Бхагаван Шри Раджниш (Ошо) – Свобода. Храбрость быть собой (страница 2)

Свобода от чего-то – не истинная свобода. Свобода делать то, что вы хотите делать, – тоже не та свобода, о которой я говорю. Мое видение свободы состоит в том, чтобы человек был собой.

Дело не в том, чтобы получить свободу от чего-то. Эта свобода не будет свободой, потому что она все еще вам дана; у нее есть причина. То, от чего вы чувствовали зависимость, все еще присутствует в вашей свободе. Вы этому обязаны. Без этого вы не были бы свободными.

Свобода делать то, что вы хотите делать, – тоже не свобода, потому что желание, стремление что-то «делать» возникает из ума – а ум и есть ваши оковы.

Истинная свобода приходит из невыбирающей осознанности, но, когда есть невыбирающая осознанность, свобода не зависит ни от вещей, ни от того, чтобы что-либо делать. Свобода, которая следует за невыбирающей осознанностью, – это просто свобода быть собой. И ты – уже ты, ты с этим рождаешься; поэтому свобода не зависит ни от чего. Никто не может тебе ее дать, никто не может у тебя ее отнять. Меч может отрубить тебе голову, но не может отрубить твою свободу, твое существо.

Это другой способ сказать, что вы центрированы, укоренены в своем естественном, экзистенциальном существе. Оно не имеет ничего общего ни с чем внешним.

Свобода от вещей зависит от чего-то внешнего. Свобода что-то делать также зависит от внешнего. Свободе быть предельно чистым не приходится зависеть ни от чего вне вас.

Вы рождаетесь свободными. Беда лишь в том, что обусловленность заставила вас об этом забыть. Нити остаются в чьих-то чужих руках. Если ты – христианин, ты остаешься марионеткой. Твои нити находятся в руках Бога, которого не существует, и, следовательно, просто чтобы дать тебе чувство, что Бог существует, нужны пророки, мессии, представляющие Бога.

Они никого не представляют, это просто эгоистические люди – но даже эго хочет низвести вас до марионетки. Они будут вам говорить, что вам делать, дадут вам Десять Заповедей. Они дадут вам личность – и каждый из вас будет христианином, иудеем, индуистом, мусульманином. Они дадут вам так называемое знание. И естественно, под тяжким бременем, которое на вас взваливают, начиная с самого детства, – под грузом Гималаев на ваших плечах – под всем скрытым и подавленным остается ваше естественное существо. Если вы сможете избавиться от всех обусловленностей, если вы сможете не считать себя ни коммунистом, ни фашистом, ни христианином, ни мусульманином…

Вы не родились христианином или мусульманином; вы родились чистым, невинным сознанием. Снова быть в этой чистоте, в этой невинности, в этом сознании – вот что я называю свободой.

Свобода – это кульминационный опыт жизни. Нет ничего выше. И в свободе в вас расцветут многие цветы.

Любовь – это цветение вашей свободы. Сострадание – еще одно цветение вашей свободы.

Все, что только есть ценного в жизни, расцветает в вас в невинном, естественном состоянии существа.

Поэтому не связывайте свободу с независимостью. Независимость – это, естественно, независимость от чего-то, от кого-то. Не связывайте свободу с тем, что хотите делать, потому что это – ваш ум, не вы. Желая что-то делать, стремясь что-то делать, вы остаетесь в оковах собственного желания и стремления. В свободе, о которой говорю я, вы просто есть – в полном молчании, безмятежности, красоте, блаженстве.

Стр:

Понимание корней рабства

Чтобы быть тотально свободным, человеку нужно быть тотально осознанным, потому что наши оковы коренятся в нашей бессознательности; они не приходят снаружи. Никто не может сделать вас не свободными. Вас можно уничтожить, но свободу отнять у вас нельзя. Если только вы не отдадите ее сами. При самом глубоком анализе не свободными вас делает всегда именно ваше нежелание быть свободными. Не свободными вас делает именно ваше желание оставаться зависимыми, сбросить с себя ответственность бытия собой.

В то мгновение, как вы принимаете ответственность за себя… И помните: этот путь не устлан одними лишь цветами роз, у роз есть и шипы; на этом пути не все сладко, есть и мгновения горечи. Сладость всегда уравновешивается горечью, они всегда остаются в равной пропорции. Розы уравновешиваются шипами, дни – ночами, лета – зимами. Жизнь поддерживает равновесие между полярными противоположностями. Таким образом, человек, который готов принять ответственность бытия собой, со всеми красотами, со всей горечью, со всеми радостями и агонией, может быть свободным. Только такой человек может быть свободным…

Проживите это во всей агонии и во всем экстазе; то и другое – ваше. И всегда помните: экстаз не может жить без агонии, жизнь не может существовать без смерти, и радость не может быть без печали. Такова природа вещей – изменить в этом ничего нельзя. Это сама природа, дао вещей.

Примите ответственность бытия собой, такими как есть, со всем, что в этом есть хорошего и плохого, со всем, что в этом есть красивого и не красивого. В этом принятии происходит выход за пределы, и человек становится свободным.

Общество и Свобода Индивидуальности. Интервью

Представляется, что социальные правила являются основной потребностью человеческих существ. Все же ни одно общество до сих пор не помогло человеку реализовать себя. Не будете ли вы добры объяснить, какого рода отношения существуют между индивидуальностями и обществом, и как они могут помогать друг другу эволюционировать?

Это очень сложный и фундаментальный вопрос. Во всем существовании лишь человек нуждается в правилах. Никакое другое животное не нуждается в правилах.

Вот первое, что нужно понять: в правилах есть нечто искусственное. Причина, по которой человек нуждается в правилах, состоит в том, что он перестал быть животным, но еще не стал человеческим существом; он остается в преддверии. Вот откуда необходимость во всех правилах. Если бы он был животным, необходимости не было бы. Животные прекрасно живут без всяких правил, конституций, законов, судов. Если человек действительно станет человеческим существом – и не только по названию, но и в реальности, – ему не нужны будут никакие правила.

Очень немногие люди до сих пор это понимали. Например, для таких людей, как Сократ, Заратустра, Бодхидхарма, не было необходимости ни в каких правилах. Они достаточно бдительны, чтобы никому не причинять вреда. Им не нужны были ни законы, ни конституции. Если все человечество разовьется до такой степени, чтобы быть подлинно человеческим, в нем будет любовь, но не будет законов.

Проблема в том, что человек нуждается в правилах, законах, правительствах, судах, армиях, силах полиции, потому что он потерял естественное поведение животного, но еще не достиг нового естественного статуса. Он остается в промежутке. Он ни там, ни там; он в хаосе. Чтобы контролировать этот хаос, нужны законы.

Проблема становится еще более сложной, потому что силы, вовлеченные в то, чтобы контролировать человека, – религии, государства, суды – получили столько власти. Им нужно было дать власть; как иначе они смогли бы контролировать людей? И таким образом мы оказались в своего рода добровольном рабстве. Теперь, когда наши учреждения получили власть, развитие человечества не входит в их интересы. Они не хотят, чтобы человек эволюционировал.

Вы спрашиваете, как человек и общество, индивидуальность и общество могут эволюционировать. Вы совершенно не понимаете этой проблемы. Если эволюционирует индивидуальность, общество рассеивается. Общество существует лишь потому, что индивидуальности не позволено эволюционировать. Общественный аппарат веками контролирует человека и наслаждается собственной властью и престижем. Он не готов позволить человеку эволюционировать, позволить человеку дорасти до точки, в которой он и его учреждения станут бесполезными. Множество ситуаций поможет вам это понять.

Это случилось в Китае, двадцать пять веков назад…

Лао-Цзы славился своей мудростью, и он был, без сомнения, мудрейшим из когда-либо живших людей. Император Китая очень скромно попросил его возглавить свой верховный суд, потому что никто не мог учитывать законы страны лучше него. Лао-Цзы попытался разубедить императора: «Я для этого не подхожу», но император настаивал.

Лао-Цзы сказал:

– Если ты не слушаешь меня… Достаточно будет одного дня в суде, чтобы ты убедился, что я для этого не гожусь, потому что неправильна сама система. Из скромности я не говорил тебе правды. Либо могу существовать я, либо – твой закон, порядок и общество. Но… попробуем.

В первый же день в суд привели вора, который украл почти половину сокровищ у самого богатого человека в столице. Лао-Цзы выслушал дело и сказал, что и вор, и этот богатый человек должны на шесть месяцев отправиться в тюрьму.

Богатый человек воскликнул:

– Что ты говоришь? У меня же украли, меня ограбили – что это за справедливость, если ты посылаешь меня в тюрьму на тот же срок, что и вора?

– Я, несомненно, несправедлив к вору, – сказал Лао-Цзы. – Необходимость отправить в тюрьму тебя гораздо больше, потому что ты собрал себе столько денег, отобрал деньги у стольких людей… права тысяч людей попраны, а ты собираешь и собираешь деньги. Для чего? Сама твоя жадность порождает этих воров. Ответствен ты. Первым было твое преступление.