Бэзил Коппер – Великая Белая Бездна (страница 10)

К горам вела плоская равнина, покрытая черным, слежавшимся вулканическим пеплом — мы окрестили ее Равниной Тьмы. Пронизывающие ветры, постоянно дувшие с гор, поднимали низкое, похожее на туман облако, которое могло причинить нам определенные неприятности. Радовало то, что температура здесь была ниже — значит, нам не придется страдать от жары, как в пустыне.

На прогулке меня сопровождали Прескотт и Ван Дамм; двое других наших спутников остались с взволнованной толпой на площади. Залор куда-то исчез и, вероятно, занялся собственными делами.

Вид был одновременно странным и великолепным. Ветер на время стих, улеглась и пыльная буря; сквозь потустороннюю вуаль, которую она набросила на Равнину Тьмы, сияло карминовое великолепие солнца, окрашивая далекие ровные вершины гор, пока не стало казаться, что весь небосклон превратился в единую массу мерцающей крови. Склоны горной гряды были усеяны белыми линиями; на таком расстоянии они выглядели как замысловатая карта или, если напрячь воображение, многожильная структура паутины.

Даже обычно невозмутимый Ван Дамм, казалось, был тронут красотой пейзажа. Он издал тихое, приглушенное восклицание, суть которого я не уловил.

— Жаль, что я не захватил с собой кинокамеру, — невольно воскликнул я. — Такие кадры послужили бы прекрасным введением к эпизоду с заключительным этапом путешествия.

Доктор покачал головой.

— Вы молоды, Плоурайт, — медленно произнес он. — Но мне все это не нравится. Совсем не нравится.

И он решительно отвернулся от этой сцены задумчивого великолепия и никак не стал пояснять свои замечания, хотя я несколько раз возвращался к ним в тот вечер.

Позднее он лишь сказал:

— В моих жилах, за вычетом нескольких поколений, течет северная кровь, Плоурайт. Северные расы, как вы знаете, склонны к мистике. Черные горы, как географическая концепция и отметка на карте, великолепны. Но увиденные в реальности, они пробуждают во мне чувства, которые вы, будучи в моих глазах человеком чрезвычайно молодым, вряд ли сможете разделить. Я только молюсь, чтобы вы не переняли мой образ мысли до того, как эта экспедиция завершится.

Я отправился спать, несколько раздраженный и озадаченный словами Ван Дамма. Вся идея Большой северной экспедиции была, с точки зрения любителя, экстраординарной; когда мы отправились в путь, четверо из пяти участников даже не знали, куда мы направляемся, понимая лишь, что это будет сторона, противоположная северу. И до сих пор Скарсдейл, несмотря на многочисленные намеки и наш разговор о небесных огнях и камнях с высеченными иероглифами, на практике говорил только о резиновых лодках, вездеходах и важности участия в экспедиции физически сильных людей.

Но я обожаю загадки. Говоря откровенно, вокруг них в основном и выстраивались мои приключения. Я не знал и не заботился о том, куда приведут меня мои путешествия, при условии, что у меня будет возможность свободно фотографировать и разделить поездку с приятными спутниками. А это великое предприятие как раз и предоставило мне изобилие подобных возможностей. Размышляя об этом и о многом другом, я забылся беспокойным сном.

Я проснулся около трех часов ночи. Хотя оконные заслонки вездехода были закрыты, я знал, что еще не рассвело. Несколько минут я пролежал без сна, прежде чем проверить время по своим наручным часам с подсветкой. Меня разбудил какой-то краткий металлический звук — и вскоре этот негромкий звук повторился.

Я широко раскрыл глаза и, чуть повернув голову, смог сосредоточить взгляд на койке профессора. Его крупное тело недвижно покоилось под одеялами, отчетливо слышалось слабое дыхание. Он крепко спал. Я медленно отвернулся и боковым зрением заметил скользнувшую мимо размытую фигуру. В кабину командного вездехода, температура в которой строго регулировалась, вторгся легкий ветерок: кто-то явно открыл наружную дверцу. Мгновение спустя она закрылась со щелчком, точной копией того, что изначально разбудил меня.

Звук повторился, когда кто-то подергал ручку снаружи. К этому времени я уже встал и нащупал свои брюки; я быстро надел их поверх пижамных штанов и сунул босые ноги в тапочки. В этот момент по ветровому стеклу вездехода прошла тень. Неизвестный свернул налево; я выждал несколько секунд, затем открыл дверцу и тихо выскользнул в ночь.

Мы поставили машины в небольшом тупичке рядом с кузнечными мастерскими, неподалеку от главной площади селения, так что я знал, что моя добыча могла попасть отсюда только на площадь. Я был уверен, что догоню этого человека. Я также не сомневался в том, кем именно он был. Вряд ли кто-либо из наших коллег стал бы тайком прокрадываться ночью в командирский вездеход. При мне был крепкий хлыст верблюжьей кожи, подаренный Скарсдейлу миром Зака, и теперь я со значением расправил его, пригнувшись на миг в тени, чтобы глаза привыкли к темноте.

Добравшись до площади, я без особого труда разглядел на некотором расстоянии от себя сгорбленную фигуру карлика Залора, который пробирался по изрытой ужасными колеями земле. Я понял, куда он направлялся, и замедлил шаг, обогнув площадь по краю. Затем я стал наблюдать за карликом, прячась в своеобразной галерее, сложенной из грубо обтесанных камней и выходившей на лавки каких-то ремесленников.

Ранее тем вечером Скарсдейл решил провести полную ревизию нашего снаряжения перед последним этапом путешествия к Черным горам. Будет проще, рассудил он, если мы вечером разберем как можно больше оборудования, готовясь к работе на следующий день. Соответственно, мы извлекли из машин радиоприемники, моторные приводы и многие другие критически важные детали и поместили их в складское помещение, предоставленное нам жителями Нильстрема.

Староста, или как он там себя называл, запер помещение на деревянный засов, после чего Скарсдейл самолично навесил на дверь цепь и висячий замок из запасов экспедиции. Теперь мне стало ясно, почему Залор нанес нам визит — он охотился за ключами Скарсдейла. Склад, где обычно хранились овощи и сушеные травы, выращенные жителями Нильстрема, находился в небольшом дворике, выходящем на другую сторону площади, и мне не к чему было спешить, поскольку я был уверен, что он-то и являлся конечной целью Залора.

Поэтому я продолжал наблюдать, пока он не исчез в туманном свете луны, и спокойно последовал за ним, дав ему минуту или две, чтобы он успел снять с деревянной двери висячий замок. Я хотел убедиться в злокозненных намерениях карлика, прежде чем сообщить Скарсдейлу о его вероломстве. У ворот, за которыми исчезла моя добыча, я снова остановился и стал ждать. Ночь была прекрасная, сухая, но довольно холодная, и я слегка поежился, когда ветер пробрался сквозь тонкую материю моей пижамной куртки. Ночная темнота придавала скромным постройкам Нильстрема величие, которого им особенно не хватало днем. Вдалеке, хотя и не особенно далеко, если учесть географическую компактность городка, завыла голодная бродячая собака. Теперь я мог слышать впереди тихое позвякивание, и один раз вспыхнул маленький электрический фонарик. Я улыбнулся в темноте. Без сомнения, Залор уже поживился запасами экспедиции. Еще на площади я заметил, что с его плеча свисало что-то похожее на холщовую сумку. Я был уверен, что он собирался бежать, предварительно устроив нам какую-то пакость. В ночи ничто не двигалось, никто не шевелился ни в одном из запущенных домов поблизости, но я ощущал где-то вдалеке мрачные громады Черных гор, казавшиеся почти осязаемой реальностью даже во тьме.

Пока я медлил, раздался скрежет, а затем приглушенный звук удара. Это означало, что Залор сбросил с двери засов. Я низко пригнулся и осторожно повернул за угол, стараясь не выдать себя неосторожным движением. Я все еще хотел дать Залору последний шанс доказать свою невиновность; но если бы я преждевременно показался на виду, он мог бы придумать какое-нибудь совершенно безобидное объяснение своего присутствия в этом месте и в этот предутренний час.

Вновь послышались скрежещущие звуки, а затем неяркий луч фонаря исчез в помещении склада. Я бесшумно прокрался вперед и через несколько мгновений оказался перед зданием. Залор открыл только одну створку двери, и я спрятался за ней, хотя особой нужды в таких предосторожностях не было — там, на складе, карлик был слишком поглощен своими делами.

Теперь он действовал с безрассудным пренебрежением к шуму, и я мог слышать шуршание сгребаемой соломы. Я выглянул из-за края грубой деревянной двери. Залор поместил свой фонарик на один из наших генераторов; свет падал на пол и стены перед ним. Все наше оборудование было сложено рядом, подготовленное к завтрашней работе; пока я наблюдал, Залор закончил укладывать солому вокруг него и юркнул в дальний угол. Он вернулся с приземистым зеленым контейнером. Я узнал этот контейнер: в нем находился парафин, которого у нас было предостаточно на крайний случай или для использования в лампах, если мы работали вдали от вездеходов.

Мне больше не требовалось ждать. Спичечный коробок выпал из руки За-лора, когда я в бешенстве врезался в него, отправив карлика на пол. Однако он быстро вскочил, просипев что-то на своем отвратительном языке. Счастлив сообщить, что я нанес ему два хороших удара по плечам своим кожаным кнутом и с удовольствием услышал поросячий визг, которым он встретил мои удары. Тем не менее, он был крепким парнем, несмотря на свой маленький рост, и яростно напал на меня, выхватив из-за пояса нож с изогнутым лезвием.