своем сне, в своей неосознанности пришел на поле, хлебное поле, и посеял семена сорняков. В своем глубоком сне… Он был, должно быть, сомнамбулой; человеком, который ходит во сне и что-то делает. Утром же он спрашивает: «Кто сделал это?»
Вы что-то сами для себя сделали. Утром, проснувшись, вы спрашиваете: «Кто сделал это?» — и начинаете искать врага. А враг внутри, враг — ваша неосознанность.
Семена зла
Один человек очень беспокоился тем, что каждую ночь кто-то входил в его сад и разрушал его. Он сделал все, что можно, чтобы защитить свой сад. Вокруг забора была поставлена стража, но никто ни разу не видел, чтобы кто-нибудь ночью входил в сад. Было сделано все, но ничего не помогало. Сад разрушался каждый день.
Этот человек пошел к суфийскому учителю, полагая, что у учителя есть, должно быть, качество видеть отдаленные вещи. Учитель закрыл глаза и сказал: «Сделайте одну вещь. Поставьте свой будильник на два часа ночи».
Человек сказал: «Как это может помочь? Мои люди постоянно следят и обходят вокруг дома».
Учитель сказал: «Не нужно спорить. Просто сделайте, как я сказал. Поставьте будильник на два часа. И приходите на следующий день. Все, что произойдет, сообщите мне».
Человек очень сомневался, но все же попробовал этот совет.
В два часа, когда прозвенел будильник, он проснулся. Он стоял в своем саду, уничтожая растения.
Он был сомнамбулой. Мы все сомнамбулы. Вы сеяли семена в вашей глубокой тьме — в вашей ночи, в вашем сне, в вашей неосознанности, несознательности — вы разбрасывали семена и уничтожали свое собственное поле.
Вы любите кого-то, а потом начинаете завладевать этим человеком. Вот и появляются плевелы. Вы любите, а потом начинаете ревновать. Вот и растут сорняки. Вы любите, и из-за простейших вещей сердитесь. Вы любите: совсем из ничего — бессмысленных, мелких вещей — возникает ненависть. Вот пшеница и смешивается с плевелами.
Когда вы любите, вы чувствуете себя счастливыми. Каждая любовь начинается с глубокого счастья, празднования, и каждая любовь кончается великой печалью.
Внутреннее царство
В жизни Махавиры есть одна история. К нему с визитом пришел великий царь. Этот царь был великим завоевателем, он стал правителем почти всей страны. Он знал только один язык: язык войны, язык завоевания. Он завоевал все, что было достойно завоевания; он стал богатейшим человеком страны. И вот кто-то сказал ему, что все эти мирские владения бесполезны, если не завоевать внутреннее царство. «Если вы не достигнете дхьяны, самадхи, если вы не достигнете внутреннего экстаза, все это будет бесполезным».
Поэтому он сказал: «Где я могу получить его? Покажите мне лишь место; я завоюю его». Он знал только один язык — язык завоеваний.
Экстаз не может быть завоеван. Напротив, вы должны ему позволить завоевать вас. Вы не можете завоевать его; вы должны отдаться ему. Он завоевывает вас. Вы не можете владеть им, вы должны позволить ему владеть вами. Это единственный путь. Но то был язык, которого он никогда не знал.
Некто сказал ему: «Как раз поблизости отсюда в лесу остановился Махавира. Пойдите к нему. Он уже достиг». Поэтому с великой армией царь отправился туда — этот человек знал только один язык.
Он окружил лес. Потом он подошел к Махавире. Он подумал: «Если он сдастся без боя, тогда все в порядке». Поэтому он подошел к Махавире и сказал: «Я пришел, чтобы завоевать царство, которого ты уже достиг, царство внутреннего экстаза».
Махавира рассмеялся. Он сказал: «Хорошо, ваше желание хорошее. Но похоже, что вы абсолютно не осознаете того, о чем спрашиваете. Оно не может быть завоевано вами. Я имею его здесь, но я не могу отдать его вам, и вы не можете завоевать его».
Царь сказал: «Не беспокойся об этом. Только покажи мне, где оно. Ты не можешь отдать его? Что ты имеешь в виду? То, что ты не хочешь отдать его мне? Я могу заставить тебя отдать его. Я не встречал ничего такого, чего нельзя было бы завоевать. Ты только покажи мне, где оно».
