Бхагван Раджниш – Библия Раджниша. Том 4. Книга 2 (страница 21)
Сидите рядом с деревом. Вы будете ощущать себя намного более крепкими, напитанными, чистыми, безмолвными. Подружитесь с животными, птицами, деревьями, со скалами, поскольку сам человек находится в самом третьестепенном состоянии. И эта ситуация возникла из-за того, что мы не признали тот простой факт, что каждый ребенок рождается язычником. Мы осудили это слово.
Язычник — это чистая душа, пока еще не оскверненная.
Становитесь язычником.
По моему мнению, это абсолютно непременное условие для того, чтобы стать религиозным.
Я не могу сказать, что язычник религиозен, но я определенно могу сказать, что язычник — это тот, кто наиболее близок к тому, чтобы быть религиозным. А кто-то другой — христианин, индус, мусульманин, джайна, буддист, — кто хочет стать религиозным, должен пройти через процесс бытия язычником. Это очищение абсолютно необходимо. Это огонь, который сожжет все то, что является в вас мусором.
Я люблю и уважаю слово «язычник» и хочу, чтобы оно было избавлено от того осуждения, которому его подвергли христиане. Да, язычник — это примитивный человек, подобный ребенку.
Язычник — неосведомленный человек, но быть неосведомленным не является грехом.
Язычник все еще аморальный.
Он не делает большого различия между тем, что морально и что аморально, по той простой причине, что он такой простой. Для того, чтобы делать различие между моральным и аморальным, требуется хитрый ум. А он очень простой. Если ему что-то нравится в вас, то он воспринимает это. Он не крадет это, ему просто нравится это.
Один из моих профессоров, профессор С. С. Рой, был очень озадачен, когда однажды я увидел на его столе книгу,
Он сказал: «Это несколько странный критерий. Таким образом, теперь мы должны решить, кто нуждается в ней больше».
Я сказал: «Действительно, должен быть критерий, кто нуждается в ней больше. Я прекрасно знаю, что вы не имеете ничего общего с Успенским или с Гурджиевым — или вы
Он сказал: «Это правда, я не имею ничего общего с этими людьми».
Я сказал: «А я имею много общего с этими людьми. Здесь эта книга бесполезна. Вы, может быть, заплатили за нее, но вы заплатили за бесполезную для вас книгу, а я краду нечто очень полезное для себя. И вы все еще думаете, что платить деньги — это правильно, а воровство — это неправильно?»
Он сказал: «Я не хочу спорить с тобой, просто забирай книгу; это более легкий путь. Но то, что ты делаешь по отношению ко мне, не начинай делать по отношению еще к кому- либо. Это абсолютно аморально; ты, по крайней мере, должен предложить цену за эту книгу».
Я сказал: «Нет, потому что я бедный студент, а вы богатый профессор. По моему мнению… эта книга стоит пятьдесят две рупии; это означает, что в течение месяца я буду вынужден ходить, не принимая пищу. Пятьдесят две рупии — это стоимость моей еды. А для вас пятьдесят две рупии ничего не значат, вы зарабатываете две тысячи рупий в месяц.
Пятьдесят две — это ничто для вас, поэтому вы должны понимать — рупия в моей руке намного более ценна, чем в вашей руке. И я не беспокоюсь о том, что об этом говорит сберегательный банк; вы не можете отрицать тот факт, что пятьдесят две рупии означают для меня питание в течение месяца. Вы можете сказать, что эта книга означает для вас питание в течение месяца?»
Он сказал: «Я ничего не могу сказать. Ты просто забирай эту книгу, но не делай так больше ни с кем, потому что никто не поймет этого».
Я сказал: «Это я знаю, но я язычник, и я не верю в правильную и неправильную номинальную стоимость этой книги».
История о том, что я язычник и не верю ни в какую мораль или аморальность, обошла весь университет; я мог сделать все.
Один из моих профессоров, очень простой человек, услышал это — то, что я мог сделать все. Он очень рассердился, так как я обычно ходил в его дом. Его дом был прямо на моем пути от университетского факультета к общежитию, его дом был на том пути. А он был одинок, никакой семьи; он никогда не женился. Он был таким простым человеком; хорошо, что он никогда не женился. И я обычно заходил к нему, когда проходил мимо. Я заходил на его кухню — он был брамином, а брамины очень любят еду, поэтому он обычно готовил еду своими собственными руками.
Он был действительно религиозным человеком, безбрачным, делавшим себе еду своими собственными руками. Я ел все подряд; все, как я думал, было вкусно, а он просто сидел там. Он говорил: «Видишь ли, я готовил это с самого утра, а ты прикончил все это! А сегодня я слышал: говорят, ты не веришь ни в мораль, ни в аморальность».
Я сказал: «Вы должны были знать об этом раньше, так как я вел себя так по отношению к вам в течение двух лет. Вы думаете это аморально, что я даже не спрашиваю вас, принимали ли вы уже пищу или нет? Вы приготовили ее, и она только остывает, а я уже прикончил ее».
Он сказал: «Я думал много раз над тем, чтобы поднять вопрос о том, что… но вместо того, чтобы вступить с тобой в спор, лучше сделать всю снова; это проще, дешевле. Но ты это устроил с С. С. Роем, и это уж слишком, так как он семейный человек. Я одинок: если ты что-то ешь или берешь что-то из моей одежды, то это не такая уж большая проблема. Но он женатый человек, а ты взял книгу — он даже не прочитал ее! Он приобрел ее всего лишь днем раньше, он купил ее в моем присутствии в книжном магазине».
Я сказал: «Это не имеет значения, он может приобрести ее опять. Но почему вы так боитесь, слыша повсюду эту историю?»
Он сказал: «Я испугался того, что ты проделывал со мной такие же вещи. Я думал, что ты просто шутишь или просто по- дружески… я никогда не думал, что ты язычник».
Я сказал: «Но почему ‘язычник’ — такое нагоняющее страх слово?»
Все религии по всему миру нагнали большой страх относительно язычника: язычник — это тот, кто не верит ни в какие ценности. Это неправда. Язычник — это тот, кто изучает на своем опыте, что является ценностью, а что не является ценностью.
Язычник — это искатель, исследователь, невинное существо с вопросительным знаком.
Да, у него еще нет ответа, но он не лицемер. Он не будет притворяться, что чей-то ответ является его собственным. Он не следует никому, он просто будет следовать своему собственному естественному курсу.
Он упадет много раз, он собьется с пути много раз, но каждый раз он будет более зрелым. Каждый раз он возвращается на тропу, которая ведет к его естественному росту; он будет более зрелым, более сосредоточенным и каждый раз будет иметь меньше возможностей для падения.
Вот как он растет. Язычник, в конце концов, вырастает в религиозного человека. Тогда у него есть ценности, но это не те ценности, о которых вам говорят. У него есть свое собственное понятие о том, что — правильно, а что — неправильно. Оно может не совпадать с вашей моралью, так как ваша мораль — это мораль ума, поставленного в тупик. Его мораль — это мораль ясного ума. Ваша мораль лишь идет ощупью в темноте и как-то пытается найти путь. Его мораль — от залитых солнцем вершин.
Язычник — это первый шаг; а просветленный человек — это последний шаг в этом путешествии.
Я никогда не говорил вам о том, что я все время делал: старался сделать из всех вас язычников, — но не говоря вам об этом, так как люди буквально покрываются пятнами при слове «язычник». Это не то, чего следует бояться. Это нечто такое, чем надо гордиться.
Будьте язычником, а там увидим. Весь этот мир выглядит совершенно по-иному.
Будьте язычником, и тогда живите, и тогда жизнь имеет иной вкус.
Будьте язычником, и рост произойдет автоматически, естественно.
И настаивайте на том, что вы останетесь язычником. Это означает, что вы останетесь беспристрастным, непредубежденным, открытым, уязвимым, готовым принять истину, в каком бы виде она ни явилась. Но это должно прийти к вам, это должно быть вашим собственным. Только в этом случае это имеет какую- то ценность; иначе это вообще не имеет ценности.
Беседа 21
МОЕ ОТКРОВЕНИЕ — ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ
18 февраля 1985 года
Нам надо многое выяснить перед тем, как углубиться в этот вопрос.
Прежде всего, слово люди… «Людей» как таковых нет. Есть американцы, русские, индийцы; есть христиане, индусы, мусульмане; есть социалисты, коммунисты, фашисты, — но где же люди? Это все скопление, это все не люди.
Скопление людей может существовать в трех разных формах. Наихудшей из них является толпа, а наихудшее в нашем мире заметнее всего. Толпа — это неорганизованное скопление. Этими толпами совершались величайшие преступления, потому что толпа действует абсолютно бессознательно. В толпе никто ни за что не отвечает: можно делать что угодно и не нести ответственности.
Я видел толпы, которые заживо сжигали людей, и я спросил тех, кто были членами толпы, и не просто молчаливыми членами, но активными участниками: «Вы отдаете себе отчет в том, что вы делаете — сжигаете заживо людей, детей, женщин только за то, что они принадлежат к другой толпе? Они мусульмане, вы — индусы; единственное различие в ярлыке, привешенном на толпе, ведь многие из них прежде были индусами, а завтра один из вас, возможно, станет мусульманином. Сменить ярлык не так уж и трудно».